Юрий Иванович 
На родном Оилтоне

Принцесса Звездного престола – 3

Юрий Иванович
На родном Оилтоне

Глава первая
Дома – лучше, чем в гостях

Взлетали мы ранним утром. Со мной отбыла отобранная группа самых проверенных и преданных людей. Фактически все самые лучшие силы гвардии баронства. Почти все они даже не предполагали цели нашего полёта, но многолетняя выучка не позволяла задавать праздные вопросы. Надо, значит надо! Да и охранять жизнь наследственного барона – была их прямая обязанность.
Но ещё более лучшие и хорошо законспирированные агенты отбыли на Оилтон чуть ли не неделю назад и полным ходом раскидывали в столице империи настоящую сеть. Ведь первые же сообщения о моём туда полёте заставят встрепенуться все вражеские силы. И они начнут плести против меня заговор. Возможно устроят засаду ещё до моего прибытия.
Моя группа, возглавляемая Алоисом, тоже натянула свою сеть прикрытия. Стараясь не пересекаться с известными им от меня направлениями и ходами людей барона Аристронга.
Помимо этого было отправлено тайное послание лично принцессе Патрисии, в котором опечаленный отец, раздосадованный неповиновением сына, просто умолял Её Высочество принять надлежащие меры по охране моей персоны. Подробно описав все причины для этого, и слёзно умоляя дать мне категорический отказ и отсеять мою кандидатуру в первом же туре. Тогда, мол, сын образумится и немедленно вернётся под защиту родительского замка.
Насколько я знал характер Патрисии, подобные просьбы у неё вызывали совершенно противоположную реакцию. Она считала, что родители имеют право воспитывать своих детей только до пятнадцатилетнего возраста, и дальнейшую опеку и давление воспринимала с ярой критикой и возмущением. А подобные крепкие эмоции всегда оставляли следы в её памяти. Значит, моё имя засядет в её прекрасной головке ещё до нашего знакомства. Что мне и требовалось.
Помимо этого, наследница престола могла ещё и вспомнить фамилию Аристронг по тому времени, когда у нас была наиболее продолжительная разлука. Полгода мне пришлось выполнять особое задание на промёрзшей насквозь планете Нирвана. И хотя в рассказах об этом периоде я в основном упоминал имя Артур, вполне возможно, что пришлось и упомянуть его отца, Зела Аристронга. Но даже если она об этом не вспомнит, я намеревался как можно быстрей похвастаться своим личным и дружеским отношением с Тантоитаном Парадорским.
Весь полёт прошёл нормально. Скучать мне не довелось: приходилось настойчиво штудировать подборку всех мало‑мальски важных событий, которые произошли в империи за последние полтора года. Да и во всей Галактике. Плюс освежить свои познания в новейшей истории и почерпнуть кое‑что из древней. Подобные знания являлись необходимыми и по условиям отбора и в целях более полной схожести с выбранной мною жизнью наследного барона. Плюс ко всему постоянные физические упражнения. В этом аспекте нужна была уверенность в том, что соперников равных мне по силе не окажется. К тому же, мы как бы проводили совместные тренировки. Так как и Булька старался внести свою посильную помощь во все мало‑мальски силовые упражнения. Так, например, я мог висеть на турнике почти не ограниченное время. Стальной прут, который я пытался согнуть собственными силами безуспешно, с помощью риптона складывался с удивительной лёгкостью. Предельный вес штанги, которую я мог толкнуть, после нашего совмещения усилий, увеличился на тридцать килограммов. Ну и остальные разные, весьма впечатляющие и эффектные мелочи, должны были идеально повысить мои шансы и оставить далеко позади всех моих конкурентов.
Поэтому в гостиницу «Рока» я вселялся с полной уверенностью в своей победе. Если уж мне удалось покорить сердце принцессы один раз, то почему бы это не сделать и во второй?
Предобеденное время как нельзя лучше способствовало нашему прибытию. Метушащаяся прислуга и носильщики доставили наши вещи в номера. А моя личная охрана стала проводить полный комплекс обнаружения и отторжения средств прослушивания и шпионажа. Устанавливая при этом свои приборы записи, слежения и оповещения. Фактически мы оккупировали весь второй этаж гостиницы. Единственным посторонним на нашем этаже оказался граф Шалонер, который, угостив меня в первые же минуты нашего «знакомства» лучшим коньяком из подвалов моего «папочки», стал моментально закадычным и верным другом.
А когда через два часа, когда мне сообщили, что уже сегодня есть возможность попасть на первый приём, граф вполне естественно вызвался меня сопровождать. И мы весело и оживлённо переговариваясь, отправились в императорский дворец. Граф больше всего радовался тому, что за эти долгие дни кажущегося безделья остался примерно с тем же капиталом. Удачи и проигрыши у него чередовались и даже склонялись более к плюсам. Но огромные расходы на угощения для новых знакомых моментально съедали все прибыли от игры. Меня же больше радовало возросшая популярность графа Шалонера среди местных аристократов. Он даже умудрился переспать с несколькими дамами из высшего общества. И очень быстро снискал себе славу компанейского и нежадного добряка.
Поэтому он уже во многом разбирался, многих знал не только в лицо, а с довольно большим количеством знати даже завязал дружеские отношения. При этом конечно он полностью полагался на предварительные рекомендации и сведения, которые ему предоставлял Алоис. Они вместе сработались просто прекрасно и уже вчера знали о перенесении сроков первых аудиенций. Неожиданное решение принцессы начать ознакомительные приёмы на два дня раньше намеченного, происходило из‑за слишком большого наплыва желающих побороться за место консорта в такой огромной и мощной империи как Оилтонская.
Порадовали и немного разрешили расслабиться и поступившие с двух центров моей подстраховки сообщения о том, что пока ничего подозрительного против меня не наблюдается. Неужели враги Зела Аристронга так долго раскачиваются? Или совсем не оказались готовы к подобному повороту событий? А может, наши тайные силы оказались не на высоте? Время покажет.
Ещё на подходе к западному крылу дворца, где обязывалось каждого участника пройти регистрацию и опознание, мы увидели солидную толпу разряженных аристократов. Кое‑где среди них мелькали симпатичные женщины, наряженные в пышные платья.
– Да их гораздо больше тысячи! – в ужасе воскликнул граф Шалонер.
– Вряд ли! – возразил я, внимательно присматриваясь. – Просто каждый прибыл со своим родственником или другом. Да плюс один, два телохранителя. А у кого и того больше. И корреспонденты между ними как угри вьются. Им вообще работа привалила: когда они ещё раз столько наследных аристократов в одном месте увидят? Разве только на свадебной церемонии!
Наша группа сразу привлекла к себе внимание именно своей многочисленностью. Кто‑то даже выкрикнул в нашу сторону:
– Вот это охрана! Или принц, или его на руках носят! Совсем больной!
Под сдержанный смех близстоящих, я одел на своё лицо хищную улыбку и внимательно рассмотрел крикуна. Тот нисколько от моего взгляда не стушевался. Даже наоборот: вызывающе подбоченился. Ну, ещё бы! Все претенденты собрались как на подбор. Здоровые, мощные, наглые и самоуверенные. Большинство явно бравировало своими вздутыми мускулами и каменной несокрушимостью. Хоть и виднелись порой лица интеллигентные, но и они взирали на остальных с презрительным высокомерием с внутренним превосходством.
– Ого! – забеспокоился мой сопровождающий. – Да тут такие волчары собрались! И это же только первый день! Ведь не все знают о приёме. Остальные лишь послезавтра подвалят. Драка будет несомненная! Ох уж и повеселится пресса!
– Да и не только пресса! – согласился я. – Такого события уже давно не случалось в истории Галактики. Здесь скоро не протолкнутся будет от обывателей и ротозеев. И уж поверь мне: политики тоже здесь появятся. И немало. А уж эмиссары и представители Доставки не упустят случая протолкнуть свои интересы при таком скоплении влиятельных личностей.
– Ого! Да здесь соберётся на только цвет Оилтонской империи?
– Конечно! И военные всех рангов попытаются заключить выгодные союзы и создать новые альянсы. Эти смотрины только с виду выглядят посмешищем для здравого смысла и развлечением для народа. На самом деле здесь в ближайшее время решатся судьбы не одного миллиона разумных особей.
– Не люблю я политики, – вздохнул граф Шалонер. – Только «Зелёные» мне по нраву. Да и то, не всегда их идеи и действия понять можно.
Пока мы так беседовали, прошло примерно пол часа. За это время на площадь подтянулось ещё с пол тысячи человек. Показались на прилегающих улицах многочисленные автомобили телеканалов и прочих компаний, вещающих в эфир и ведающих новостями. Видимо информация о первой аудиенции изрядно запоздала и никем из прессы и телевидения не была предугадана.
Как только открылись громадные ворота, претенденты потянулись вовнутрь. В приглашении указывалось конкретно: каждый может быть с одним сопровождающим. И вдвоём они будут присутствовать на балу и торжественном ужине. Но принцессе представлен будет только претендент. Аудиенция заключалась лишь в представлении и ответе на один два вопроса наследницы. И то, если она соблаговолит их задать. Проявлять инициативу и самому встревать в разговор возбранялось.
Как ни странно, среди сопровождающих оказалось достаточно женщин. Особенно молодых, хоть и не всегда достаточно красивых. Многие мечтали воспользоваться таким случаем и побывать на императорском балу пусть даже с братом, кузеном или племянником.
Поэтому охрана оставалась на площади, а претенденты раскрашенным ручейком вливались во внутренний двор, почти по всему периметру которого, располагалось пятьдесят совершенно автономных помещений. Раньше их здесь явно не было. По крайней мере, в моё время. Видимо их соорудили специально для предстоящих смотрин и для того, что бы максимально ускорить процедуру идентификации каждого претендента и его сопровождающего. Ведь не будут же гордые и своенравные наследники громких титулов, а часто уже и обладатели этих титулов, стоять в очереди часами! Словно бездомные бродяги за тарелкой бесплатного обеда.
На входе в каждое помещение стоял гвардеец из дворцовой охраны и распорядитель. Последний, источая самое милое и дружелюбное обаяние, проводил претендентов во внутрь, и уже после проверки, которая занимала десять минут, гости выходили в зал внушительных размеров. По моим воспоминаниям здесь раньше располагался императорский кинозал, и в нём спокойно могло уместиться несколько тысяч человек. В принципе, как и во всех залах западного крыла.
Нам удалось попасть во вторую волну, поэтому моё имя оказалось в конце первой сотни. Все имена по порядку высвечивались на огромных стенных табло. И любой гость без труда мог следить за ходом аудиенции и подходить к переходу в соседний зал в нужное время. Организаторы постарлись на славу и проявили весь свой талант, выдумку и оригинальность. Пробок и столпотворений вполне можно будет избежать и в те дни, когда наплыв претендентов перевалит за тысячу.
Всего желающих заполучить в жёны наследницу звёздного престола в первый же день собралось около трёхсот. И, по моему мнению, именно они обладали наибольшим даром предвидения и похвальной предусмотрительностью. Ведь немаловажным плюсом являлось представиться принцессе в самых первых рядах. Пока её глаза ещё не потускнели от равномерного мелькания новых лиц, а уши не оглохли от обилия и разнообразия титулов, имён и комплиментов.
В зале «ожидания» лишь показались первые гости из второй сотни, а аудиенция уже началась. Конвейер работал отменно и качественно. Мы тоже постепенно подтянулись к входу и влились в притихшую очередь титулованных аристократов. В минуту мы делали с десяток шагов и очень скоро рассмотрели: что же делалось в зале приёмов. Главный распорядитель делал жест рукой, претендент ступал на красную дорожку и тут же глашатай объявлял его титул и имя. Сопровождающий претендента тут же отходил в сторону и мог спокойно поджидать своего визави в любом удобном месте гигантского помещения. Сама принцесса восседала в центре зала на высоком троне, и её туфельки располагались на одном уровне с головой каждого, так что даже припасть к божественной ручке виделось весьма проблематично.
Зато оделась Патрисия просто потрясающе. Да и лицо привела в идеальный порядок. Если уж не меня, то всех остальных она прямо ошеломляла своей красотой и величием. Лишь когда я подошёл ближе, то сразу заметил в её глазах ледяную пустоту и бесстрастный металлический блеск. Хотя на лице играла милая и благожелательная улыбка. Чувства свои я собрал в кулак и затолкал на самые задворки разгорячённого встречей сознания. Так что даже боюсь сказать: какие именно среди них превалировали. Главное что на моём лице светилось восхищение, страсть и влюбленность.
Справа от трона, в весьма удобном кресле, сидел маркиз Винселио Грок и зачитывал принцессе повторно титул и имя претендента. Время от времени распорядитель подносил ему очередной листок с пронумерованными строчками крупных букв. Зрение у маркиза явно стало сдавать. А слева перетаптывался с ноги на ногу нынешний командир Дивизиона, крутой солдафон и бравый вояка Хайнек. Он подозрительным взглядом буравил каждого гостя, пытаясь высмотреть под одеждой несуществующее оружие или услышать телепатически крамольные мысли. Ни того, естественно, ни другого ему сделать не удавалось, и он только провожал расстроенным взглядом каждого отходящего аристократа.
Иногда принцесса кратко переговаривалась с прибывшими молодыми мужчинами, и тогда очередь замирала, в душе завидуя счастливчику. Но это было редко и только в тех случаях, когда принцесса знала кандидата лично.
Но вот меня она всё‑таки выделила. Предварительные наши деяния не пропали даром. Когда маркиз повторил моё имя, она вздёрнула вверх правый уголок своих губ, что у неё означало иронию, и спросила:
– Вам таки удалось вырваться из под опеки Вашего батюшки?
– Ваше Высочество! Я благодарен отцу за факт моего рождения, но в жизни я всего добиваюсь только своим умением, физической силой и знаниям. И я обязательной добьюсь Вашей руки!
На мои быстрые, как пулемётная очередь слова, Патрисия поощрительно кивнула головой, а Хайнек засопел гораздо громче и чуть ли не влез между нами.
– У вас прекрасный голос, – продолжила принцесса. – Наверняка хорошо поёте?
– Увы, Ваше Высочество! Слуха не было с детства. И только в последнее время появились улучшения в этом вопросе.
– Тогда желаю Вам удачи в первом отборочном туре! – томно проворковала Патрисия и тут же перевела свой взор на претендента стоящего за моей спиной. Я отвесил изящный поклон и отошёл в сторону, огибая трон и разыскивая глазами графа Шалонера. Когда я подошёл к нему, привлечённый поднятой рукой, он тут же возбуждённо зашептал:
– Когда ты отвернулся и стал уходить, принцесса очень странно и пристально на тебя посмотрела. Тому старому дядьке пришлось ещё раз зачитывать имя стоящего за тобой парня.
– Прекрасно! Именно этого мне и хотелось: запечатлеться в её памяти!
Хотя в мозгу заметушились совсем разные мысли: «А если она меня узнала?! Ведь Зарина узнала, чуть ли не моментально! Хотя нет…, вряд ли. Такое вообще невозможно! Ведь даже запах, мы с Булькой изменили! И походку! И голос…. А почему она так заинтересовалась моим голосом? Понравился? Да нет! Ей всегда было наплевать на хорошие певческие способности. Хотя со мной она позволяла себе наслаждаться лучшими произведениями эстрады и классики…. И любила, когда я ей пел под гитару…. Издеваясь при этом над моим несуразным голосом…. Хотя, когда это было…? И зачем она все‑таки спросила?»
Дальше мы переговаривались ничего не значащими фразами, неспешно переходили с места на место и изредка присматривались к моим конкурентам. Но основное внимание мы уделяли происходящим возле трона представлениям. Да и не только мы. Буквально все с нескрываемым напряжением ловили каждое движение губ принцессы, её взгляд, жест или улыбку. И сразу фиксировали малейшие признаки благосклонности или заинтересованности к любому соискателю. Сразу автоматически зачисляя счастливчика в свои личные враги. Ну, может и не враги, не хватало только аристократии перестрелять друг друга по поводу предстоящей женитьбы на принцессе! Но благожелательности, к молодым мужчинам, выделенным венценосной особой, никто не испытывал.
Процесс представления уже подходил к концу, когда распорядитель подал маркизу Винселио Гроку последний листок. Но не отскочил, как всегда раньше, а прошептал несколько фраз начальнику дворцовой стражи прямо в ухо. После этого маркиз надел очки и стал постоянно посматривать на вход, где уже отчётливо виднелся хвост очереди. Напряглась и принцесса, отличавшаяся особой остротой зрения. А Хайнек выступил на два шага вперёд. Став на один уровень с претендентами, кланяющимися Её Высочеству. И вот на дорожку ступил тот, кем заинтересовались заранее намного больше, чем мной. Если бы я, был не я, то я сразу же подумал бы, что к трону приближается Тантоитан Парадорский. Ну, или его почти точная копия. Так очень мало виднелось различий. Но самое главное бросалось в глаза сразу. У этого кандидата вызывающе блестела лысина! Лишь за ушами, да сзади, чуть ниже затылка, кустились жиденькие волосы. Тем более смешно на его лице смотрелись густые, средней величины бакенбарды. Ну, а в остальном…. Хотя нет, походка тоже отличалась! А вот голос? Почти все в зале замерли и застыли, но всё равно разговор у трона расслышать не удалось. А Патрисия с ним проговорила дольше всех: чуть ли не две минуты. Но видимо успокоилась после него, так как даже не посмотрела вслед моей копии, когда та отходила от трона.
Странно! И кто он такой?! Когда глашатай кричал его имя, никто не обратил на суть внимания. А престарелый маркиз повторял его тихо, только для ушей принцессы. Но всё равно: надо обязательно узнать, что это за пародия на меня самого!
Пока последние кандидаты представлялись принцессе, мне удалось пройти поближе к «Бакену», как мы его сразу окрестили с графом и присмотреться внимательней. Вроде ничего особенного: такие же мышцы как у меня прежнего, примерно тот же вес, та же мимика. Разве только чуть ниже…. Да, наверняка! Сто восемьдесят три сантиметра, не больше! А то и меньше…. Но откуда такая схожесть? Научить его передвигаться, как следует, приклеить парик, сбрить дурацкие бакенбарды и никакого отличия! Вот уж воистину: велика Вселенная, но Галактика необъятна!
– Ты хоть видишь кого‑либо из своих новых знакомых? – спросил я у своего товарища.
– Конечно! – оживился граф. – С двумя я уже успел обменяться взмахами руки, а ещё одного вижу в другом конце зала.
– Направляйся к ним, и приложи все усилия, что бы выведать имя этого «Бакена». Хотя они могут и не знать. И постарайся организовать нас всех в одну кучку и познакомить. Лучше всего, если мы усядемся за столом рядом. Будет что послушать и с кем пообщаться. А я тут увидел одного человека. Хороший парень, может удастся с ним заново «познакомиться».
И мы поспешно разошлись, каждый в свою сторону. Не присматриваясь больше ни к кому, я прямо подошёл к одной из немногочисленных разнополых пар и смело спросил?
– Разрешите представиться?
И девушка, и парень удивлённо переглянулись, но тут же согласно кивнули головами.
– Наследный барон Артур Аристронг!
– Виконт Корт Эроски! – представился парень сам и повернулся к своей спутнице, намереваясь представить и её. Но я очень вежливо его перебил:
– Извините…, но имя этой очаровательной девушки мне известно: Амалия Эроски! Разве Вы только подскажете степень вашего родства….
– Она моя кузина.
– Я так и предполагал! Разрешите, прекрасная Амалия выразить Вам моё восхищение и истинный восторг. Именно такие чувства у меня вызывает ваш несравненный талант.
– Вы, наверное, видели меня в одном из кинофильмов? – догадалась девушка, довольно улыбаясь.
– Конечно! – пылко воскликнул я. – Четыре года мне пришлось жить в условиях далёких от настоящей цивилизации, и фильм о древней царице мне доставлял много радостных минут и удовольствия. Я его смотрел раз двадцать. Поэтому сразу же вас узнал и, ещё раз прошу извинить меня за назойливость, не мог позволить себе не выразить своего восхищения!
При последних словах я вытянул свою ладонь вперёд, и она вложила в неё свою очаровательную ручку. Галантно поклонившись, я поцеловал нежную кожу запястья. Девушке понравилось не только это:
– Мне даже странно, что вы жили где‑то в глуши. Ваши манеры указывают на постоянное пребывание в высшем свете.
– О да, прекрасная Амалия! Четыре года я был высоко в горах и услаждал своё сознание только высоким искусством! – своей шуткой я вызвал довольный смех у обоих. – К сожалению, мне не ведомы Ваши последние роли….
– Увы! – губки красавицы печально сложились бантиком. – С тех пор мне не удалось сняться ни в одном фильме….
– Но это же настоящее кощунство! – воскликнул я с горечью. – Прятать такой талант от ваших истинных поклонников!
– Мне кажется, – не выдержал, наконец, виконт, – Что вы пришли понравиться принцессе?
На его лице играла добрая и благожелательная улыбка. И я ответил ему тем же тоном:
– Естественно! И не только понравиться, но и жениться на ней впоследствии! Но это не значит, что я не буду оказывать внимания лучшим актрисам и перестану покровительствовать искусству!
– Только не кричите об этом во всеуслышание, – пошутил Корт, – А то вас отсеют ещё до начала первого тура!
На нас действительно уже оборачивались, и я, с деланным испугом, закрыл себе рот ладонью. Амалия при этом мило рассмеялась и добавила:
– И не только вас, барон, но и всех кто с вами разговаривает!
Теперь уже виконт картинно повторил мой жест, и мы захихикали все втроём.
Корта Эроски я знал прекрасно и давно. Семь лет назад мы вместе сражались на столичных баррикадах с мятежниками. А потом ещё с год часто встречались по делам и просто на отдыхе. Потом я отбыл на целую серию специальных заданий, а он окунулся в дела своего аристократического рода. И наши пути практически не пересекались. Но человек он был очень весёлый, любил розыгрыши и имел превосходное чувство юмора. Поэтому уже через десять мы минут мы опять стали с ним если не друзьями, то уж хорошими знакомыми точно.
Ещё через четверть часа Граф Шалонер подвёл к нам группу из шести человек. Одного кандидата и двоих сопровождающих он с гордостью представил как друзей, а уж остальным нелепо было отказаться знакомиться. Хотя после представление некоторое время чувствовалась особая натянутость и официальность в разговоре. Но тут уж опять постарался Граф Шалонер:
– Господа! Предлагаю вам представить одну вещь. Пусть каждый из вас убедит себя в том, что именно он станет избранником принцессы. А остальных своих соперников наградит утешительным призом в виде весёлых рассказов, историй и шуток. Как бы там ни было, сегодняшний вечер надо провести радостно и непринуждённо. А будни непримиримых состязаний откладываем на завтра! Договорились?! Кстати, я знаю один анекдот о трёх принцах….
И отношения наладились. Уже через полчаса мы были самой раскрепощённой, шумной и весёлой группой во всём зале. Возможно, именно поэтому к нам с ходу присоединилась ещё одна парочка: некий маркиз со своей родной сестрой. Они оказались с кем‑то из нас знакомы. После этого многие стали вообще на нас смотреть с осуждением и непониманием. Хотя в большинстве взглядов читалась обычная зависть.
А когда всех позвали в соседний зал к накрытым банкетным столам, мы сразу оккупировали самую удобную и выгодную оконечность. Именно там, совсем рядом находился переход в другой зал, танцевальный. Об этом «по‑секрету» сообщил граф Шалонер. И мы там уселись компактной группой. Тогда как остальные чуть ли не дрались, расталкивая друг друга и пытаясь занять места как можно ближе к возвышению, на котором через некоторое время гордо воссела наследница звёздного престола.
Когда первая, сугубо официальная часть ужина осталась позади, наша компания раньше всех расслабилась и позволила себе многочисленные вольности. Тут опять постарался граф Шалонер, принявшийся с юмором описывать кандидатов, которым повезло оказаться в непосредственной близости к принцессе.
– Нет, вы только гляньте! Тот с квадратным лицом, слева от наследницы. Да он ещё ни разу к вилке губами не прикоснулся! Очевидно: боится подавиться, если к нему обратятся с вопросом! А тот, что рядом с ним: да я таких локонов страсти у женщин не видел! Хочет очаровать Её Высочество томным взглядом?!
От его комментариев мы вначале ещё как‑то сдерживались от смеха. Но давалось это нам с трудом. И постепенно хихиканье всё больше набирало силу. А мой товарищ наконец‑то заговорил об интересующем очень многих человеке:
– А тот, лысый: да он вообще о чём‑то задумался! Словно забыл, где находится! Хоть и сидит не далеко от принцессы…. По‑моему, кличка «Бакен» ему в самый раз! – посмеявшись со всеми, он спросил: – Между прочим, кто он такой? Я его представления так и не услышал.
– О, это не кто иной, как герцог Лежси из системы Шакаван! – тут же отозвался наш новый знакомый маркиз. – Это именно его отец год назад попался на сотрудничестве с работорговцами и был приговорён к пожизненному заключению. Ну, вы же помните тот скандал, что тогда разразился? – я вместе со всеми покивал головой, хотя о том событии скорей всего и не слышал. – Так вот, его сына нашли в изгнании, и он с отцом состоял в непримиримой вражде. Но всё равно – это сверх наглости: прибыть на подобную церемонию! И возраст, как мне казалось, его уже давно за тридцать перевалил….
– И не «давно»! – Корт Эроски сделал вид, что заступается за герцога. – А совсем недавно. Да и по виду он молодо выглядит: никто в мире ему не даст больше … тридцати шести!
При последних словах мы не выдержали и прямо грохнули смехом. Чем и притянули к себе всеобщее внимание. Патрисия наклонилась к Винселио Гроку, и они стали копаться в листках со списками. Тут же подскочил один из помощников начальника дворцовой стражи и, видимо, перечислил всех «нарушителей» спокойствия. Нас это ни сколько не испугало. Хоть Амалия и прошептала дрожащим от смеха голосом мне и своему кузену:
– Вот теперь уже точно вас вычеркнут из списков!
Корт только ещё больше рассмеялся в ответ. А я тем более не расстроился. Уж я то знал, с какой завистью Патрисия всегда смотрит на шумные и весёлые компании и стремится там оказаться. Не взирая на свою почти постоянную строгость и надменность. Поэтому оставшиеся полчаса торжественного ужина я изо всех сил старался держать бразды веселья в своих руках и конкретно выделиться своей непосредственностью.
Сменами блюд гостей не баловали. Лёгкие закуски, минимум салатов и лишь под занавес нечто мясное с овощным гарниром. В самом начале масса прохладительных напитков на столе, заставила графа Шалонера огорчённо воскликнуть:
– Безалкогольный балл?!!!
Но впоследствии целые вереницы лакеев проворно наливали из‑за наших спин любой заказанный тип выпивки. И возле нашей компании получилось наибольшее столпотворение. Так нам хотелось попробовать максимальное количество сортов вина, коньяка и ликёров из императорских запасов.
Но вот лакеи исчезли со своими веселящими столиками на колёсах. А главный распорядитель объявил:
– Её Высочество приглашает всех гостей в бальный зал!
Все встали и чинно дождались, пока наследница престола помпезно продефилирует через весь зал и войдёт в соседнее помещение для танцев. Проходя мимо нас, Патрисия не удержалась и пристально осмотрела дюжину застольных весельчаков и балагуров. Как я и предвидел, презрительного выражения на её лице мы не увидели. Скорей лёгкая настороженность и явное любопытство.
Как только принцесса поравнялась с широко распахнутыми дверьми, распорядитель объявил:
– Дамы и господа! Первыми выходят гости из‑за близстоящих к бальному залу столов!
Вот так мы и оказались ближе всех к наследнице престола. Я даже мог до неё дотронуться рукой, когда мы пересекали огромный, украшенный светло‑зелёным мрамором зал. Здесь также имелась существенная неожиданность. Вдоль всех стен стояли малыми и большими группами столичная аристократия. Да и не только столичная. Но самое главное – среди желающих потанцевать подданных императора преобладали дамы молодого возраста. И я внутренне зааплодировал дальновидности Патрисии. Ведь огромная часть претендентов отсеется в первом же туре. И вот тогда мимолётные знакомства на вечернем балу могут перейти в совсем иную стадию отношений.
От шикарных нарядов, блеска драгоценностей, дурманящих парфюмерных запахов и приятных, а то и обворожительно прекрасных лиц, граф Шалонер воскликнул:
– Какое счастье, что я не кандидат! Уже сегодня я смогу выбрать себе будущую супругу!
От этого грубого нарушения всех предписанных правил и этикета Её Высочество чуть замедлила движение и повернула голову в нашу сторону. И ею высказанная угроза вызвала улыбки на лицах всех рядом идущих:
– Попробуйте только не найти себе суженую на сегодняшнем балу!
– Ваше Высочество! – похоже мой друг не испытывал и малейшего смущения перед венценосной особой. – А если они мне все откажут в моём предложении?
– Тогда, – Патрисия с мгновение подумала и сочувственно вздохнула: – Придётся вас лишить титула и всех поместий! Так что, граф, дерзайте!
И она опять поспешила к наиболее освещённому возвышению в конце зала. А я про себя немало удивился: раз она умудрилась запомнить титул моего сопровождающего, то насколько она заинтересовалась мной? В этом вопросе тоже перестараться не хотелось. Слишком рано привлекать к себе внимание всей мощи тайных служб Оилтона. Пусть они поначалу пар выпустят на тысячах моих конкурентов.
Расположились мы, чуть ли не на первых ступеньках возвышения. Остальные соперники возбуждённой рекой растекались по периметру зала, оставляя центр свободным. Раздалась лёгкая музыка, призванная настроить присутствующих на должный лад. И опять распорядитель принялся описывать предстоящее действо.
– Её Высочество желает выбирать себе партнёров на танцы. На первый вальс….
Распорядитель сделал длинную паузу, в течении которой решалась судьба выбора первого кавалера. Наследница престола уже и шаг успела сделать в сторону нашей компании, но потом явно передумала. Слишком уж все претенденты стояли окаменелые и неподвижные. Поэтому она просто отправилась на центр зала. Видимо прямая связь подсказала распорядителю дальнейшие действия, и он выкрикнул:
– На первый вальс партнёр будет выбран по воле жребия! – тут же загудел автомат на возвышении. Он весьма походил на старинный образец, устанавливаемых в казино. Только на нём были цифры. Десять секунд вращения, три щелчка, и три цифры составляющие число сто пятьдесят три.
Тут же огласили титул и имя счастливчика, которое для подавляющего большинства ничего не значило. И первый партнёр, на заплетающихся ногах, отправился к наследнице престола. Возле неё он встал на одно колено, с содроганием взял руку Патрисии в свою и приложил её к губам. Грянула музыка, кавалер вскочил и, на удивление ловко стал вести принцессу под звуки очаровательного вальса. К ним тут же стали присоединяться многочисленные пары остальных гостей.
Затем ещё пять самых везучих аристократов удостоились чести прикасаться к первой даме Оилтонской империи. Ничем особым при подобном контакте не выделившись. После этого танцы продолжались уже без неё. Хотя она не ушла, а продолжала прогуливаться между группками своих гостей. Беседуя иногда с лицами более пожилого возраста, которые сопровождали своих резвящихся дочерей, племянниц, а то и внучек.
Члены нашей весёлой компании не стали ждать милостей от старинного игрального автомата, а с молодецкой безрассудностью окунулись в звуки летящих вальсов. Две наши партнёрши оказались буквально нарасхват. Хотя мы могли и рискнуть, отыскивая ещё не занятых молодых дам. Я тоже не отставал от остальных, лихо кружась по всему залу. Краем глаза постоянно держа принцессу в поле зрения. И пару раз с удовлетворением отметил, что и она смотрит в мою сторону.
Больше всех разошёлся граф Шалонер. К тому же он не только красиво и уверенно вёл в танце Амалию Эроски, но умудрялся при этом находиться с ней максимально возможное время. Чем вызвал справедливое возмущение новых товарищей и обеспокоенное ворчание Корта Эроски:
– Он что, всерьёз испугался угрозы Её Высочества?
– Вряд ли! – возразил я с полной уверенностью. – Ведь граф мне хвастал, что его основные капиталы размещены вне юрисдикции нашей империи.
– Похоже, что эти капиталы не так уж и мизерны? – Корт Эроски спрашивал хоть и с улыбкой, но явная заинтересованность так и проскальзывала в его тоне. Поэтому мне стало обидно за своего товарища:
– Что может быть дороже, чем счастье двух влюблённых? Да и вы, виконт, совсем не похожи на меркантильного человека!
– Я то – да! – виконт при этом тяжело вздохнул. – А вот моя тётя Освалия!
Хорошо, что при последних словах он вновь засмотрелся на танцующих, и не заметил мелькнувшей радости на моём лице и открытый рот для готового вырваться восклицания: «Освалия?! И как она поживает?!»
С глупым видом я закрыл рот и бегло осмотрелся вокруг. Не осталось ли свидетелей моего несуразного поведения. К счастью, обошлось. Вернее: почти обошлось. Так как Булька ехидно прокомментировал:
«Иногда много знать и иметь массу знакомых – очень вредно!»
«Эх, что ты понимаешь! – возразил я ему мысленно. – Эта тётя Освалия – настоящий кладезь мудрости, доброты и сострадания. Во время путча она мне лично рану перевязывала, кормила чуть не с ложечки и последний кусок хлеба отдавала! Я ей по гроб жизни буду ручки целовать в знак благодарности!»
«Так ведь её только что в меркантильности обвинили?!»
«Знаю я её меркантильность – скорей всего суровая показуха! Тем более что для дочки жениха хочет обеспеченного! Что ж тут странного? Жаль, я не знал про Амалию раньше. Вернее то, что она кузина Корта….»
В это время очередной танец закончился, и почти вся наша компания собралась вместе. Разгорячённая Амалия, первой обратила внимание на интенсивное шевеление массы гостей чуть ли не рядом с нами:
– Ой! Смотрите! Принцесса заканчивает обходить весь зал и скоро будет здесь! Корт, давай я тебе поправлю воротник!
Мы тоже заметили приближение хозяйки бала и постарались привести себя в порядок. Заодно придавая своим лицам более смиренное и восхищённое выражение. При этом граф Шалонер потребовал от нас полного сотрудничества. И высказал весьма дельное предложение. В результате чего мы образовали самый большой кружок, тем самым существенно перегородив проход.
Так что путь наследницы престола вполне естественно пролёг через наш кусочек зала. Наш круг раздался полукругом, женщины присели в реверансе, мужчины приветствовали полупоклоном. Похоже, Патрисия и не собиралась останавливаться среди нас, так как продолжила путь прямо между мной и моим сопровождающим. Нам пришлось поспешно разойтись в стороны, освобождая дорогу. Но принцесса неожиданно остановилась и обратилась к стоящей от меня слева Амалии:
– Мне кажется, я вас где‑то уже видела?
Пока девушка отвечала на этот, а затем ещё на несколько вопросов, я стоял от Патрисии так близко, что её платье касалось моих щегольских туфель, а аромат духов, смешанный ещё с каким‑то дурманом буквально лишил меня возможности соображать. Идущий ранее вплотную за принцессой Хайнек, лишился возможности встать между ней и мною, поэтому так и замер в неудобной позиции. Завершая наш плотный четырёхугольник и пристально буравя меня своим взглядом. Но внешне я держался молодцом, и выглядел наивно‑умильно‑счастливым.
Женщины напоследок обменялись милыми улыбками, и наследница престола продолжила свой путь. А мы принялись оживлённо обсуждать последнее событие. Каждый, в тайне от других не сомневаясь в том, что это именно он стал причиной такого повышенного внимания со стороны первой дамы Оилтонской империи.
А через короткое время все приглашённые обратили внимание на отсутствие в зале наследницы звёздного престола и стали постепенно расходиться. Хотя музыка продолжала звучать без остановки. Не сговариваясь, наша компания также дружно отправилась к выходу и лишь после встречи на площади со своими телохранителями мы распрощались и разошлись по своим местам жительства.
Не успели мы с графом Шалонер перекинуться и несколькими фразами, как шеф баронской охраны меня предупредил:
– Из центра координации сообщили: хвосты прибыли! Наши силы приведены в состояние наивысшей боевой готовности. Двух подозрительных типов схватили в коридоре гостиницы. Возле вашего номера. Имперская служба безопасности оказывает нам посильную помощь.
Я тут же набрал номер Алоиса и спросил:
– Какие прогнозы на ближайшее время?
– Несколько тучек готовились сыпануть градом и молниями. Но сработали градозащитные установки. Одна тучка уж разразилась безобидным дождиком. Две остальные в процессе наблюдения и под неустанным контролем.
– Отлично! Держи меня в курсе. Я постараюсь сегодня обязательно тебя навестить и послушать знаменитую «певицу».
Затем выключил крабер и шепнул Цой Тану:
– И наши ребята уже кого‑то обнаружили. Одного удалось схватить живьем, ведут допрос. Ещё с двоих глаз не спускают. Так что сегодня я буду ночевать у тебя. И спать, совсем не придётся.
– А что в этом странного? – удивился граф. – Как я понял – это самый нормальный образ жизни для аристократов, шпионов, мошенников и героев.
– И к какой категории относимся мы?
– Увы! – мой товарищ делано вздохнул. – Скорей всего: к последней.

Глава вторая
Борьба за выживание

В гостинице «Рока» мы сразу же распрощались возле своих номеров, а, зайдя в них, сделали солидные заказы в ресторане. Ссылаясь на голодные желудки после более чем скромного приёма во дворце. Когда желаемое доставили, я переговорил с начальником баронской охраны и настоял на своей полной изоляции в ночное время. А если, мол, возникнут трудности или вопросы, держать связь со мной только через крабер. Хоть Нирьял, так звали моего главного ангела‑хранителя, и пытался меня отговорить от подобного, но приказы выполнял скрупулёзно. Таким образом, в моих карманах уже было три этих маленьких чуда связи.
Как только я тщательно заперся в своём номере и даже забаррикадировал дверь, то вместе с ресторанным столиком переместился в номер Цой Тана. Выпущенный из подземных ходов Николя, тут же набросился на изысканное угощение. Щурясь вначале от яркого света и только слушая наше повествование. Не приостанавливая процесс усиленного пережёвывания пищи. А когда я рассказал о событиях на балу, стал постепенно и сам информировать меня о последних действиях моей команды. Потребовав вначале рассказать о Зарине.
– Так ты же говорил с ней?! – напомнил я.
– Пять минут?! – возмущению моего товарища не было предела. – Это ты называешь разговором?!
– Скоро наговоритесь: контракт её кончается, да и основное дело мы ей закрыть поможем.
– Как она хоть выглядит?
– В прекрасной форме! – заверил я с полным основанием. – Даже лучше чем раньше!
– Почему ты нам связь не организовал?
– Слишком Зарина далеко от нас находится. Не успеем сразу помочь, если что. Меньше знает – лучше спит. Не хватало ей ещё наших переживаний. Ну, а ты как здесь? Есть приятные новости?
– Одна…. Вернее: две внахлёст. Но давай их оставим на десерт?
– Уговорил. А в остальном? Никаких сверх важных наблюдений?
– Похоже…. Лишь сегодня запечатлел гневную тираду императора Януша по поводу неожиданной лавины просьб о личной встрече с целым сонмом весьма важных и влиятельных лиц. Мол, съехалось их на Оилтон чрезмерно, и не всем отказать возможность имеется.
– Вот видишь, – я повернулся к Цой Тану, – Как много сильных мира сего слетаются на Оилтон!
– А утром выяснился вопрос о нотах протеста. Оказывается, несутся они потоком с планеты Пиклия! Да, да! И Моус буквально рвёт и мечет, разыскивая одну из самых знаменитых и талантливых певиц, которая якобы посетила нашу империю с незапланированным частным визитом. Её Высочество долго спорила с Хайнеком по тексту очередного ответа, так что мне стал понятен весь смысл дипломатической переписки. С нашей стороны сдержанно отвечают, что подозрительную квартиру они проверили, всех посетителей кафе опросили, но следов таинственной певицы так и не нашли. Квартира, между прочим, та самая, куда чуть не угодил в ловушку Ульрих. А кафе – то место, откуда ты беспардонно уволок знаменитую Горгону.
– Вполне понятно, почему они так всполошились! – я закивал головой. – Для них предпочтительнее была бы её смерть! Надо же: и данные про явку рассекретили!
– Что собираешься делать с Горгоной?
– Булька хочет попробовать лишить её самого страшного оружия. Если это удастся, намного легче станет содержать Горгону в заточении. Ведь сдать её сейчас – весьма проблематично. Уничтожить – явная глупость. А пока буду возле неё сидеть, тщательно просмотрю протоколы допросов, которые Алоис насобирал за два сеанса. Там масса интересных деталей.
– Каким образом доберёшься в нужное место?
– На такси. Сбивая со следа любую слежку другим внешним видом.
– До сих пор поражаюсь невероятным умениям Бульки! – Николя потрогал меня за оттопыренное немного ухо и восхитился: – Ну как живое!
«Это он о ком?» – сразу же в моей голове забурчал голос недовольного риптона.
– А вот товарища нашего обижать не стоит! – сделал я выговор Николя. И тот сразу же поправился:
– Виноват! Я хотел сказать: «как настоящее»!
– А кто в твоём номере останется? – поинтересовался у меня граф Шалонер. – Я, что ли?
– Останется Николя. Он хорошо голоса имитирует, если что гаркнет через дверь. Заодно выспится на приличной кровати, отъестся….
– …И ванну приму…, – мечтательно протянул наш «подпольщик». – А то запах от меня как от крысы!
– Смотри только, не спи в ванне! – мы все знали об этой его привычке: часами дремать в тёплой водичке. – А то наглотаешься пены….
– Командир, я ведь и сонный лучше тебя плаваю! Даже в пене! – не преминул похвастаться Николя.
– А ты, Цой Тан, на своё рабочее место: старайся, как и раньше. Ты у нас теперь элита общества, так что живи помыслами этой элиты, её делами и чаяниями. И слухами тоже. Или уже надоело?
– Пока нет. Если честно! – тут же ответил подставной граф Шалонер. – Да и льстит мне подобное положение, чего скрывать….
– А как же флора и фауна? – съехидничал Николя.
– Ради них с удовольствием бросаю графскую работу! – воскликнул Цой Тан. – Лишь бы мизерный стартовый капитал для первой экспедиции наскрести!
– Будет тебе капитал! – пообещал я. – И очень даже не мизерный. Вот только разгребём всю эту заваруху…. Кстати, Николя: что за обещанные приятные новости на десерт?
– Малыш вчера утром забрал Армату из госпиталя. Тот в почти боевом состоянии и готов приступить к выполнению любого задания. А сегодня в обед они подобрали и профессора Сартре. Наш светоч науки находился в весьма неприглядном месте, и пришлось его вырывать с небольшим боем. Обещали подробности позже. Ибо сразу же совершили лунманский прыжок, и в данную минуту яхта Синявы Кассиопейской на всех парах приближается к нашей столице. По расчётам прибудут, – Николя взглянул на часы, – Через пятьдесят часов.
– Здорово! – обрадовались мы все вместе. А я так особенно. – Ещё бы только Гарольда с треклятого Хаоса вытянуть! И мы им покажем!
– Кому именно, командир? – деловито спросил Николя и отправил в рот очередное пирожное.
– Кому надо, тому и покажем! – торжественно пообещал я и встал. – Всё! Разбегаемся разными дорогами: граф – коридором! Барон – через подвал! А «Стратег» – через соседний номер в ванную!

Через час я уже обменивался приветствиями с Робертом и Алоисом в том самом особняке, в подвале которого содержалась знаменитая Горгона. За пол часа ребята мне сжато и быстро пересказали всё самое важное на данный момент. Наиболее существенным оказался подписанный контракт с самым известным в столице охранным агентством «Спина». С завтрашнего утра оно приступало к самой тщательной моей охране. Вернее охране подставного баронета Артура. О сотрудничестве с ними договорился лично Алоис, но сделал это якобы от лица Зела Аристронга. Хоть и рассчитывались мы за это неимоверно дорогостоящую услугу из тех денег, которые мы вырвали в системе Датарга. Но барон обещал вернуть со временем всё до последнего галакта. Напоследок Алоис пожаловался:
– Ты себе не представляешь, как трудно согласовать все действия по охране одного субъекта, когда этим занимаются четыре независимые друг от друга службы. Кошмар!
В тот же момент наш чёрный товарищ завершил своё очередное перевоплощение и скрылся на улице. А Роберт поспешил отправиться в чердачную комнату, где размещался наш центральный пункт связи.
Моё время являлось ещё более лимитированным, поэтому в подвал я сбежал, перепрыгивая через две ступеньки. А там, в своей камере, лежала одна из самых коварных женщин нашей Галактики. Галину Стоурми заранее усыпили безвредным газом и уложили на кушетку. А для меня так вообще поставили рядом кресло, столик и регулируемую лампу с любым освещением. На столике лежала папка с бумагами, тарелочка с сухариками и твёрдым печеньем и стояло два термоса с горячим чаем и кофе. Вот бы меня всегда так встречали!
Но подобные удобства мы оговорили заранее. После того, как Булька сообщил о времени предполагаемой операции: три, четыре, а то и пять часов! Когда же я предложил риптону полностью расположиться на объекте научно‑медицинского эксперимента, то услышал категорический отказ. При этом Булька не погнушался и меня просветить по этому вопросу:
«Если я провожу некоторые наращивания в чужом организме и не имею постоянного контакта со своим носителем, может произойти неконтролируемая взрывная мутация всех моих жизненно важных органов. Если это случится – мне удастся прожить минут пять, не больше. Тебе то, конечно, ничего не грозит, а мне инстинкт самосохранения не позволяет рисковать. И почему ты такой….»
«Ладно, ладно! – тут же мысленно воскликнул я в ответ. – Работай как тебе удобнее! И как находишь нужным!»
Поэтому вся моя помощь в обезвреживании опаснейшего агента заключалась лишь в личном присутствии да возложении ладони на рот спящей Горгоны. В остальном – я на них почти не отвлекался. А полностью углубился в изучение отчётов предыдущих допросов Галины Стоурми.
Особо меня заинтересовало дело о раскрытии и аресте всей нашей агентуры на Пиклии. Признаюсь, у меня даже раз появилось желание переместить ладонь со рта пленница чуть ниже и сломать ей шею. Такая она была мразь! Вся основная вина лежала на ней. Именно из‑за этой сладкоголосой сирены и погибли почти все наши ребята в самом логове моусовской диктатуры. Мало того, она лично присутствовала на допросах и даже участвовала в пытках. Вот такой страшный зверь лежал под моей рукой!
Но несколько деталей заставило зародиться в моём сердце маленькую искорку надежды. Алоис прекрасно знал, какие вопросы следует задавать допрашиваемой и выяснил о провале нашей агентуры всё. Вплоть до последней фразы Моуса на награждении особо отличившихся пиклийцев и работников своей службы безопасности:
– Теперь мы сотрём Оилтонскую империю в порошок!
Поэтому мне сразу поверилось в разочарование Де Ло Кле, шефа моусовской разведки, когда он сетовал на то, что у них из под носа удалось ускользнуть двум нашим лучшим разведчикам. Воспитанникам моего Дивизиона, моим старым и верным товарищам по оружию, уже давно похороненным и оплаканным их родными и друзьями. Роману и Магдалене Бровер! По всем выводам, и Роману и Магдалене удалось скрыться от ареста буквально в последнюю секунду. И, как не зверствовали сыскари Моуса, им так и не удалось отыскать ни одного следа этой боевой пары. Исходя из того, что и нам они за все эти годы так и не смогли дать ни единой весточки, напрашивалось два варианта событий. Первый, весьма печальный. При отрыве от преследователей наши агенты попали в губительную обстановку и просто‑напросто погибли при невыясненных обстоятельствах. При этом: или нечаянно уничтожили свои тела, или сделали это сознательно. А второй вариант виделся более оптимистическим. Роман с Магдаленой ухитрились сделать такую норку для побега, что могли обмануть всех. Вот только норка могла оказаться с дорогой лишь в одну сторону. А обратно, без посторонней помощи им и не выбраться. Может такое быть? Теоретически да! Только как это может выглядеть на практике…?
А на практике подобные подозрения наводили только на одно: придётся посылать команду на Пиклию! А, скорей всего, и отправляться туда лично!
Вот только как это сделать? С помощью Бульки я смогу притвориться хоть самим Моусом и перевернуть всё в его проклятой столице с ног на голову. Да ещё и сделаю это с превеликим удовольствием. Если бы только у меня было время! Скорей бы уже выяснить все трагические подоплёки здешних событий, жениться на принцессе…. Ого! Шустрый я парень! Хм, а чего тянуть?! В своё время это не сделал, боялся поспешить и, по просьбе императора готовил общественное мнение для женитьбы. А время шло, враги не спали…! И подготовились гораздо раньше. Горе мне, нечастному! Так вот: жениться! Потом…. Найти это мерзкого Шпона…! Ага, ещё и врагов Аристронга прижать к ногтю! И…? Что ещё? И вот тогда вперёд, на Пиклию! Если ребята там где‑то три с половиной года умудрились таиться, то и недельку, две ещё потерпят!
Хотя следовало принять во внимание то обстоятельство, что, вероятно, мне придётся лететь на Пиклию гораздо раньше, чем исполнятся мои предполагаемые планы с женитьбой. Если моё основное расследование упрётся в тупик и, находясь здесь, я так и не смогу доказать свою невиновность и полную непричастность к убийству императора и покушению на принцессу. Пусть даже зловонную «руку» Моуса и направлял неизвестный Шпон, но не может быть, что бы первый враг империи и его шеф разведки не были проинформированы во всех деталях. Может и Горгона знала кое‑какие детали, но ни единого полезного слова для нас она не сказала. И скорей всего мы не знали о чём спрашивать. Но слово Стахокапус ей ни о чём не говорило. Странно потому, что умерший на моих руках, один из преследователей Роберта, что‑то знал конкретное. Но так и не успел выговориться. А жаль….
Тем не менее, я решил сразу начать первые этапы новой и грандиозной операции с не менее звучным названием «Проклятый Моус – пойдёшь на соус!» Затем чуть подумал и сократил кодовое название операции; «Моус – на соус!». И тут же наговорил Роберту через крабер первые задания. Наших собственных сил катастрофически не хватало, но ведь был ещё Зел Аристронг, несколько групп независимых специалистов и достаточное количество старых и проверенных знакомых, которые тоже давно точат зубы на Пиклию. Вернее: на режим Моуса, установившего на этой сказочной планете свою диктатуру. И именно их усилия мне захотелось скоординировать. Заодно подсказав верные направления в агентурной работе. Ведь горгона знала очень много. Некоторое время спустя и моя команда подключится. Пожиная плоды моей предусмотрительности.
По поводу событий в Столице системы Датарга, Горгона показала, что находилась она там, скорее в отпуске, чем с конкретным заданием. Никто и предположить не мог, что ловушка с банкиром сработает и тот даст наводку на мою персону. При Галине находилось всего три человека и она не смогла провести крупномасштабную операцию по моему пленению сразу же. Но ей удалось завлечь меня в сети своего голоса лично. И лишь несколько досадных случайностей помешали довести привычное дело до конца. А когда подоспели основные силы захвата от находящегося где‑то недалеко Шпона, я уже находился на орбите и в расставленную ловушку угодил лишь Роберт. Которому то и удалось вырваться лишь потому, что ждали ещё меня и не вводили все силы в действие.
На заметку пришлось взять то обстоятельство, что пресловутый Шпон скорей всего базируется в самом центре нашей Галактики. И орудует весьма смело и раскованно. Раз умудрился подкупить банкиров на Датарге и замять впоследствии скандал с перестрелкой и взрывами при стычке с нашей группой. А может и направить разборки с полицией в нужное для себя русло. Ведь в средствах массовой информации просматривалось полное молчание по этому вопросу. А для этого надо было обладать немаловажными рычагами власти.
В итоге, допросы Горгоны прибавили мне изрядной головной боли. Пришлось многое добавить в наши предстоящие планы.

На решение этих организационных вопросов у меня ушло столько времени, что Булька завершил свою сложнейшую работу даже раньше и занимался остаточными обследованиями Горгоны в чисто спортивных, вернее познавательных интересах. Хвастаясь при этом, что в скором будущем он сможет стать настоящим светилом в мире медицины. Да и на многих других направлениях тоже. Встав с кресла и интенсивно разминаясь после продолжительного сидения, я тоже похвалил риптона:
– В медицине – ты быстро выбьешься в лидеры! Но уже теперь можешь считать себя лучшим шпионом всех времён и народов. Однозначно! Я просто в восторге, что ты встретился именно со мной. И содрогаюсь только от мысли, что судьба могла свести тебя например с Моусом или его шефом разведки Де Ло Кле.
«Хочу тебя ещё более обрадовать, – проворчал Булька со стариковскими нотками. – У риптонов весьма сходная с тобой этика морали и нравственных ценностей. Поэтому, попади я к плохому, по нашим с тобой понятиям, человеку, сотрудничества между нами бы не получилось. А если быть до конца откровенным, то любой риптон просто бы использовал со временем своего носителя как обыкновенное хранилище… продуктов питания!»
– Как это?! – воскликнул я, непроизвольно вздрагивая.
«Не переживай, тебе это не грозит! – успокоил Булька, и по моей руке пробежала волна бодрящего массажа. – Что будем делать дальше?»
– Ждём Роберта…. Проведём контрольную проверку, как и договорились. О! Вот и он!
Наш товарищ выслушал мои последние инструкции, выбежал в соседнее помещение и стал вести за нами тотальное наблюдение через звуконепроницаемое стекло.
Галине Стоурми я вколол весьма бодрящее организм лекарство, а через минуты три поднёс к носу резко пахнущее вещество. Которым пользовались для приведения в сознание даже сильно контуженных.
– Кто вы?! – воскликнула Горгона, лишь только её глаза открылись. Резко сев на кровати, она осмотрелась и тут же встала на ноги. Её ноздри хищно затрепетали, глаза впились в моё лицо, а руки потянулись ладонями ко мне: – Я вас помню! Это вы меня похитили. Надеюсь, вы просто не поняли: как сильно вы меня этим обидели. Хотя ваша сила просто поражает! Так легко меня лишить сознания! Вы просто неподражаемы!
Комплименты из её уст изливались на меня настоящим водопадом, и чувствовалось сразу: женщина включила своё оружие на полную мощность. А вот определить: стало ли действовать её оружие, было нельзя. На слух голос остался таким же, как и прежде. Но контролировал я себя прекрасно, не превращаясь при её словах в безмозглого и послушного идиота. Я даже позволил ей схватить мою руку и страстно прижать к груди. Такой манящей когда‑то, и такой обычной в данный момент. И на лице я изобразил примерно то, что Горгона и ожидала увидеть. Хотя другой рукой подавал Роберту заранее оговорённые жесты. Доказывая, что контролирую себя полностью. А Галина Стоурми действовала весьма напористо. Чуть ли не подталкивая к двери, она горячо меня убеждала немедленно, вместе с ней покинуть это страшное помещение. Обещая после этого океан счастья, море радости и речку мёда, по которой, я буду плавать весь свой остаток жизни. Последние её фразы меня наоборот сильно разозлили. Я вспомнил ребят, которых эта ведьма довела до могилы и замер в уже открытых дверях. Затем вырвал свою руку из её ладоней, резко развернул к себе спиной и совсем неджентльменским пинком придал Горгоне солидное ускорение. Сдерживая ярость и пытаясь не поломать ей при этом позвоночник. Женщина пролетела через всё помещение, перевернула столик, кувыркнулась через кровать и боком, ногами к верху, ударилась об стенку. Затем, с собачим повизгиванием поднялась на колени и затряслась как в эпилепсии. А из её горла вырвался лишь короткий вопрос:
– За что?!
– За то, что связалась с тварями и сама стала последней тварью! – ненависть меня переполняла настолько, что появилось желание добить таки эту страшную садистку. Но я только сказал: – Учти, твоё истинное наказание – ещё впереди!
Вышел, закрыл за собой дверь, но даже сквозь неё до меня донеслись звериные вопли отчаяния, страха и смертельного ужаса. Скорей всего арестованная догадалась, что лишилась самого страшного своего оружие. А это, возможно, и было для неё самым существенным наказанием.

На предутренних улицах столицы было весьма многолюдно. Что впрочем, не помешало одному их частых патрулей проверить мои документы. Придраться им не удалось, поэтому в гостиницу я прибыл вовремя. Не хватало возбудить ненужное беспокойство у моих многочисленных охранников. Хоть они и не могли наблюдать за мной визуально, но мало ли какие дела заставят их меня разбудить. Минут двадцать я смогу ругаться и возражать через крабер, но потом таки они взломают дверь. А может и не взломают? Проверять не хотелось, и по подземному ходу я поспешно добрался в апартаменты графа Шалонера.
По счастливому стечению обстоятельств, он сам только недавно прибыл с очередных гуляний и с моим появлением принялся красочно описывать свежие ночные похождения. Одобрительно кивая головой, я заглянул в свой номер, но на огромной кровати никого не увидел. Освещённое огромной люстрой помещение ждало своего обитателя, но так и не дождалось. Хотя в изголовье, возле зеркала, и горела ночная лампа. Моя баррикада у выходных дверей, оставалась совершенно нетронутой.
«Так и есть: заснул в ванне!»– воскликнул я мысленно, а потом и увидел вместе с крадущимся за мной на цыпочках Цой Таном, умильно расслабленного Николя. На столике, рядом с ванной, стояло две бутылки из под шампанского и начатая бутылка вина.
– Пьяница…! – еле слышным шёпотом ругнулся я.
– Беспробудный…! – тихо согласился граф Шалонер. И мы также беззвучно вернулись в его номер. По дороге я выключил ненужный и ослепительный верхний свет в своей спальне и прикрыл за собой плотно стенную панель, служащую нам для переходов.
– Давай, заказывай плотный завтрак! Накормим его, а потом уже вдвоём поедим у меня.
Но лишь только я договорил последнее слово, как из моего номера раздался неимоверный грохот. Выхлоп разлетающегося вдребезги стекла сменился частой пулемётной очередью взрывов и противным визгом разлетающихся осколков.
На пол мы упали одновременно и по разные стороны от замаскированного входа. Но тот остался нерушимым и секунд пять я смотрел на него, словно первоклассник на голую учительницу. И только когда послышались свистки с улицы и панические выкрики с беспорядочным топотом в коридоре, я понял, что нападение закончилось. Кем бы ни были стрелявшие, они уже давно уносят ноги. Вернее пробуют их унести с места преступления. Но ловить их – не моя забота. И рывком отворяя переход в мой номер, я молил только об одном: лишь бы мы не разбудили Николя во время нашего ухода. Повезло: не разбудили! Николя прыгал в дверном проёме ванной комнаты на одной ноге, пытаясь надеть на другую ботинок. И одного взгляда стало нам достаточно для понимания: почему он не бежит в нашу сторону. Вся спальня была исполосована тысячами осколков и утыкана троекратно большим количеством иголок. Один из нападавших скорей всего, стрелял в окно из скорострельного гранатомёта, а второй из подобного же оружия, но метающего взрывающиеся кассеты с иглами. И пройти по создавшемуся «коврику» босиком весьма проблематично для любого купальщика!
Ботинок не желал одеваться на мокрую и раскисшую ногу. Поэтому когда я подскочил к Николя, он мне просто запрыгнул на руки, уже сжимая в руках и остальную одежду. Как ребёнка я пронёс его к приоткрытой панели и, не церемонясь, швырнул в номер графа.
– Уходи! Свяжемся! – и тут же восстановил кажущуюся нерушимость стены. Дверь в мой номер уже трещала под натиском могучих ударов, а мне ведь надо было принять соответствующий вид. Даже в училище мы не раздевались быстрей при отбое. Через минуту я уже выходил из ванной голый, мокрый и в туфлях на босу ногу. Стараясь при выкриках не сорвать себе голос:
– Спокойно! Со мной всё в порядке! Стойте! Хватит, я вам говорю! Сейчас я открою дверь! Или то, что от неё осталось!
Мои команды не остались безответными, удары прекратились, давление ослабло и общими усилиями с двух сторон нам удалось открыть прогнутые вовнутрь двери. Начальник охраны тут же попытался окружить меня щитами и эвакуировать не знаю куда, но я отменил его действия:
– Остаёмся здесь! Пока всё не выясним!
А уж потом людей набежало! Но самое главное: стрелявших всё‑таки схватили. Хоть и пришлось обоих ранить при этом, и одного чуть ли не смертельно. Их тут же взяли в оборот имперские силы безопасности, даже не подпустив на допрос людей барона. Утверждая, что раз они поймали преступников, то они и будут вести следствие.
Через час ко мне в гости пожаловал не кто иной, как Хайнек. К тому времени я принял надлежащий моему титулу вид, а спальню моего номера приводили под моим неустанным контролем в первоначальное состояние. Хмыкнув от этого зрелища, бравый вояка без разрешения расположился в удобном кресле гостиной и напустил на себя вид самого информирования человека в империи:
– Теперь понятно, почему вам так понравилась эта гостиница….
– Мне?! Понравилась?! – мне даже не надо было притворятся удивлённым. – Почему?
– В интересах следствия я не буду раскрывать нашу информированность. – Хайнек говорил так многозначительно, что мне захотелось рассмеяться ему в лицо. – Разве только вы сами не захотите мне всё рассказать! Итак?
При этом он прямо дырку пытался сделать у меня на переносице своим взглядом. Поэтому я тяжело вздохнул и признался:
– Ваша проницательность просто поражает! И как такой знаменитый сыщик затесался среди грубых солдафонов?!
Как ни странно командир Дивизиона не вспылил, не рассердился, а только ещё больше напрягся:
– Зря вы, барон, так себя ведёте. Любой другой бы уже на вашем месте делал Лунманский прыжок в неизвестном направлении….
– Мне не привыкать. Да и прятаться надоело. И нравится мне здесь потому…. А, я забыл: вы и так знаете. К тому же по древней присказке в одну и ту же воронку бомба два раза не падает.
– Если бы это была бомба….
– Посадим людей в дом напротив, стекла установим бронированные. Да и ваши люди теперь более ответственно будут относиться к охране общественного спокойствия.
На мои слова Хайнек мило улыбнулся. Чем удивил меня основательно.
– Наши люди только тем и занимаются. И учтите: им приходиться вдобавок разоблачать и скрытых преступников. Которые более опасны для империи, чем двое ревнивцев с гранатомётами.
– Ага, ревнивцев?1 – воскликнул я, поняв итог первого допроса. – Они ещё и расскажут потом, что ошиблись окном? И вы, пошлёпав их по попке, отправите через недельку по домам?
– Уж вы то прекрасно знаете, что с преступниками мы не церемонимся. Если они будут нам лгать сознательно, то после домутила расскажут истинную правду. И тогда….
– Вы знаете: в моих интересах тоже знать всю эту «самую правду»! – добавил я в свой голос повелительности. – Совместно мы можем выйти на след истинных виновников многочисленных преступлений. Поэтому я требую присутствия на допросе своего следователя.
– Конечно! Мы готовы пойти на ещё большее сотрудничество: вы лично можете присутствовать на допросе!
– Не стоит! Я вполне своим людям доверяю!
– Да?! И всем доверяете? – в голосе Хайнека послышались злорадные нотки. – Забаррикадировали дверь изнутри, а сами спрятались в ванне?!
– А вы бы предпочли увидеть моё тело в спальне? Утыканное иголками? – я тоже добавил в свои слова жёлчной подозрительности. – Или вы надеялись на это?
– Барон, не передёргивайте ваши домыслы! – рявкнул командир Дивизиона. – Я занимаю свой пост благодаря своим заслугам, а не продажности и закулисным интригам!
– А я имею титул от рождения! – напомнил я, не сдерживая своего баритона. И Хайнек опять, совсем неожиданно для меня улыбнулся:
– Признаться, ваше воспитание не бросается в глаза….
– Зато прямой и честный! – парировал я.
– Хорошо, – Хайнек резко встал. – Значит, выделю вам одного, двух человек для охраны в этом номере. Присылайте своего человека для следствия!
И, не дождавшись от меня ни благодарности, ни возмущения от такой наглости, вышел. Даже не попрощавшись.
Признаться, он меня немного озадачил своим поведением. Несколько лет назад, оно являлось более предсказуемым. Хоть бравый вояка во многом действовал, как и раньше, прямолинейно.
После его визита специалисты обнаружили целых три подслушивающих устройства в гостиной. Которые командир Дивизиона натыкал в подлокотники кресла. Старший специалист группы электронщиков уважительно покрутил головой, показывая мне в экранированной шкатулке три бесцветные капсулы. При этом он ещё и пальцами сделал жест, обозначающий немалую дороговизну найденных изделий. Но ведь и барон стал небедным в последнее время. На новые технические средства, позволяющих находить подобные капсулы, выделял денежки, не задумываясь об их количестве.
До самого обеда мне не удалось отдохнуть. Не хотелось рисковать тайным переходом в соседний номер и давать конкретные указания в каждом отдельном случае. Хоть управляющий гостиницы и рвался в номер с очень обеспокоенным видом. Пришлось удовлетворить его любопытство. Но уже после того как поменяли все ковры, рамы с окнами, мебель, лампы и в нескольким местах особо пострадавшую обивку. Остальные дырочки и порезы, портящие внешний вид номера я приказал вообще не трогать. Объяснив управляющему, что так мне больше нравится. Будет чаще напоминать об осторожности.
– А уж когда я выеду от вас на нашу свадьбу с принцессой, тогда можете переделывать этот номер как хотите.
Управляющий гостиницы остался доволен моей блажью. Тем более что, внимательно скользнув взглядом по стенке, не обнаружил признаков раскрытия тайны. Напоследок он только передал горячую просьбу от имени собравшихся внизу корреспондентов. Уж очень они умоляли ответить на несколько вопросов, касающихся неудавшегося покушения. Пришлось согласиться.
В последние годы, уже будучи командиром Дивизиона, я лично узнал многих талантливых, умных и непредвзятых журналистов. Приходилось этими знаниями пользоваться в самых различных ситуациях.
Вот и сейчас я выбрал всего десяток представителей пятой власти. Да и не желал я давать обширную пресс конференцию для более чем четырёхсот желающих. А сделал сенсационные заявления в узком кругу, в уютной гостиной своего номера. И сказал только то, что посчитал нужным для нашего дела. И уже к вечеру появились такие репортажи! Где я выглядел в нужном цвете, с нужными фотографиями и с приятными комментариями о моей затворнической жизни.
Обед я съел в своём обновлённом номере. Затем закрылся, кратко переговорил по текущим делам и впал в спасительный сон. И четыре часа меня никто не беспокоил. Опасаясь обещанного гнева и раздражительности.
А первой новостью, и весьма для меня неприятной, стал доклад начальника баронской охраны:
– Уже два часа, как прибыл ваш кузен, Боря Лейквис. Вы себе не представляете, что он вытворял, пытаясь прорваться к вам в номер. Пришлось применять силу для его успокоения.
Нирьял при этом выглядел немного сконфуженным, видимо опасаясь нагоняя с моей стороны. Но я решительно одобрил его действия:
– Никаких посетителей без моего предварительного приказа! Гнать всех!
– Вы меня извините, но четыре года назад вы наоборот приказывали его всегда к вам пропускать….
– За четыре года многое изменилось. И теперь мне кажется весьма странной эта его навязчивость.
– Значит, не пропускать? – продолжал уточнять начальник охраны.
– Для его же безопасности! – хотя было понятно, так легко я от кузена не избавлюсь. Поэтому я добавил: – Но я встречусь с ним в фойе гостиницы. Если он меня дождётся….
– Обязательно дождётся! С его то настойчивостью….
– Какие ещё новости?
– Через полчаса начинается прямая трансляция из дворца. Сегодняшний приём будут передавать по всей империи. А из‑за вчерашней аудиенции телевизионщики просто набросились на принцессу с обвинениями в наплевательском отношении ко всем гражданам. Так что на данную минуту вся империя только и занимается обсуждением покушения на Вашу Светлость и обустройством перед телеэкранами.
– Отлично! Пожалуй, и я понаблюдаю за вереницей аристократов сидя в своём номере. А для компании приглашу графа Шалонера. Он мне нравится гораздо больше, чем настырный кузен.
Похоже, моё решение весьма удовлетворило начальника охраны: чем меньше клиент мечется, тем легче его охранять. Я не собирался открывать ему глаза на противоположную и правильную истину. Пока. Посмотреть аудиенцию хотелось в действительно спокойной обстановке.
Что мы и сделали. Заказав шикарный ужин в мой номер. И не менее шикарную выпивку.
Претендентов собралось более одиннадцати сотен! Как Патрисия выдержала такое количество лиц и титулов, я не представляю. Под конец даже Цой Тан отвернулся от экранов и возмутился:
– Да они все на дно лицо: перекачанные культуристы с квадратными челюстями!
– Ты себе представь разнообразие при тотальном приглашении для всех аристократов! – засмеялся я. – Маленькие, огромные, толстые, худые, угловатые, покалеченные, прыщавые, глухонемые! И в возрасте от пелёнок, до гробовой доски.
– Да только за один такой просмотр состариться можно!
– Вот именно!
Я кидал на претендентов лишь короткие взгляды, а сам почти не отрываясь, смотрел на экран с постоянным изображением принцессы. Благо на огромной стене количество телевизоров позволяло наблюдать за всеми, самыми важными участками торжества. Никаких разговоров наследница престола сегодня не вела, а только отвечала лёгким поклоном головы и милой улыбкой. А вот маркиз Винселио Грок чуть не падал с кресла от усталости. Да и Хайнек предпочитал бы отжиматься, приседать или кидать штангу без перерыва! Лишь бы не стоять так долго в полном безделье для его мускулатуры.
Но конвейер действовал отлажено. Пять секунд – и следующий! Пять секунд – и очередная улыбка. И через два часа с мелочью, все уместились за столами и встречали отдохнувшую за кулисами принцессу. Короткий ужин и вновь в бальном зале зазвучала музыка, и первые счастливчики, выбранные механическим автоматом, закружились с очаровательной наследницей среди других пар. Патрисия опять станцевала всего лишь шесть раз, и покинула цвет своей империи не прощаясь. И не обходя придворных по кругу, как сделала вчера.
– Итак, – надо же было подвести итоги просмотра. – Аудиенция дело нужное, но весьма нудное! Просматривать кандидатов необходимо лично, но самых интересных и достойных пусть выбирает аналитическая группа. На сегодняшний час у нас стоит одна задача: самым лучшим образом подготовиться к завтрашним теоретическим экзаменам.
– Да, да! Конечно! – граф одобрительно закивал головой. А затем сокрушённо развёл руками. – Но тут я помочь не смогу. Моё хобби – весьма далеко от истории, политики и тактики сражений.
– А кто тебе сказал, что я собираюсь учить историю? – недоумение на наших лицах появилось одновременно. А затем я назидательно поднял вверх указательный палец. – Лучшее средство для расслабления перед очень ответственным экзаменом – провести время в весёлой компании на шумной вечеринке!
– Правильно! – вырвалось у графа, но он тут же спохватился: – А как же безопасность? Лучше уж сидеть в номере….
– Ерунда! Не надо давать противнику возможность обложить тебя смертельным кольцом. Пусть понервничают и попотеют. А мы – гулять. Кстати, ты чего так обрадовался?
– Так ведь я приглашён на бал в поместье виконта Эроски. И ты тоже, соответственно. Но утром позвонила Амалия, и мы долго сокрушались из‑за этого страшного покушения. Само собой, твоё присутствие снималось автоматически.
– А зря! Это поместье расположено в весьма труднодоступном месте и прекрасно охраняется. Так что там будет намного безопаснее, чем здесь. И предупреждать не будем: пусть моё прибытие окажется для многих неожиданностью. Во сколько начало?
– Через час.
– Можем даже опоздать на полчаса, для солидности, – решил я, но тут же заметил тень недовольства, мелькнувшую по лицу подставного графа. – Что‑то не так?
– Я это… ну…, обещал вообще то…, – стал мямлить мой товарищ.
– Не понял?!
– Короче: обещал Амалии прибыть секунда в секунду к назначенному времени….
– А‑а! Вот оно что! – уши у Цой Тана странно покраснели, а взгляд он виновато отвёл в сторону. – Так бы сразу и сказал! Отправляемся через десять минут!
Обрадованный граф рванулся в свой номер, но я легко остановил его захватом сзади и прошептал в самое его ухо:
– Главное, что бы ничего не мешало делу! И учти: Корт не всегда добрейший человек с юмором. За кузину он любому обидчику шею сломает.
– Как тебе не стыдно! – патетически воскликнул Цой Тан, вырвавшись и остановившись у двери. – За кого ты меня принимаешь?!
– За графа Шалонера! – с простецкой улыбкой ответил я. – Гуляку, картёжника и бабника!
– Ха‑ха! Сам знаешь – это работа у меня такая. А так я простой исследователь флоры и фауны. Вот! И не наезжай напрасно!
При последних словах он открыл дверь в коридор и мне оставалось только крикнуть:
– С твоим Сиятельством уже и пошутить нельзя!
– За такие шутки, я таких Светлостей как ты – шпагой протыкал! – гордо ответил удаляющийся граф. Тут же в номер метнулся начальник баронской охраны и спросил обеспокоенным голосом:
– Вы что, поссорились?
– Наоборот, ещё больше подружились! И теперь отправляемся на бал в одно поместье рядом со столицей! – успокоил я его. Но реакция оказалась обратной:
– Как?! Вы что?! Да мы здесь за каждым прохожим ведём наблюдение! Как же мы сможем вас сопровождать через весь город?!
– А и не надо! Наоборот только внимание привлечёте. Конечно, вы меня будете провожать незаметно. Но тут я ещё несколько деталей придумал. Слушай внимательно: времени у тебя для выполнения будет мало….
Пять минут скороговорочных приказов, и начальник охраны вылетел из номера. А затем ещё пять минут я спешно переодевался под заунывное нытьё вернувшегося в новом костюме графа Шалонера:
– Безответственно! Мы же опоздаем! Как другими командовать, то не дай нейрон не вовремя! А сам?! Да сколько же можно копаться?! Пенсионерки одеваются быстрей!
– Ах, граф! – воскликнул я, после этих его слов. – Вам уже и с пенсионерками удалось согрешить?! Не завидую, просто поражаюсь вашей ненасытности!
Когда я появился в фойе гостиницы, около двадцати различных корреспондентов буквально метнулись ко мне с явным намерением засыпать градом вопросов. Охрана окружила меня плотным кольцом, но и это кольцо прорвал Боря Лейквис и повис у меня на шее.
– Здравствуй! Наконец‑то я тебя дождался! Эти тупые солдафоны даже разговаривать со мной не хотят и посмели применить ко мне силу! Ты себе такое представляешь?! – возмущался он, не давая мне даже слова вставить для ответа. – Я здесь с самого обеда торчу! Позор! На меня пальцами показывают все, кому не лень! Да что же это такое творится возле тебя?!
– Увы, братец! Шакалы так и продолжают точить зубы на моё доброе сердце. Желая перед его съедением наделать слишком много дырок в моём слабом и немощном теле. Поэтому я делаю всё возможное для повышения безопасности!
– Но я ведь тебе своей грудью прикрою! Я ведь за тебя любому глотку перегрызу!
– Знаю, знаю….
– Так почему же я не рядом с тобой?! – глаза у Бори от обиды стали наполняться слезами, и я привлёк его к себе за шею и быстро зашептал в самое ухо:
– Просто мы хотим схватить ещё нескольких наёмных убийц и для этого обложили всю гостиницу! Каждый сантиметр под прицелом! И по некоторым данным этой ночью на меня опять собрались покушаться…!
– …Я буду спать с тобой в номере! – горячо зашептал мой кузен.
– Не надо! Твоя задача будет рассказать корреспондентам, что ты придёшь ко мне ранним утром, и мы будем готовиться к экзамену. Ночью я буду спокойно отдыхать….
– Нельзя этого делать!
– Вот и я так решил! Поэтому я сейчас хочу незаметно отсюда скрыться. Возле соседнего городка есть небольшая крепость, которую купил ещё дед в своей молодости. Там меня никто и не подумает искать. Пересижу до самого экзамена. А для тебя у меня одно задание! Как для самого верного человека! Ты тут крутись, время от времени. Делай вид, что я здесь. Только осторожно: сам под пулю не попади!
– Ещё чего?! Ты не думай: я тоже все эти годы тренировался. И моя подготовка теперь не хуже, чем у этих хвалёных бойцов Дивизиона….
В этот момент ко мне протиснулся начальник охраны и тихо проговорил:
– Всё готово!
– Прекрасно! Кузен, будь осторожен и выполняй мои просьбы! До встречи!
– Не волнуйся! Береги себя! – прочувствованно ответил мне Борис. Но при этом он весьма внимательно рассматривал тёмный плащ‑накидку коричневого цвета в руках у начальника охраны. Больше мы не сказали друг другу ни слова и разошлись. Он не спеша, поплёлся в сторону выхода, а я, с максимальной скоростью помчался по коридорам в подвал и, через открытую заранее решётку одного из окон, вылез в небольшом проулке. Там меня уже ждал граф Шалонер в подпрыгивающем флайере. А через минуту мы уже неслись в ночном небе.
– Кто‑то тебя задержал? – Цой Тан весьма неплохо справлялся с сильным боковым ветром.
– Да нет, я сам. Решил устроить дополнительную проверку. Если кузен барона окажется замешан в это дело, то наёмные убийцы побегут по ложному следу.
– А если нет?
– Тоже хорошо: целые сутки он мне не будет надоедать!
– А ели он замешан, но не поведётся на твои хитрости?
– Что‑нибудь ещё придумаем! Хотя и тут всё явно: похожий на меня человек, закутанный в плащ, выйдет из дверей для прислуги и сядет в автомобиль с усиленной охраной. И прямиком отправится в те самые развалины, о которых я сказал Боре Лейквису.
– Так если там развалины…?
– Ну не совсем! Живут в одном крыле два сторожа, да пару комнат содержат в готовности для неожиданных гостей. Правда, в это время там уже разворачивают свои технические средства люди из агентства «Спина». И готовят внушительную засаду. Да и мои охранники почти всем количеством там будут.
– Жаль, если напрасно такие старания пропадут! – граф Шалонер при этом вздохнул и немного подправил траекторию полёта.
– Ерунда! – засмеялся я. – Посчитаем их тактическими учениями! Пусть действуют по‑боевому, зато с полной гарантией безопасности. Да и вообще, хватит о делах. Мы же летим развлекаться!
– И уже скоро будем на месте.
– Тогда давай быстро мне перескажи: кто будет на этом балу, и кого из них ты знаешь лично? – заметив, что Цой Тан довольно заулыбался, я добавил: – Про Амалию можешь не рассказывать!
На балу нас встретили просто чудесно. Вся ночь прошла в непрекращающихся танцах, которые перемежались иногда отдыхом за щедро накрытыми столами. А мне пришлось буквально отбиваться от особенно настойчивых поклонниц. Которые заявляли мне в открытую, что если принцесса мне откажет, я не останусь в грустном одиночестве. Изредка я забивался в какой‑то тихий уголок и созванивался с Робертом. Тот давал мне сжатую информацию о событиях и вполне спокойной обстановке в большом мире, и я снова возвращался в коловорот веселья.
Под самое утро я весьма деликатно подвёл Корта Эроски к мысли предложить мне отдохнуть до обеда у него. Без церемоний согласившись с первым же его намёком на приглашение. Чем весьма обрадовал и Цой Тана, и Амалию, и самого себя. Потому как на обед обещала прибыть и виконтесса Освалия, так хорошо мне знакомая по старым временам.
В общем, мне отвели чудесную спальню под самой крышей многоэтажного центрального здания поместья, и я завалился спать с чувством хорошо выполненного долга. Не знаю, чем там продолжал заниматься разгулявшийся граф Шалонер, но свою честь я старался сохранить изо всех сил. Что‑то мне подсказывало, что в скором времени мне предстоит ох как отчитываться за содеянные мною в последнее время прегрешения. И вряд ли будут уместны ссылки на ненавистное рабство и непредвиденные служебные обстоятельства. Вот с такими приятными мыслями я и уснул.
А Роберт, посоветовал меня не будить. Когда всю империю облетела страшная новость: на барона Артура Аристронга вновь совершено кошмарное покушение. Причём такое масштабное и с таким размахом, что к моей персоне все прониклись ещё большим уважением.
Ведь та самая, невзрачная крепость подверглась ни много, ни мало: интенсивной бомбардировке! И враги почти сравняли дряхлое строение с землёй. Я говорю почти, так как истребители ВВС империи подоспели вовремя и уничтожили оба тяжёлых космических челнока, ведущих скоростное бомбометание по беззащитной мишени. Жертв избежать, к сожалению, не удалось: три охранника погибло, а пятеро получили ранения различной тяжести. Такого глобального нападения никто и не предвидел. Хорошо, что ВВС не дремали. Скорое появление истребителей на месте происшествия проистекало от полного сотрудничества тех охранных структур, которые задействовались в операции по завлечению в ловушку.
Честно говоря, я даже не надеялся, что она так легко сработает. Но вот начальник баронской охраны действовал молниеносно и единственно верно. Следившие за Борей Лейквисом люди тут же его арестовали и без церемоний допросили под действием домутила. «Лучший» друг Артура «чистосердечно» наговорил столько интересных вещей, что уже к моменту моего пробуждения барон Зел Аристронг атаковал замок своего сводного шурина среди неприступных и труднопроходимых горных ущелий. Применяя при этом ракеты и лазерные орудия, базирующиеся на орбитальных станциях. И лично атакуя огневые точки противнику на боевом истребителе. А Зарина тем временем возглавляла десантные группы гвардейцев и прорывалась с ними в глубокие подземелья вражеского замка.
Допрос Бори Лейквиса лишь ускорил начало штурма укрытого среди гор замка и окончательно выяснил личность самого главного врага барона Зела Аристронга. К его племяннику в последние часы протянулось две ниточки от предыдущих преступлений. Первую размотали ребята из сыскного агентства, которое я порекомендовал. Они разворошили на Новом Эдеме небольшой муравейник в виде одной конторы по найму убийц. И вся контора содержалась на деньги якобы душевнобольного отца Бори Лейквиса. А вторая ниточка вела к предателю‑офицеру. И там хорошо поработал Зарина. Предатель долгое время считался лучшим другом Бори и читался перед ним как раскрытая книга. Такого легко было завербовать и купить с потрохами именно после нужных подсказок и наставлений.
В общем, моё появление на сцене таки заставило врагов раскрыться и совершить несколько крупных промахов и ошибок. А уж про смысл их деяний становилось ясно и понятно после небольшого размышления. После смерти единственного сына барон Аристронг должен был бы переписать завещание на самого «доброго» и близкого родственника: своего племянника. Почему его и не стремились убить первым, убирая постепенно всю прямую родню.

Я же проснулся в полном неведении происходящего и с умиротворенным, расслабленным настроением. Потягиваясь, повалялся в кровати, и только почувствовав зверский голод, вскочил и широко распахнул окно своей спальни. Вид открывался очаровательный: прямо на идеально ухоженный парк. В котором росли не только деревья, но и декоративные кустарники, диковинные гирлянды лиан, тысячи цветов. И всё это благолепие иногда разбавлялось голубыми вкраплениями небольших прудов и сказочных фонтанов. Так и хотелось выпрыгнуть из окна и пронестись, словно птица по этому парку, наслаждаясь прекрасным видом и вдыхая чудесные запахи цветущих растений.
И в таком блаженном настроении я связался по краберу с Робертом. А тот меня быстро приземлил на грешную землю, весьма подробно и живо описав последние события. Хоть я его и укорил в своём неучастии на первом допросе Бори Лейквиса, но в целом остался очень доволен констатацией новых фактов и свершившихся событий. Всё‑таки не очень приятно ходить под прицелом немереного количества убийц, которых, в свою очередь направляет рука какого‑то сумасшедшего маньяка. Особенно когда на носу масса важных мероприятий по спасению целой империи.
Единственное, что по важности могло опередить глобальные и вселенские проблемы – это насыщение урчащего от голода желудка. Как это, увы, не прискорбно, но потребности своего организма приходится удовлетворять в первую очередь. Да и не только моего, но и весьма резвого и болтливого от голода Бульки. Надо вначале накормить две полноценных разумных особи. А уж потом будет гораздо легче подключаться к разным мероприятиям.
Поэтому, когда меня пригласили на обед, мой внешний вид являл собой образец чистоты, ухоженности и последней столичной моды. Не хотелось выглядеть плохо перед тётушкой Освалией. Да и всеобщее внимание будет приковано скорей всего только ко мне. Ведь на данный момент моё имя звучало, чуть ли в каждой минуте новостей, а моё лицо примелькалось всем, кто хоть иногда бросает взгляды на экраны.
Спускаясь по лестнице между этажами, я столкнулся с графом Шалонером. Вид у него весьма разительно отличался от моего. Костюм помятый, причёска растрепана, глаза красные и усталые, словно от длительного недосыпания. Хорошо хоть брился он только раз в неделю и щетина не покрывала его скулы словно грязь месячной давности. Похоже, его буквально минуту назад выдернули со сна, а он и не сообразил привести себя в порядок.
– Граф! У вас такое выражение на лице, – не преминул я его подначить, – Словно вы силитесь вспомнить: кто же вас всю ночь спаивал, а потом ещё и побил….
– А что?! – Цой Тан лихорадочно стал ощупывать своё лицо и приглаживать непокорные вихры. – На мне царапины?!
– А должны быть?
– Ну…, – совсем уж смутился мой товарищ. – Не должны, конечно….
– Тогда спешим к столу: ждут только нас!
В столовой действительно уже собралось человек двадцать из числа приглашённых на ночной бал. Выделялись хозяева усадьбы во главе с родителями Корта, с которыми я познакомился накануне. И ещё две весьма неординарные фигуры в столичной табели рангов. Герцог Давид Рибенгол – видный политический деятель, а попутно и создатель многочисленных движений, партий и организаций.
И рядом с ним пребывал его неразлучный друг, генерал армии Влад Савойски. Ему как раз пора было выходить в отставку по возрасту, но, глядя на его слоноподобную фигуру и слушая громоподобный голос, любой человек стал бы сомневаться. Такого на пенсию не скоро вытолкаешь.
Обоих я помнил ещё в должности командира Дивизиона, но до сего дня, встречаться с ними за одним столом не доводилось.
Вот только больше всех привлекала к себе внимание, озабоченно хлопочущая возле стола тётушка Освалия. Её платье поражало своей выдержанностью и утончённым вкусом. Да и вообще к одежде тётушка относилась чуть ли не с обожествлением. Заставляя всех вокруг следить за своим внешним видом с особой тщательностью. Скорей всего именно поэтому граф Шалонер должен был вызвать у неё весьма негативные реакции. Тем более, сегодня.
Корт Эроски бросился ко мне, уже на ходу открывая рот и намереваясь первым сообщить мне чрезвычайную новость. Но я его опередил:
– Даже не знаю, как выразить тебе свою благодарность! Если бы не твоё предложение отдохнуть в этом прекрасном доме, возможно и мой труп выгребали бы уже из‑под руин старого замка!
– Как? Ты уже всё знаешь?!
– Естественно! Мои службы меня сразу же проинформировали обо всех событиях. И я теперь твой должник! Выполню твоё любое пожелание!
– Ха! – засмеялся виконт. – Уж я постараюсь для тебя что‑нибудь придумать….
– А я знаю! – тут же воскликнула его кузина Амалия. – Пусть Артур снимет свою кандидатуру на соискание руки принцессы! Тогда у тебя, Корт, появится неплохой шанс!
Все уставились на неё с различными выражениями лица. Я с досадой: из‑за того, что опрометчиво дал обещание. Корт с недоумением: как же сам об этом не догадался. А граф Шалонер с умилением и раболепной улыбкой. Остальных рассмотреть я не успел, так как тетя вмешалась в возникшую паузу со всей присущей ей решимостью:
– Как можно сравнивать такие вещи, Амалия?! Твой кузен просто обязан был предоставить ночлег своему товарищу! Из чувства простого гостеприимства. И не его заслуга в том, что барон остался жив.
– Ну что вы…! – попытался я возразить.
– Конечно! И вы, барон, не слушайте мою взбалмошную дочь: она ещё и не такого придумает!
– Я просто восторгаюсь талантами вашей дочери!
– Вам просто повезло в вашей не информированности! – тётушка Освалия строго поджала губы и грозно посмотрела в сторону дочери. Та в ответ изобразила на лице прямо‑таки ангельскую невинность и совсем по‑детски захлопала ресницами. Одета она было в изящное длинное платье, но вот на лице тоже явно читалась весьма бессонная и бурная ночь. А то и всё предобеденное время. Вероятно, на это и намекала её строгая мать, которая всё же сумела вернуть на своё лицо обаятельную улыбку и после этого воскликнула:
– А теперь всех прошу к столу! Никаких деловых разговоров и скоропалительных решений!
Когда все расселись, Амалия оказалась по желанию матери на противоположном от нас конце стола. Это никого не озадачило кроме неё самой и моего товарища Цой Тана. Подставной граф вначале немного разочарованно повздыхал, но потом всё‑таки приступил к трапезе. Хотя отсутствующее выражение в его глазах заставило меня насторожиться:
– Ты ничего не натворил? – спросил я шёпотом.
– Мг‑м, – он поспешно проглотил кусок помидора и так же тихо мне ответил: – Даже не знаю…. И что самое смешное: я ничего не смог сделать! Она просто ураган! Смерч! Тайфун!
– Не надо было приставать к невинной девушке.
– Я приставал?! – граф это чуть не выкрикнул, и в нашу сторону повернулось несколько голов. Он тут же вновь перешёл на интимный шёпот: – Да это она меня просто натурально изнасиловала! Я лишь мечтал о невинном поцелуе…. А она…!
– Ну, иногда женщинам нравится брать инициативу в свои руки…, – стал я его просвещать на интимные темы. – Это вполне нормально. В наше время этим уже никого не удивишь….
– Да, но….
– Или тебе такой вариант не нравится?
– Хм! Нравится! Ещё и как нравится! Но…. Как бы тебе это правильней сказать….
– Не стесняйся, говори, словно старшему брату!
– Да?! Ладно…. Так вот она просто жутко…, ну очень жутко развратная…. Я представить себе не мог, что такие вещи можно вытворять….
Я бросил короткий взгляд в сторону Амалии. Та всем своим видом полностью отрицала только что услышанное. Но мне на память тут же пришло воспоминание о притворяющейся рабыней Ренате и её, якобы хозяйке мучительнице Эльзе, и я тяжело вздохнул. И ещё раз переспросил своего товарища:
– Но ведь тебе всё понравилось?
– Конечно! Но…, я боюсь, что это слишком уж неправильно….
– Поверь мне: нет ничего неправильного между вами! И не может быть. Главное – что бы вы наслаждались добровольно и с удовольствием.
– О! Этого как раз у нас полно! – Цой Тан мечтательно улыбнулся. – Просто меня терзали солидные сомнения, по этому поводу….
– Успокойся: сомнений в постели быть не должно!
На наш оживлённый диалог обратила внимание дотошная тётушка Освалия и любезно поинтересовалась:
– Уважаемый барон! Как Вашей Светлости нравятся холодные блюда?
– О! Они просто божественны! Мы как раз с графом обсуждаем их достоинства! Вполне справедливо опасаясь выглядеть невоспитанными, набросившись на ваше угощение так, словно приборов не существует.
– Ах! – польщённая хозяйка мило улыбнулась. – Мне всегда нравится, когда мужчины дают волю своему аппетиту и ведут себя за столом без излишнего этикета. Полагаясь лишь на здоровые инстинкты своих желудков.
Корт Эроски вытер губы салфеткой и с пафосом произнёс:
– Истинные аристократы должны вести себя за столом так, словно они присутствуют на званом обеде у императора!
– Да полно тебе! – его тётя с некоторой долей ехидства прищурила глаза: – Ну‑ка, вспомни: как вы с ребятами во время путча моусовцев вваливались ко мне на кухню и рвали зубами всё, что только считалось съестным? При этом не только вилок не искали, но и руки помыть не удосуживались! Вспомнил?
– Так это совсем другое дело! – воскликнул засмущавшийся, но не переставший улыбаться Корт. – Насколько я помню, и ты в тот момент, когда нам тарелки на стол подносила, под окном чуть ли не на четвереньках проползала: боялась шальную пулю через стекло поймать. И кстати: не наряжалась каждые два часа в новое платье. А ходила в простом комбинезоне….
Под благожелательный смех присутствующих за столом, тётушка с укором покачала головой:
– Ай да племянничек! Умеешь уколоть в больное место! Но ведь тогда и нельзя было иначе…. Самая настоящая война шла….
– Да я вами горжусь несказанно! – заверил её Корт и стал рассказывать для остальных гостей: – Вы бы знали, какая она бесстрашная героиня! Ведь она с чердака нашего столичного дома уничтожила четверых пулемётчиков из снайперской винтовки! У неё даже за это есть боевая награда от самого императора!
– Во‑первых: никакого геройства для уничтожения врагов и не понадобилось! – стала скромничать тётушка Освалия. Но её лицо заметно раскраснелось от боевых воспоминаний, а глаза засверкали холодной решимостью и бесстрашием. Именно такой она мне нравилась и лучше всего вспоминалась. – А во‑вторых: наградил меня лично Тантоитан Парадорский. И от такого героя получить награду ещё почетнее, чем от самого императора! Помню: он при этом меня поднял одной рукой, вторая была ранена….
– Мама! – вмешалась в рассказ матери Амалия. – Со временем многое меняется и не всегда стоит гордиться подобным знакомством!
– А я всегда говорила и говорю: не мог Тантоитан стать предателем! – с чувством воскликнула хозяйка дома. Похоже, здесь частенько проходили ожесточённые споры на эту тему. Мне стало интересно мнение о себе самом, пусть и в прошедшем времени. Поэтому я подлил масла в огонь:
– Мне даже не верится! Какое совпадение! Ведь значит именно про Вас мне рассказывал Танти?! И про то, как Вы уничтожили четырёх пулемётчиков, и как он Вас наградил своим Изумрудным листком, орденом за отвагу?! Он ещё говорил о боевом друге тех времён, Вашем племяннике. Только имени не называл и фамилии. Но я уверен теперь, что это ты – Корт!
В образовавшейся тишине на мне скрестились взгляды всех присутствующих. Даже Цой Тану не пришлось разыгрывать удивление. Первым заговорил Корт Эроски:
– Действительно: мы славно повоевали бок о бок в одно время…. И я до сих пор считаю его образцом для всех воинов нашей империи! – на последних словах он сделал особое ударение и посмотрел в сторону своего отца, который пытался что‑то возразить. Но так и промолчал под решительным взглядом сына. Только вздохнул безнадёжно. А молодой виконт вновь обернулся ко мне:
– Но ты то откуда его знаешь?!
– Да он мне жизнь спас! И не раз, не два: а постоянно, в течении полугода! Ведь это именно благодаря ему я стал следить за своим телом и прошёл все доступные этапы боевой подготовки. Именно он научил меня сражаться за свою жизнь и бороться за лучшее место под звёздами. И мой отец просто души не чает в этом человеке….
– Постойте, Ваша Светлость, постойте! – ворчливым голосом перебила меня тётушка Освалия. – Теперь возвращаемся к вашим словам: «И не раз…» и именно с этого места подробно, ничего не пропуская, как родной маме излагаете события происшедшие с вами в компании с Тантоитаном Парадорским! И не вздумайте что‑то забыть или упустить сознательно.
– Так ведь я сам собрался послушать от вас рассказы о его приключениях и мнение про его личные качества! – возразил я. Мне совсем не хотелось повествовать о себе от имени Артура Аристронга, но против большинства возражать трудно, тем более что и Корт мне пообещал:
– А мы тебе потом расскажем столько, что тебе и слушать надоест!
– Ладно. Только не буду называть точных координат и некоторые имена. Может это кому‑то повредит….
И сжато, кратко пересказал те события, что произошли со мной на Нирване. Говорил я не своими словами. Пред моими глазами словно проплывали строчки дневника, который я прочитал с разрешения Артура, когда находился с ним под крышей одного дома. В этих, весьма литературных юношеских воспоминаниях наследного барона, я представлялся истинным героем и настоящим спасителем всех униженных и оскорблённых. Непримиримым борцом за справедливость, идейным вдохновителем на великие дела и мудрейшим наставником и учителем.
В общем, пока я себе рассказывал, так и хотелось посмотреться в зеркало: а вдруг нимб над моей головой действительно появился и светится. Уж больно внимательно все меня слушали и смотрели в мою сторону, почти не моргая.
После окончания чуть ли не побуквенного повторения рассказа Артура, даже Булька расчувствовался:
«Эх! Здорово этот парень пишет! С него не только гениальный химик получится, но и писательский талант присутствует, несомненно! После такого повествования и слезу пустить не грех! Хочешь…? Сейчас устрою!»
«Не смей! Так мне недолго и в артиста переквалифицироваться! Тем более что сейчас я хочу услышать их мнения о моей персоне….»
«А вот этого как раз и не получится! – возразил мне риптон. – Время твоё на обед истекло! Пора отправляться на экзамен!»
– Надо же! – моё восклицание вслух заставило почти всех вздрогнуть. – Ведь мне на экзамен пора! Да и тебе Корт! Или ты сдаёшься заранее?
Мы оба вскочили, вызвав аналогичные движения за всем столом. И мой соперник громко воскликнул:
– У тебя против меня почти нет шансов!
– Хорошо хоть вставил слово «почти»! – засмеялся я и спросил: – А когда вы рассказывать будете? Ведь так нечестно!
– Во время ужина! – деловито проговорила тётушка Освалия. – После экзамена все собираемся за этим же столом!
– Э‑э! Нет, нет! – когда все замерли от моих возражений, я продолжил: – Теперь моя очередь. Сегодня вечером я приглашаю вас всех к себе в гостиницу! В банкетном зале мы будем праздновать моё чудесное спасение! Явка обязательна! А если, вдобавок, Вы, тётушка Освалия, проверите качество подаваемых нам блюд, я буду совершенно спокоен. Голодными не останемся! Договорились?
– Думаю, стоит захватить несколько свих поваров! Что скажешь? – последний вопрос она адресовала своему брату, отцу Корта. Но тот в ответ только развёл руками:
– А с каких это пор ты стала в моём доме интересоваться моим мнением?

Глава третья
Жёсткие экзамены и жестокие соперники

Когда наш флайер опустился возле гостиницы «Рока», там сновало столько же репортёров, что и на площади перед императорским дворцом. А если точнее: море. Целое море репортёров. Как потом мне рассказали, после войны людей со Спейлоудом на Земле, вся пишущая братия прямиком отправилась прямо на Оилтон. Вполне справедливо полагая и здесь найти благодатную почву для своей не всегда благодарной работы. И в Старом Квартале им приходилось выбирать: или увиваться между целой толпой аристократов, или пытаться взять самое актуальное на данный момент интервью у человека, имя которого у всех не сходит с языка.
Если бы не моё желание лично осмотреть зал, просмотреть меню и сделать подробный заказ блюд на предстоящий ночью небольшой бал, я бы и не выходил из флайера, а взвалил эти заботы на своего секретаря. Но полчаса времени у меня оставалось, да и номера надо было проверить. Заодно Цой Тан к вечеру должен был выпустить Николя, накормить его и совместно просмотреть очередную аудиенцию из императорского дворца. По предварительным оценкам журналистов, на площади сегодня соберётся около трёх тысяч желающих побороться за руку принцессы. Естественно, принять такое количество будет почти невозможно. Ориентируясь на два предстоящих приёма, даже максимум установили: две тысячи. Канцелярия успокаивала претендентов тем, что приняты будут все без исключения, и просила напрасно не беспокоиться.
Вот только не все рассуждали здраво, и всплески эмоций стали выплескиваться через край. Многие весьма обиделись и посчитали себя униженными тем фактом, что принцесса начала ознакомление с претендентами на два дня раньше положенного срока. Они, дескать, прибыли вовремя, а их уже опередили не в меру ретивые выскочки. Некоторые стали требовать для себя особых привилегий и чуть ли не права первому войти в зал приёмов. Ссылаясь на знатность своего рода, иерархическое положение или особые заслуги перед империей. А кое‑кто возмущался самим фактом такого отбора и выкрикивал с надрывом в голосе, что это плевок в лицо всей аристократии. Мол, участие в подобных и весьма унизительных смотринах недостойно истинных наследников славных титулов. И призывали демонстративно покинуть Оилтон.
Вот только сами это делать не спешили. Рассчитывая своими словами, скорей всего, лишиться хоть мизерной части свих многочисленных конкурентов. Чего им не удалось сделать и на тысячную долю процента. Большинство терпеливо дожидалось своей очереди для регистрации. А те, кто не смог бы попасть во дворец сегодня, не расстраивались по этому поводу, а собирались терпеливо ждать следующего дня. Тем более что регистрировали всех, но в зал уже не впускали, а выдавали порядковый номер уже на завтрашнюю аудиенцию.
Вдобавок канцелярии пришлось разбираться с сотнями недовольных аристократов, которые не попали в ограниченные заранее возрастные рамки. Да и с ростом получилась изрядная неразбериха. Многие оказались выше или ниже на один, а то и два сантиметра того роста, который фигурировал в их прежних данных. А ведь рост тоже весьма жёстко регламентировался. Приходилось разбираться и вымеривать всех «выросших» или «укоротившихся» заново.
Но и это было ещё не всё! В имперскую канцелярию хлынул прямо таки водопад возмущенных писем, посланий и нот протеста. В них требовали устранить дискриминацию и восстановить человеческую справедливость. То есть дать шанс всем холостым аристократам участвовать в отборочных конкурсах за право жениться на наследнице звёздного престола. Да и некоторые женатые громко вопили о безнравственности и распущенности, угнездившихся под крышей императорского дворца.
Нелишне будет напомнить и про оживление в антимонархической среде. Во многих городах спешно организовывались митинги против единоличной власти, передающейся по наследству. Если обобщить все их лозунги в один, то он бы звучал так: «Простому человеку – принцесса не светит!» К всеобщему облегчению митинги организовывались с трудом, проходили вяло и при малом скоплении народа. Императоров всё‑таки любили. Знать тоже не подвергалась ненависти. Так как народ в своём подавляющем большинстве жил весьма хорошо, обеспеченно и с уверенностью в завтрашнем дне. А уж в патриотизме своих граждан Оилтонской империи сомневаться не приходилось. Преданность и лояльность – всегда были основными направлениями в воспитании подрастающих поколений.
Поэтому на сегодняшний день во всех провинциях без исключения температура жизни стремительно возросла, в самой столице дошла до точки весьма солидного и продуктивного кипения. А уж неудавшиеся покушения на персону наследного барона Артура Аристронга, вообще поставили меня в самую горячую точку политических событий.
В холл гостиницы мне пришлось прорываться чуть ли не с боем, и только мощные гвардейцы из моей личной охраны не позволили волнующейся толпе затоптать меня в заурядной давке. Так всем хотелось хоть слово из моих уст уловить в свой микрофон. Надо было как‑то понизить создавшийся ажиотаж. А то передвигаться по городу станет весьма проблематично. Уже идя по коридору к банкетному залу ресторана, я отдал распоряжение своему секретарю раздать десяти выбранным мною корреспондентам приглашение на ночной бал. Пусть ещё раз приоткроют занавес над моей таинственной личностью. Заодно выпытав все сплетни у моих новых и старых друзей. Попутно оттянув внимание читателей и на их жизнь, деяния и биографии. Тем более что выбирал я самых толковых, талантливых и справедливых работников пера. Которые не гнались за дешёвыми сенсациями, а всегда пытались раскрыть человеческую душу и найти в ней самое хорошее и доброе и уже затем, литературно приукрасив, преподнести публике к её вящему восторгу.
Распоряжения по поводу размещения столов, подбора музыкантов и исполнителей, а также беглый осмотр меню, у меня занял минут двадцать. Напоследок я упросил шеф‑повара не создавать препятствий для работы той бригады, которая прибудет под командованием тётушки Освалии. Что удалось сделать лишь после существенного похудения моего кошелька. Но тут уж ничего не поделаешь. Сам знаю, как неприятно когда в твой монастырь лезут со своими советами и правилами. И вполне сочувствовал одному из самых лучших кулинаров Старого Квартала. Тем более что ему ещё только предстояло познакомиться с весьма экстравагантной и авторитарной особой. Когда мы уходили, шеф‑повар выглядел довольным и умиротворённым. Но я был уверен: он ещё пожалеет, что согласился за такую мелочь впустить на свою территорию тётушку Освалию.
Первый экзамен являлся, пожалуй, и самым сложным. На данный момент! Настолько сложным, что на нём намеревались отсеять не менее трёх четвертей всех претендентов. Поэтому относиться к нему следовало очень внимательно и ни в коем случае не поощрять в себе излишнюю самоуверенность и браваду. Хоть я не сомневался в своей феноменальной памяти, умении найти правильное решение в любой жизненной ситуации, но спешить с ответами не следовало. Тем более что на весь экзамен отводилось пять часов. То есть столько же времени, сколько и на проходящую в то же время очередную аудиенцию. И проводился он тоже на день раньше, чем планировалось первоначально. С участием тех счастливчиков, которые представились принцессе в первые два дня.
Сам экзамен проходил в столичном университете, который располагался в пригороде столицы. Две самые большие аудитории разделили на две тысячи независимых кабинок, установили в каждой стол с монитором, удобное кресло и непосредственно сами вопросы. А конкретнее – карточки, которые находились в специальном автоматическом зажиме. На каждый вопрос надо было вписать ответ в оставленное для этого место. И затем расписаться в верхней и нижней части данной карточки. На каждом листке помещалось от пяти до десяти вопросов, и всего их насчитывалось ровно двести! Как будут оцениваться ответы и что будет если некоторые вопросы так и останутся без ответа – никто не знал. Но впоследствии разрешалось обжаловать решение экзаменаторов, повторно просмотрев каждый листок в присутствии специальной комиссии.
Во время экзамена разрешалось выходить из отведённой кабинки для посещения туалета, или лёгкого утоления голода и жажды в многочисленных буфетах на выходе из аудиторий. Но при этом не разрешалось личное общение, использование любой литературы и прозаических шпаргалок. Для соблюдения подобных запретов всюду были установлены камеры наблюдения с постоянной записью всего происходящего. Такие же камеры стояли и в каждой кабинке. Весьма удобное и давно проверенное средство против шпаргалок на всех важных экзаменах во всей империи.
Рассаживали экзаменуемых в порядке живой очереди, по порядку заполняя все кабинки. Затем с краткой речью выступил главный ректор университета, напомнив правила проведения экзамена. Лишь только его изображение исчезло с экранов, раздался звонок, зажимы автоматически раскрылись и карточки с вопросами попали в нетерпеливые руки волнующихся кандидатов.
Я тоже порядочно волновался и какой‑то момент даже остро пожалел, что не попробовал найти возможность познакомиться хотя бы с некоторыми сотнями вопросов заранее. Ведь с моими возможностями и талантами моих ребят, подобное нарушения можно провернуть в теории без особого труда. Но я тут же вспомнил, что людей у нас и так не хватает, ребята почти не спали в последние дни, охраняя мою персону, и мне стало стыдно. Да и не боялся я ведь никаких вопросов. Почему же тогда так волнуюсь? А потому, что академики могли такие загадки нафантазировать, что только рот не забывай закрывать.
Но первые же прочитанные строчки меня моментально успокоили. Ничего сложного для меня там не нашлось. Хотя и попались некоторые вопросы, в ответах на которые я немного сомневался. Но такие карточки я, не задерживаясь, откладывал в сторону и переходил к последующим. На тех, где моя уверенность достигала ста процентов, вписывал ответы, ставил подписи и откладывал в футляр с автоматическим зажимом. Ведь по истечении пяти часов зажим срабатывал, и засчитывались лишь те ответы, карточки с которыми уже находились внутри футляра.
Через три часа я уже справился со всеми карточками. Отложив в сторону лишь три из них. Именно на них находились четыре вопроса, которые следовало перед ответом хорошенько продумать. Вернее продумать только три, так как на четвёртый я совершенно не ведал, как ответить. Ибо спрашивалось: чем отличился граф такой‑то во времена правления Тилиана Второго? Вот тут уж извините! Откуда я могу знать, чем он отличился, если я его имени ни разу в жизни не слышал! Да и жил он больше чем два века назад, судя по имени императора. Само собой разумеется, хоть какую‑то версию я дать собирался. Например: выиграл важное сражение. Или: изобрёл нечто эпохальное…. Нет, нет! Это не годится, тогда никаких открытий вообще не произошло в нашей империи. Я бы помнил. Ну, тогда: совершил коренные преобразования в сельском хозяйстве. Во! Ужу лучше! Или в лесном? Всё‑таки лучше в сельском! Так и пишем.
У меня оставалась ещё чуть ли не два часа, поэтому я вышел прогуляться, попить сока и немного расслабиться. Помочь мне в составлении ответов на оставшиеся три вопроса не мог даже Булька. Тем более что ответы я знал прекрасно. Но вот вся загвоздка заключалась в том, что вопросы были явно провокационного характера. Ответив на них, я раскрывал свои истинные знания и мог привлечь к себе нездоровую заинтересованность принцессы. Если бы у меня наличествовала уверенность, что всем претендентам раздали одинаковые карточки, я бы не сомневался ни минуты. А так опасался, что только мне подсунули именно эту кабинку, и в ней заранее продуманный комплект карточек.
Потягивая в буфете сок, я присматривался к заскакивающим в буфет на минуту другую конкурентом и пытался по лицам определить: много ли разных комплектов вопросов. Половина была явно встревожена и задумчива. А другая половина екзаменующихся выглядела уверенной и довольной. По статистике я знал: от первых – пройдёт во второй тур только четверть, а от вторых – только половина. Но и каким‑то подсознанием почувствовал; комплекты вопросов у всех разные. Хоть наверняка и встречаются совершенно одинаковые.
Поэтому я быстро вернулся в свою кабинку и занялся тремя оставшимися заданиями. В первом предлагалось решить весьма сложный математический пример из раздела геометрии. Решить я его мог, хоть он и находился на пределе моих способностей, но именно это и настораживало. Почему задача не сложней? И почему не проще? А именно такого уровня? Как раз такого, о котором принцесса прекрасно знала. И именно в геометрии она меня немного обгоняла в знаниях. Так что могла ориентироваться в сложности подобных заданий. Но и сделать сознательную ошибку я не имел права. А вдруг именно этого ответа мне не хватит в следующий тур? А вдруг все поголовно правильно решат подобную или даже задачу чуть большей сложности?
Вздохнув, я написал правильное решение и отложил карточку в футляр. Следующим вопросом по истории любой профессор мог бы заваливать на экзамене любого студента. Надо было перечислить двадцать последних императоров и назвать года их правления. Естественно в строгой последовательности. Благодаря своей памяти я знал все имена и точные даты. Но! Вся провокационность вопроса заключалась в том, что Патрисия знала об этом моём знании. Угораздило когда‑то перед ней похвастаться! А такие вещи она не забывает! Вот так то! И что делать?
По всем критериям ответ засчитывался, если студент при подобном билете ошибался не более чем в двух именах и трёх датах. Делая поправку на неимоверную жёсткость экзамена, я таки уговорил себя сделать лишь одну незначительную ошибку. Продлил дату правления одного императора начала прошлого века. Соответственно сократив срок правления последующего. Ладно, они не обидятся, а пристальный взгляд наследницы может и обойдёт почти совершенные знания молодого барона стороной.
А вот последний вопрос вообще касался моей личной жизни. Да ещё и никому не известной, кроме одного, двух товарищей да всё той же всезнающей и заносчивой принцессе. Весьма правильно и кратко описывалась непредвиденная боевая ситуация, угрожающая жизни чуть ли не десятку людей и предлагалось в роли командира найти самый оптимальный выход из положения. Причём следовало в процентном отношении рассчитать вынужденные потери личного состава.
Ответ я знал прекрасно: благодаря моему спонтанному, пусть и непродуманному решению мы тогда спаслись все. Хоть и пришлось выносить двух тяжелораненых товарищей. Любой другой ход событий был бы смертелен почти для всей группы.
Возможно, здесь и не было подспудного смысла в таком сложном вопросе. Просто проверялась сообразительность претендентов на весьма наглядном и поучительном примере. Но, опять таки…! Кто его знает?!
Поэтому, отвечая на этот вопрос, я разыграл из себя маститого стратега, хитрого командира и непревзойдённого бойца и «вывел» всю группу в безопасное место. Рассчитав потери, лишь как сорока процентные. Делая скидку на то, что читая по бумажке прокрутить все события можно было лишь в сознании, такое решение задачи вполне допускалось. Хоть в реале оно являлось ошибочным и все могли погибнуть. Но иначе отвечать было нельзя. Пусть даже все остальные претенденты ответят правильно. Хотя…. Что это я? Вряд ли хоть десяток найдёт верное решение.
На последние ответы у меня, как ни странно ушло всё оставшееся время. Видимо слишком сильно окунулся в воспоминания. Где и Патрисия играла, чуть ли не первостатейную роль. Перед заключительным, длинным звонком мне только что и удалось немного потасовать карточки и вновь сложить их в футляр. Когда минутной продолжительности сигнал стих, автоматические зажимы сработали и все стали покидать свои кабинки, поглядывая друг на друга: кто с превосходством, кто с подозрительностью, а кто и с растерянностью. Последние явно чувствовали себя не на коне. А значит, вопросы для них оказались скорей всего неразрешимыми.
А когда я встретился на выходе и с Кортом, тот подтвердил моё мнение: экзамен стоил как минимум двух высших образований. Там же, на площади перед университетом мы встретили и наших новых товарищей по балу у принцессы. Долго споря, и выясняя вопросы, попавшиеся другим. Оказалось, что варианты были у всех разные, но вот несколько вопросов встретились у всех. И как раз те самые, над которыми я больше всего размышлял. Я мысленно аплодировал Патрисии в её попытках найти иголку в стогу сена. И всё более склонялся к мысли, что она может вполне в этом преуспеть.
Напоследок от наших новых товарищей стали сыпаться приглашения пойти куда‑то и совместно отпраздновать пока ещё только сам факт сдачи экзамена. Результаты обязаны были огласить только на третий день, с утра. Но я, при содействии Корта уговорил всех отправиться прямиком в мою гостиницу. Резонно убеждая, что там, где накрыт стол для восьмидесяти приглашённых, ещё с десяток тоже голодными не останутся.
Никто не скрывал своего желания побывать на приёме у такого прославленного покушениями барона как я. И мы тут же заказали самый объёмный флайер, по десантному загрузились и хохочущей толпой отправились к гостинице «Рока».
Новость о том, что Артур Аристронг устраивает приём для своих друзей и знакомых, затмила, пожалуй, такие события как очередной приём у наследницы звёздного престола и первый теоретический экзамен для кандидатов. Поэтому приглашённые проходили по узкому коридору среди волнующейся толпы корреспондентов, горожан, гостей столицы и прочих соискателей божественной руки и сердца. Особыми островками выделялось несколько групп моих ярых болельщиков. А как ещё можно было назвать беснующуюся молодежь, размахивающую плакатами: «Жми, Артур!», «Артур – консорт!» и «Аристронг, мы с тобой!» Меня это немного разозлило, но пришлось таки выйти на балкон второго этажа и сделать приветственные взмахи руками всем собравшимся на площади. Чего только в ответ я не услышал: и свист, и ругательства, и доброжелательные крики. Но громче всех грохнули рёвом мои ярые сторонники с плакатами.
Заинтересовавшись, чья это была идея с активными болельщиками, я так и не получил вразумительного ответа ни от Цой Тана, уже совершенно сжившегося с ролью графа Шалонера, ни от начальника собственной охраны. Полностью отрицал участие нашей группы в содеянном и Роберт, когда я с ним связался по краберу. Лишь передал мне высказанное вслух восклицание Алоиса, который находился где‑то рядом с ним: «Скорей всего снова заработал подпольный тотализатор!»
– Да и не только подпольный! – добавил Роберт с весьма ощутимой досадой. Мы ведь прекрасно понимали, что неуправляемые реакции толпы скорей всего трудно будет использовать в дальнейшем. А то, что кто‑то стал принимать ставки на участников исторического, по Галактическим масштабам забега, нам могло весьма осложнит и без того нескучное существование.
Но пока ситуация оставалась под контролем и могла оставаться таковой хоть бесконечно долго. Поэтому за столы мы уселись с чувством выполненного долга и уж почти не опасаясь за мою жизнь. Хоть охрана и продолжала работать с прежней нагрузкой, согласовывая свои действия и с агентством «Спина», и с имперской службой безопасности. Ведь некоторые убийцы могут действовать по инерции, а некоторые вообще могли оказаться с высокими профессиональными принципами и выполнить заказ, во что бы то не стало. Хотя бы для собственной рекламы. Или от врождённого идиотизма и неспособности правильно оценить меняющуюся ситуацию. Даже не взирая на бесполезность получения основной суммы договора за убийство.
В начале приёма я выступил с краткой речью, поблагодарил всех собравшихся и настоятельно потребовал полностью отдаться веселью. И веселье пошло. Шампанское лилось рекой, танцы сменялись очередной сменой блюд, а официанты показывали чудеса ловкости, носясь по всему залу с полными подносами.
Граф Шалонер, в отличии от сегодняшнего обеда, выглядел как образец аристократа из самого высшего общества. Дорогущий костюм смотрелся на нём словно влитый, а белизна рубашки ранила глаз. Может именно потому он удостоился нескольких благосклонных взглядов со стороны тётушки Освалии и разрешения сидеть за столом рядом с её дочерью. Хоть Амалия и немного разгневала свою мать тем, что в самом начале танцев насильно уволокла бедного графа в его номер и соизволила с ним же вернуться лишь через час. Весьма за этот час уменьшив эффектность, как своего платья, так и сшитого у лучших модельеров костюма Цой Тана.
Что бы как‑то отвлечь недовольную мать от счастливо улыбающейся дочери, я напомнил присутствующим об их намерении продолжить рассказ о приключениях разудалого Тантоитана Парадорского во время путча шестилетней давности. Как ни странно за столом воцарилось почтительное молчание и все очень внимательно выслушали вначале рассказ тётушки Освалии, а потом и её племянника Корта Эроски. Затем, к моему удивлению, тему продолжили два корреспондента, из той самой десятки, которую я пригласил на банкет. Я как‑то упустил из виду, что оба они знали меня лично, а один даже принимал участие в боевых действиях.
Конечно, получилось немного некрасиво. Особенно перед Цой Таном и Булькой мне было неудобно. Получился прямо таки бал и торжественный вечер воспоминаний, посвящённых самому мне. Но мои товарищи не посчитали это эгоистичным самовосхвалением, а зауважали ещё больше. Со стороны Бульки это выразилось в повышенной заботливости:
«Что же ты мне не рассказал обо всех своих переломах?! У тебя ведь боли наверняка часто возникают! Ничего, я тобой займусь!»
А Цой Тан чуть вообще не прокололся. Когда рассказали об одном из моих приёмов, которым я отключил сразу двух вражеских солдат, все присутствующие разом выдохнули и оживлённо заговорили. Граф Шалонер в пылу эмоций глянул на меня восхищёнными глазами и воскликнул:
– Надо же!!! – но, уколовшись о мой взгляд, тут же вернулся в окружающий мир и весьма ловко выкрутился: – И тебе повезло общаться с таким человеком!
– Да уж! – многозначительно согласился я. – Довелось иметь такое счастье. Его тогда окружали только проверенные и неболтливые товарищи….
Впоследствии Цой Тан старался думать, перед тем как высказаться и к самому утру вновь вернул к себе расположение матери Амалии. Он ей явно начинал нравиться своей рассудительностью и уважительной вежливостью.
Не преминули высказаться и герцог со своим друзякой генералом. Давид Рибенгол красочно описал слышанную обо мне историю. А затем похлопал генерала по спине:
– Вот так то, Влад! Этот парень действительно герой, кого не послушаешь!
На что Влад Савойски виновато развёл руками и пробасил своим могучим басом, явно оправдываясь:
– Нарушать приказы в армии не положено! Поэтому я лучше промолчу. И замете: ни о ком из вас в службу безопасности сообщать не буду!
И сам первый захохотал своей шутке. Судя по поддержке смехом большинством присутствующих, в словах генерала никто не сомневался, а отец Корта даже добавил:
– Совсем Вооружённые Силы распустились! Личный пример солдатам даже генерал не подаёт!
Когда рассказы окончились, танцы продолжились до самого утра. Опять таки чередуясь с более лёгкими, десертными блюдами. Тут уже тётушка Освалия переключила всё внимание лишь на нас: Корта, Цой Тана и меня. Хвастаясь, что большинство вкусных тортов, желе, подливок, и запеканок не только приготовлены ею лично, но ещё и по старинным семейным рецептам. Которые она собирала, хранила, восстанавливала и применяла с ранней молодости. При этом она нам выдавала небольшие секреты и маленькие хитрости. Просто поражая благодарных слушателей многочисленными деталями приготовления деликатесов.
Да что и говорить: даже при полной насыщенности желудка, хотелось есть дальше, больше и быстрей. Такими вкусными и красивыми оказались подаваемые блюда. Ну а короткий разговор с шеф‑поваром ресторана, который у меня состоялся недавно в одном из перерывов между танцами, вообще вызывал у меня улыбку. Тот слёзно жаловался, что его чуть ли не выжили с его любимого места работы. И открыто обвинял меня в вероломстве и утаивании информации. Открыто денег за компенсацию морального ущерба он не потребовал скорей всего только из‑за моей слишком опасной репутации.
В один из моментов нам поднесли хрустальные вазочки с разноцветным желе, укрытого сверху завитыми спиральками взбитого крема. Граф Шалонер в этот момент налил нам в бокалы очередные порции привезенного им же недавно конька, а Корт начал один из своих любимых, но весьма продолжительных тостов. Они у него все поражали юмором и непредсказуемостью, поэтому мы замерли, все обратившись в слух. Одна лишь тётушка Освалия недоумённо ковырялась ложечкой в своей вазочке с желе и пробовала крем на вкус. Тост вызвал взрыв смеха, бокалы наши вновь опустели, а мы потянулись за той закуской, на которую нацелился глаз. Лишь Корт продолжил шутить:
– Никак просроченный крем подали?!
– Как тебе не стыдно! – воскликнула его тётя. – Я его лично взбивала совсем недавно!
– Так чем же он вам не нравится?
– Крем хорош….. Только вот…, – пожилая виконтесса вновь поковырялась ложечкой в вазочке. – Первый раз вижу другой цвет посыпки. Он всегда стандартный, пяти цветов. А здесь ещё и шестой появился – фиолетовый….
– Мама, ты всегда найдёшь к чему придраться! – Амалия демонстративно закатила глазки. – Я бы на месте производителей меняла цвет постоянно! Обновить ассортимент товара – святое дело.
– Хм! Может быть…, – согласилась её мать, задумчиво пережёвывая что‑то во рту.
Я почти не обращал внимания на состоявшийся разговор и захлёбываясь сладким соком, поглощал ароматный кусок дыни. Но вот Булька забеспокоился:
«Танти! А может, стоит проверить эту фиолетовую крошку с крема?»
«А как?»
«Просто зажми её пальцами. Да и не только фиолетовую, парочку другого цвета для сравнения….»
«Нет проблем!» – я не очень заволновался предстоящим анализом. Просто полагаясь на очередной приступ любопытства риптона. Наковыряв в своем креме несколько крошек сладкой, разноцветной посыпки, я незаметно взял их левой рукой и зажал пальцами. Через две минуты я не выдержал и спросил:
«И долго мне так ещё сидеть? Хорошо хоть правая рука свободна….»
«Да?! – обрадовался Булька. – Сейчас и её задействуем. Мне нужен желудочный сок!»
«Да где ж я тебе его возьму?!» – чуть ли не вслух воскликнул я.
«Приложи правую руку ко рту, к верхней губе, и как бы почёсывай её. Дыши носом и не делай круглые глаза….»
В тот же момент что‑то неприятно скользнуло по гортани, чуть не вызвав у меня рвотный рефлекс, а через несколько секунд риптон скомандовал:
«Руку можешь убрать!»
«А зачем тебе сок?» – мы переговаривались, и при этом я умудрялся не упускать нити разговора за столом и даже участвовать в нём.
«Да так, на всякий случай. Большинство шариков оказалось обыкновенным сахаром с добавлением пищевых красителей. А вот фиолетовый, семенем какого‑то плода….»
«Скорей всего какая‑то специя с приятным запахом. У нас много используют для этого разных семян из растений со всей Галактики».
«Да? И что, в каждой такой семечке всегда по доброй сотне спящих вирусов?»
«Вирусов? – теперь и я уже заволновался. – Но раз они спящие, то и опасности никакой не представляют?»
«Хм! – похоже, что результаты анализа всё больше Бульке не нравились. – Это они раньше спали….. А когда я их поместил в твой желудочный сок…. Они проснулись! Да как интенсивно! Кошмар! Танти! Их метаболизм несовместим с человеческим! Срочно бей тревогу! Никто не должен съесть эту гадость!»
Я тут же вскочил и поднял вверх правую руку:
– Внимание! Мне только что поступило сообщение по внутренней связи! Провели анализ крема, которым украшали десерт. И, как это ни банально звучит, обнаружен рядовой сальмонеллез. Поэтому настоятельно не рекомендую, есть крем с десерта. Если кто уже его попробовал, придётся принять несколько таблеток, а то и сделать промывание желудка. Итак: кто уже ел этот крем кроме виконтессы Освалии?! – а к сидящей рядом тётушке я обратился более тихо: – Не волнуйтесь: просто попались плохие яйца.
Несколько человек из гостей подняли руки, затем ещё несколько, но с большей неуверенностью. Среди них оказались и герцог Давид Рибенгол и генерал Влад Савойски. Одновременно я сделал условный знак начальнику охраны, который стоял у дверей и слышал каждое моё слово. Лишь только он осознал мою команду, сразу исчез за дверью. Если гвардейцы успеют, то ни один подозреваемый человек из гостиницы не ускользнёт. И наверняка сразу подключатся все прочие службы охраны и наблюдения.
В зале повисла напряжённая тишина, и мой голос прозвучал как‑то сорвано:
– Временно пострадавшие пусть пройдут в гостиничный медпункт и там примут необходимые таблетки. И скорей возвращаются за столы….
Но моего оптимизма никто не поддержал. Праздник окончился таким неожиданным событием. Хотя обстановку разрядила тётушка Освалия, когда на восклицание своей дочери:
– Ой! Мне кажется, я весь крем съела! Что теперь будет?!
Она ответила:
– Ничего страшного, дорогая! Хороший понос тебе не помешает!
А с Булькой я переговаривался постоянно:
«И как уничтожить эту гадость?»
«Пока не знаю. Но с уверенность могу сказать: пока от них смертельной опасности не исходит. Скорей всего они должны пройти определённый инкубационный период. И только потом начнётся скоротечная, возможно, атака на организм человека».
«А как со мной дела?»
«Тебе ничего не грозит. Съесть ты ничего не успел. Я держу остальной вирус в изолированной капсуле на твоём запястье. Если вирус активируется, я тут же от него избавлюсь….»
«Но как вымыть вирус из желудка тех, кто ел эту фиолетовую посыпку?!»
«Поднимай на ноги все ваши службы. Хоть какие‑то данные по этим семечкам да найдутся. Можем вполне успеть обезвредить опасность прямо в организмах. Да и я не буду тратить времени даром. Только для более плодотворной моей работы находись рядом с полным набором средств и препаратов антивирусного назначения. И давай мне нужное вещество для эксперимента. Понял?»
«Сделаю!» – пообещал я и тут же включился в круговерть возникшего ажиотажа. Что и говорить: суматоха поднялась невероятная. Но все действовали чётко, сложено и организовано. Мои команды выполнялись без глупых переспрашиваний и удивлённых физиономий. Всё‑таки большинство приглашённых подтвердили мнение о себе, как о людях незаурядных и совершенно не подверженных панике. Даже те четверо кандидатов со своими сопровождающими, с которыми мы познакомились на приёме у принцессы. А уж герцог Рибенгол с генералом Савойски первыми выполняли все приказы, подавая остальным пример послушания и желания содействовать собственному выздоровлению.
Ведь каждый прекрасно понял, что таких глобальных промываний после употребления некачественных яиц не бывает. Даже Амалия стоически выдержала все процедуры, уколы, капельницы и переливания крови. Без сомнений, тётушка Освалия вообще держалась молодцом. Лишь один раз у неё вырвалось нечто ей не присущее. Да и то, скорей это происходило от её натуры. Когда мы с Кортом забежали навестить её в палату, она резко спросила:
– Поймали!?
– Кого?! – стал прикидываться я непонимающим.
– Кого, кого…. Сальмонеллез!
– Ещё нет, тётя! – помог мне Корт.
– А как поймают, так вы ему… яйца обязательно, что бы вырвали!!!
– Да что вы так, тётя…? – немного растерялся виконт.
– Желание умирающей – закон! – заголосила тётушка Освалия. И если бы не многочисленные капельницы, она бы вскочила и сама понеслась отлавливать мерзкого Сальмонеллеза. Успокоенный её боевым духом я вытолкнул Корта за дверь и уже оттуда крикнул:
– Да вы ещё и нас переживёте! И почему «ему»? Может это «она»?
– Да я ей, су…!!! – хоть я и успел захлопнуть дверь, но ругательства слышны были по всей длине коридора. Разозлилась тётушка не на шутку!
А ведь доберись она до того продажного прыщавого поварёнка, который подкрасил крем фиолетовой посыпкой, тот бы точно неполноценным остался. Его выявили сразу же. Просто он ещё не успел сбежать, да и не сильно торопился. Нанявшее его лицо уверяло, что у него есть как минимум десять часов для неспешного ухода. Скорей всего отравители и не подозревали, что мы можем так быстро выявить опасность. Хоть десять часов – ничтожно малое время в таких случаях, но проблеск надежды у нас появился. Ведь удалось сразу включить в работу лучших специалистов империи. И против неизвестного вируса стали бороться целые медицинские центры и институты.
А уж поиском остальных преступников занимались соответствующие органы и службы.
Первые сведения о вирусе мы получили только на пятом часу после отравления. Оказалось, что семечки произрастают в одной из малопригодных для жизни систем и их внутренности, попадая в желудочный сок человека, начинают размножаться в геометрической прогрессии. А когда кровь достигает определённого насыщения, часов через двенадцать, лимфа тут же густеет и сворачивается. И смерть настигает человека в страшных мучениях и в период пяти, семи минут.
К сожалению, средство борьбы с вирусом было только одно: облучить всё тело пострадавшего особым, слегка радиационным облучением. Здоровью это большого вреда не наносило, но временные неудобства вызывало: облысение, выпадение зубов и ногтей. Ну, и самое главное – надо было собрать, откалибровать и пристрелять облучающую установку. А вот времени на это не хватало. Вот тут то и пригодились постоянные переливания крови, а также мощные пожиратели вирусов, искусственно созданные ещё несколько веков назад в соседней системе Блеска. Пожирателей спешно доставили из лучшего, среди подобных заведений, медицинского института. Хорошо хоть сам институт находился в Старом Квартале.
Но самое главное – успели! И пожиратели вирусов, и постоянное переливание крови сделало своё дело. Хотя лишь на четырнадцатый час началось облучение инфицированных. Пять минут – и человек здоров. Следующий! Пять минут – и увозят в свою палату. А к вечеру пострадавшим разрешили ходить и принимать посетителей.
Амалия рыдала без остановки. С той самой минуты, как узнала, что может облысеть и лишиться зубов. И если бы не сиделка, в роли которой находился Граф Шалонер, то и в истерику могла впасть. А так он её успокаивал, убеждал в полной безопасности и даже пытался развеселить многочисленными шутками.
Тётушка Освалия рвалась кого‑то искать, разоблачать и лично карать, но тут уж ей смог противостоять только её брат, отец Корта. Он просто снисходительно выслушивал ругань сестры и силой укладывал обратно в постель.
Но больше всего расстраивался Булька. И мне пришлось приложить немало усилий для восстановления душевного равновесия своего товарища риптона. Ведь тот себе возомнил, что это на нём лежала прямая обязанность найти быстрое и безболезненное средство против вируса. А он не справился с таким простым делом. Сам удивляясь: почему у него ничего не выходит. Что он только не перепробовал, ничего у него не получалось. И лишь после облучения всех пострадавших он впал в странную апатию и пессимистическое уныние. И порой замолкал надолго. Толи, занимаясь самобичеванием, толи, отдыхая после бессонных суток.
К сожалению, с такими крупномасштабными спасательными процедурами не удалось избежать огласки для широкой общественности. И это вдобавок к тому, что моё имя и так повторяли на каждом углу. Теперь же вообще поднялась настоящая волна возмущения. И чуть ли не половина всех средств массовой информации прямо обвинили имперскую службу безопасности в полной бездеятельности и разгильдяйстве. А некоторые пошли ещё дальше и всю вину за происходящее взвалили непосредственно на принцессу. Вот тогда то и стало попахивать крупным политическим скандалом. Ведь разным демагогам и оппортунистам лишь дай повод для критики правящей династии, а уж они постараются раздуть из мухи слона. А то и нескольких слонов. Встала необходимость выработки каких‑то мер для успокоения общественного мнения. Мы и так все единогласно решили, что с популяризацией имени Артура Аристронга мы явно перестарались. Следовало срочно отвлечь от себя слишком уж пристальные взгляды. А как это сделать? Правильно! Эффектно выставляя на сцену другую, не менее популярную личность!
Поэтому забот у меня прибавилось: на орбите вокруг Оилтона висела космическая яхта миледи. На борту которой находились мои друзья, рвущиеся мне на помощь. К сожалению не имеющие для этого возможности: диспетчерская служба отказала в посадке на планету. И тут же всплыла главная причина этого: служба безопасности потребовала от Синявы выдать находящегося возле неё Малыша для «выяснения некоторых формальностей». Миледи естественно отказалась, с гневом потребовав разговора лично с принцессой Патрисией. Но эсбешники явно что‑то затевали, ссылаясь не неимоверную занятость первой дамы империи и продолжали гнуть свою линию. Причём вся эта шумиха проходила в полной тайне от всех и вся. Нужно было это использовать, и наша команда спешно продумывала предстоящие действия. Лучшим предложением мы посчитали устроить грандиозную сенсацию о самом факте прибытия Синявы Кассиопейской на Оилтон. А потом уже и саму торжественную встречу непосредственно в столице. Ведь как‑никак, а она настоящий герой Галактики. А не какой‑то там рядовой барон, которого никак не могут прихлопнуть неуклюжие наёмные убийцы.
Для исполнения нашей задумки я после обеда срочно собрал оставшихся в здоровых семь корреспондентов из своей избранной десятки (трое не устояло перед искушением попробовать вкусный крем) и провёл с ними короткую беседу при закрытых дверях. Лучшие из лучших не опровергли моего высокого мнения об их понятливости. И уже к вечеру информационная бомба взорвалась в столице Оилтонской империи.
Нельзя сказать, что обо мне сразу забыли или перестали предлагать вниманию публики каждый рассекреченный день моей ещё весьма непродолжительной жизни. Репортажи таки пестрели моими фотографиями и кадрами с моим участием. Но на передовые шапки пошла информация о молодой героине Галактике. И о том, что её осмеливаются не пускать на столичную планету. Это конечно тоже не популяризировало правящую династию, но службе безопасности удалось свалить всю вину на диспетчерские службы космопорта. Найдя несколько стрелочников и ссыпав на их голову все брошенные шишки.
Сразу после торжественного ужина на очередной аудиенции, на телеэкранах появилось счастливое личико наследницы звездного престола, и народ услышал радостную новость: Синява Кассиопейская приняла приглашение принцессы Патрисии посетить Оилтон с визитом дружбы и налаживания добрососедских отношений. И в данный момент, несравнимая с себе подобными яхта миледи, уже совершает посадку на столичный космодром. На завтрашний день назначен торжественный приём в честь героини Галактики. Который устраивает сам император Януш Второй. Будет вестись прямая трансляция из зала торжественных церемоний.
После этого продолжилась трансляция из бального зала, где с принцессой вновь станцевало несколько счастливчиков.
За кадром осталась паническая метушня служб безопасности по поводу розыска всех данных про каждый день жизни, как самой миледи, так и всех членов её экипажа. Но особенное рвение проявилось в отношении двух человек, которые были названы личными друзьями молодой героини и которым принцесса была вынуждена пообещать полную неприкосновенность. А именно: Малыша и Арматы.
Именно такую информацию удалось подслушать нашему подпольщику Николя. Он два раза удачно нарвался на продолжительные переговоры и обсуждения в имперском узле связи. Там чуть ли не ссорились, отправляя в разные стороны секретные депеши и указания. Громкие и бурные разговоры легко давали полную информацию. Вдобавок ещё и получасовые переговоры принцессы с братом императором тоже удалось подслушать.
И по всем данным получалось, что служба безопасности очень бы хотела допросить и Малыша и Армату. Да не просто допросить, а ещё и под действием домутила. Хотя сами не знали конкретно: что же моим друзьям можно инкриминировать. Ведь официально к ним не могли предъявить и мизерных обвинений. Самое главное, что о профессоре Сартре вообще не упоминалось ни слова. А значит, сведений о нём не просочилось. Всё‑таки Малыш сумел его личность замаскировать отменно и без лишних подозрений. Сартре тоже времени не терял и работал с полной самоотдачей. В результате чего наши ребята, да и сама миледи могли без опасения проходить любые дознания. В том числе и под домутилом. Уже поздно ночью мы пытались придумать, как бы на подобные средства умственной защиты настроить и всех ребят находящихся в столице. Но не смогли подобрать приемлемый вариант. Уж больно опасно было ступать профессору на землю Оилтона. Поэтому он пока оставался на орбите, в одной из самых больших планетарных ботов, приписанных к яхте. С ним же находилось и добрая часть экипажа, что вообще то показалось многим очень странным. Но Синява Кассиопейская даже не сочла нужным пускаться в объяснения, сославшись на её личный корабельный устав.
Уже глубокой ночью, когда мы устроили очередное краберное совещание, Алоис настоятельно порекомендовал мне найти возможность попасть на утренний приём в честь миледи. Таким образом, появлялась официальная версия непредвиденного «знакомства» всех друзей, прибывших на яхте, с бароном Артуром Аристронгом. Только вот приглашение должно исходить либо от принцессы, либо от самого императора. Так как самому напрашиваться не стоило, слишком подозрительно может выглядеть подобная ретивость.
Вот только долго мы не могли найти человека, который бы подсказал о моём крайне важном присутствии. Ну не было у нас в окружении принцессы своих проверенных людей. Да ещё и к мнению которых, она бы внимательно прислушивалась.
Удачное решение подсказал Малыш:
– Танти, ты я вижу, в полной мере используешь средства массовой информации. Почему бы тебе и сейчас немного не подкорректировать их деятельность? Шепни ты им о своём горячем желании лично познакомиться с отважной исследовательницей космоса, и они твой шёпот превратят в такое эхо, что принцесса сама будет уверена, что это ей пришла мысль пригласить скандально, и печально, и популярно известного барона на приём к императору. А?
– Вообще то…, должно сработать!
Семь коротких разговоров по краберу и наутро все газеты запестрели обширными статьями, в которых общественность выражала надежду увидеть на приёме самых знаменитых, прославленных и популярных людей империи на предстоящем приёме. Списки широко варьировались по политическим, титулярным или экономическим склонностям и мотивам, но во всех без исключения фигурировало имя Артура Аристронга. Где на первой строке, где на второй, но во всех списках не ниже десятой позиции. Хоть сами списки имели за тысячу вариантов. Попробовали бы после такого конкретного выражения чаяний народа не пригласить меня самым первым!
И уже в одиннадцать утра моему секретарю поступило официальное приглашение из канцелярии императора Януша Второго.
На предстоящем приёме Малыш собирался не просто появиться под защитой данного слова, но ещё и «заработать» для себя неимоверное количество баллов истинного патриота и радетеля за благо родной империи. И полностью снять с себя все нелепые подозрения неизвестно в чём. Конечно, его личные отношения с миледи, которые мне пока не хотелось обсуждать по краберной связи, зашли настолько далеко, что скорей всего на моём товарище придётся поставить жирный крест. Не в том смысле, что мы перестанем дружить, а в том, что он вряд ли продолжит выполнять свои прежние обязанности. Для роли бойца и члена любой военной группировки он фактически мог стать совершенно непригоден. Но вот для общего блага империи собирался сделать в будущем намного больше, чем мощная ударная команда десантников. Ибо он настолько вошёл в доверие к Синяве, что та призналась в том барон Монклоа, самый богатейший человек Галактики, владелец «Железного потока» и завода‑планеты по производству космических кораблей приходится ей дедушкой по материнской линии. И она у него единственная внучка. А яхта – самый дорогой подарок в истории всех миров – любящий дедуля подарил внучке на день восемнадцатилетия.
Меня самого чуть ли не током проняло от таких сведений. Которые Малыш повествовал с отсутствующим и чуть ли не равнодушным видом. Даже Булька вышел из своего замкнутого состояния и принялся за интенсивный массаж всех доступных ему участков моего тела. Такой горячительной, вернее приятно щекочущей оказалась эта новость.
Мало того! Миледи уже и успела переговорить со своим дедушкой, и тот дал предварительное согласие на размещение нескольких заказов от оилтонского адмиралтейства на строительство боевых кораблей. А Синява, в целях повышения значимости Малыша в глазах всей империи, настояла, что бы он приписал себе подобную заслугу и внёс предложение о сотрудничестве императору лично.
А от подобных предложений не отказываются. И, как минимум, будут обязаны возвести Малыша в звание национального героя. Как минимум на неофициальном уровне. Потому как разглашать такие вещи всё‑таки не стоит. Поначалу…. Вот если корабли построят, и они таки поступят на вооружение адмиралтейства, вот тогда…. Тогда все и так умрут от зависти и страха. И можно будет ставить Малышу платиновый бюст в Пантеоне Славы. Но, когда это ещё будет….
Заодно под геройскую реабилитацию попадал и Армата. По легенде он всё время находился рядом со своим товарищем счастливчиком и тоже прикладывал руку к достигнутому вовремя поданными правильными советами. А значит, потенциально не имел возможности общаться с врагами империи и запятнать свою честь неприглядными деяниями. Что нам и требовалось на данном этапе.
Сама же миледи внесла ещё одно предложение: сразу на приёме пригласить принцессу осмотреть яхту. А я, зная страсть Патрисии к подобным вещам, горячо поддержал эту идею. Ведь достаточно первой даме империи побывать внутри и узреть все новейшие чудеса космостроения, она простит Малышу и Армате всё на свете и будет с них пылинки сдувать собственноручно. Вернее: собственногубно! Или, всё‑таки «ручно»? Неважно, главное для всех открывались невероятно заманчивые перспективы.
В моей голове крутился хоровод из мелькающих цифр. Так и хотелось подсчитать те финансовые выгоды, которые получит Оилтонская империя от сотрудничества непосредственно с бароном Монклоа. Но даже те огромные суммы, которые выплывали в итоге, могли оказаться мизерными. И сильно отличаться от того, что могло получиться в реальности. А значит…. Ладно, поживём – увидим!
Утром мне удалось поспать несколько часов и привести свой организм в относительный порядок. Да и Булька вышел из кризисного самобичевания и всерьёз занялся моим телом. Приговаривая о пользе постоянного медицинского контроля и чуткого руководства действиями усталого пациента.
Но самое главное – риптон всё‑таки сильно продвинулся в своих теоретических исследованиях в области борьбы со зловредным вирусом. И создал некую формулу, согласно которой истребление агрессивных человеческому телу вторжителей, можно уничтожать прямо в организме весьма простым химическим составом. Ещё один состав Булька разработал для более эффективного выявления любого вируса. В последнем случае не надо было бы на начальной стадии извлекать из тела капельки желудочного сока. Вот только для дальнейших экспериментов необходима целая уйма самых различных химических и фармакологических ингредиентов. А для этого надо было или мне находиться в лаборатории несколько часов безвылазно, или дать полную свободу передвижения в такой лаборатории самому риптону. Само собой разумеется: оба варианта пока не могли осуществиться и Булька донимал меня лишь теоретическими размышлениями.
Когда я стал выбирать костюм, соответствующий предстоящему во дворце приёму, в номер постучался мой начальник охраны и его визит доставил мне массу новых размышлений.
– Ваша Светлость, главный следователь имперской прокуратуры прямо‑таки требует личной встречи с вами. Пугая меня всеми карами вплоть до ареста….
– Ареста меня или вас?
– Нас обоих!
– И по какому вопросу такая настойчивость?
– Предполагаю, что он хочет выяснить подноготную вашей моментальной реакции на попытку отравления и неправдоподобно верное предположение насчёт опасных для человека вирусов.
Всё это время следствие велось полным ходом и уже несколько человек раскрывало свои тайны под воздействием домутила. Организаторы покушения явно повели себя слишком самонадеянно, решив, что главный отравитель спокойно покинет место преступления и тем самым обрубит все концы. Но ходом расследования я не особо интересовался из‑за острой нехватки времени. А дотошные следователи таки заинтересовались моей необычной осведомлённостью и проницательностью. Тем не менее, я всё‑таки переспросил:
– И никак нельзя от допроса уйти?
– Никак, Ваша Светлость! Как я ни старался и не оттягивал момент встречи с вами….
– И где они?
– Ждут в коридоре.
– Ладно, пусть заходят, – разрешил я. – Но сразу предупреди о моей неимоверной занятости….
– Уже предупредил! К тому же я делал особое ударение на том, что вы больше суток не спали, помогая пострадавшим.
– Тоже правильно, – одобрил я. – Но сам не уходи, вдруг нам чего уточнять придётся.
Пока начальник моей охраны ходил за гостями, я налил себе огромный бокал холодного сока и удобно разместился в кресле. Оставшись в халате для утренних мероприятий. И сок, и внешний вид должны правильно сориентировать слишком любопытных дознавателей кто хозяин не только номера, но и создавшегося положения.
Хотя появившийся вскоре старший следователь имперской прокуратуры вряд ли вёлся на такие дешёвые трюки. В отличии от молодого заместителя с бегающими глазками, которого я видел впервые, его шефа, знаменитого Энгора Бофке я знал прекрасно. За поистине бульдожью хватку и ярую ненависть ко всем преступным элементам мы его между собой называли Рексом. И врагам Рекса я никогда не завидовал. За свои пятьдесят шесть лет жизни он никому поблажки не сделал. Поэтому я внутренне заволновался: такой человек не будет зря приставать с пустяковыми вопросами. Видимо этот профессионал высочайшего класса почувствовал нечто странное и решил провести личную беседу. В своё время мы с ним были прекрасно знакомы, много раз вели совместно дела, и я даже гордился, что он меня многому научил в следовательской работе. Но именно поэтому и стоило сейчас опасаться этого старого волка и лиса в одном флаконе. Если хоть один мой ответ не удовлетворит Энгора, тот будет грызть бетон, но таки докопается до причины своей неудовлетворённости.
После короткого представления Бофке без предисловий перешёл к делу:
– Благодаря вашей инициативной деятельности, барон, удалось избежать многих человеческих жертв….
– Ну что вы, не стоит так превозносить мои заслуги! На моём месте так бы поступил каждый!
– Каждый? Вряд ли! Специалисты просто диву даются вашей оперативности и невероятным знаниям в фармакологии.
– И здесь ничего странного, господин следователь. За годы своего вынужденного отшельничества я получил более чем полное медицинское образование. И спокойно могу сдавать экзамен на звание бакалавра. Если не выше!
– Похвально! Но вот где вы научились так хорошо стрелять в падении одновременно из двух пистолетов?
– Тут уже мой отец постарался! – при этих словах я постарался украсить своё лицо самой радостной и бесхитростной улыбкой. – Для моего обучения он порой находил неимоверно талантливых учителей.
– И вам не жалко своего родственника Борю Лейквиса?
– С какой такой стати я его должен жалеть?!
– А почему вы сразу обратили внимание на фиолетовый шарик?
– Тётушка Освалия с первого взгляда на крем заподозрила неладное….
– Но вы то, как связали её опасения со смертельным вирусом?
– До сих пор точно не уверен, но скорей всего где‑то раньше вычитал про эти фиолетовые семечки в каком‑то медицинском издании.
– И сразу сообразили отпугнуть гостей от поедания крема вымышленным сальмонеллезом?
– Не сразу! Несколько минут судорожно размышлял, как избежать ненужной паники и лишь потом, мне пришла в голову эта удачная идея….
– И как‑то слишком быстро вы организовали все силы охраны. Предвидение?
– Возможно. Ведь мне всю свою жизнь пришлось оглядываться в поисках направленного в мою сторону ствола и с опаской пожимать любую протянутую мне руку. Это уже стало моей второй натурой.
– А как вы удостоверились, что именно опасный вирус находится в фиолетовых семечках?
– Элементарно! Для этого я в своё время разработал простое химическое соединение….
И я продиктовал готовую формулу, подсказанную риптоном. А вопросы так и сыпались. Порой самого противоположного смысла и толкования. Но я отвечал с солидным спокойствием, обстоятельно, не сбиваясь на торопливое бормотание. Да и то сказать, ведь мне в моих ответах помогал Булька, а многие вопросы я предвидел заранее, превосходно зная личную тактику следовательской работы Энгора Бофке. Как Рекс ни старался, но за сорок минут, так и не смог уличить меня в сокрытии чего‑либо от следствия или искажения имеющихся фактов.
Единственно, что меня досадило, так это нежелание следователя хоть немного приоткрыть завесу над именем самого главного подозреваемого. Как я понял, его собирались схватить с минуты на минуту. Единственно, на что мне намекнули, так это на то, что преступник скорей всего работает совсем с другого направления. И руководствуется совсем другими мотивами убийства. Поэтому ещё неизвестна конкретная цель или намечаемая жертва отравления.
А в остальном, мой имидж не пострадал и остался на должном уровне.
Причём, всё время беседы я попивал охлаждённый сок, чем довёл следователей до состояния путников в пустыне. Губы их пересохли, и они уже с трудом сдерживали свои попытки хоть как‑то их увлажнить не менее сухим языком. А молодой заместитель Рекса так и порывался несколько раз попросить, а то и потребовать чего‑то прохладительного. Но нарвался на такой гордый и строгий взгляд своего шефа, что тут же покорно сник и старался больше не смотреть на мой увлажнившийся конденсатом бокал.
– Ну что ж, барон, – Энгор Бофке встал и стал прощаться. – Приятно было с вами пообщаться. Не скрою: вы подтвердили всеобщее о себе мнение как о человеке незаурядном, с самыми разными умениями и познаниями. Такие люди у меня всегда на особом счету и я стараюсь не терять их из своего круга доброжелательного внимания.
Ха! Знаю я его «доброжелательное внимание»! Теперь до конца жизни имя барона Артура Аристронга войдёт в список старшего следователя под графой «Невероятно одарённый человек!» А значит и весьма потенциально опасный. И досье на таких людей велось с удивительной пунктуальностью и особой тщательностью.
– И мне был приятен ваш визит! – соврал я, и глазом не моргнув. – Всегда рад помочь следствию. По мере моих скромных возможностей.
– Да, да! Я особо отметил неимоверное желание сотрудничества! – ядовито улыбаясь, добавил Рекс. – Особенно у вашего начальника охраны.
– Увы! Служба у него такая. За что я и плачу ему постоянно премиальные.
Спина уходящего следователя напряглась и раздалось возмущённое хмыканье. Но допрос на том всё‑таки закончился. И я спешно стал одеваться на торжественный приём.
В приглашении указывалось, что моя свита может состоять из трёх человек. И лишь я проснулся, сразу отдал соответствующее распоряжение секретарю. Поэтому окончательный состав моих попутчиков мог утвердиться лишь после соответствующего разрешения медиков. Ибо двоих в свиту я уже зачислил: графа Шалонера и виконта Корта Эроски. С минуты на минуту обещался явиться Цой Тан и сказать вердикт врачей по поводу Амалии. Все пострадавшие уже сегодня утром разъехались по своим домам во вполне сносном состоянии. Им лишь предписывалось проходить обязательные процедуры по укреплению волос, дёсен и кальцевидных наростов организма. Пока ни у кого ничего выпадать не начало, да и медики обещали существенно приостановить этот процесс, вызванный весьма неприятным облучением. Но одно дело находиться в спокойной домашней обстановке, а другое: выдержать напряжение самого высокого по рангу официального приёма.
Поэтому мои друзья должны были вначале обстоятельно проконсультироваться у врачей, и лишь потом радовать опечаленную предстоящим облысением красавицу.
Я уже был в полной парадной готовности, когда в номер влетел запыхавшийся Цой Тан:
– Разрешили! Они уже собираются и встретят нас возле дворца!
– А я уже и не надеялся: прикидывал другую кандидатуру. Всё‑таки такое перенести….
– Да я тоже сомневался, но врачи заверили, что положительные эмоции Амалии пойдут только на пользу! А когда Корт позвонил в поместье и сказал кузине готовиться к приёму, то резко отстранился от крабера, а потом ещё с минуту недоумённо спрашивал: «Что случилось?! Ответьте, хоть кто‑нибудь!» И лишь потом крабер подобрала тётушка Освалия и скорбно сообщила: «Моя дочка сошла с ума: прыгает до потолка и орёт как полоумная!» Виконт помчался за Амалией, а я сразу к тебе.
– Главное, что бы моя любимая актриса и вправду не ударилась головой об потолок….
– Барон! Как вам не стыдно так говорить о моей…, – высоко пафосная речь фальшивого графа прервалась в поисках подходящего определения, и я воспользовался паузой:
– Пусть даже и вашей невестой! Но, граф, не забывайте о своём титуле! Ты что, собираешься на приём в этом …, э, с позволения сказать, костюмчике?
– Конечно! Светло бежевая ткань костюма очень гармонирует с алой рубашкой и синим галстуком. Модельеры уверяли меня, что это самое модное сейчас цветовое сочетание.
– Ну, знаешь ли! Это всё‑таки приём самого императора!
– Подумаешь! – граф беззаботно повернулся несколько раз перед зеркалом. – Хоть кто‑то должен будет разрядить излишний официоз.
– Хм! Возможно, ты и прав…, – задумался я на мгновение. – Может мы и это, используем на благо общего дела…?
– Обязательно используем!
– Ну, тогда в путь?
И мы, окруженные плотным строем моих охранников, устремились к баронскому флайеру. Он находился в подземном гараже, как мне объяснили на ходу, из‑за небольшого ремонта одной из систем навигации. И уже на подходе непосредственно к самому аппарату, мы разминулись с тремя веселящимися техниками. Тем было наплевать, что кто‑то куда‑то спешил, и они даже не обращали внимания на ругающегося им вслед водителя.
– Они что‑то недоделали? – строго спросил у недовольного водителя начальник охраны.
– Да нет, неисправность устранили! Но за время ремонта прямо достали меня своими розыгрышами и подколками. Чуть ли не издевались! Так и хотелось им в пятак заехать!
– Не горячись…, – начал, было, я, но тут мне на память пришла одна памятная боевая операция, где мы с Малышом тоже изображали невероятно весёлых и радостных техников и под этот невинный шум изрядно подпортили штурмовой космобот одного предателя‑дегенерата. Взлететь то он взлетел, а вот при посадке о твердь скальную и размазался. Поэтому я резко повернулся и со всей внимательностью присмотрелся к спинам удаляющихся техников. Вроде ничего подозрительного: шаркающая походка гражданских увальней, сутулые, инструментами размахивают, словно школьники портфелями…. Стоп! А вот это уже непрофессионально! Я повернулся и встретился с вопросительным взглядом начальника охраны:
– Проверь их!
Тому повторять нужды не было. С четырьмя гвардейцами они за двадцать секунд, без единого топота догнали шумно веселящихся техников у самого выхода на внутреннюю лестницу и взяли в плотные тиски. На помощь тут же подоспело еще несколько человек из рассеянных повсюду вспомогательных сил агентства «Спина» и заподозренных в криминале ремонтников увели во внутренние помещения.
Мы же тем временем не предпринимали никаких действий и стояли на месте. Лишь граф не выдержал:
– Честное слово, надоело! За каждым кустом скоро будут мерещиться наёмные убийцы!
– Увы! Лучше перестраховаться и выглядеть круглым дураком, чем не менее круглым, но уже мёртвым, идиотом! – излагал я простые житейские истины. – Вот, например: не расскажи тётя Освалия о странной посыпке в креме, и сейчас мы бы все прохлаждались в комфортных холодильниках столичного морга….
– Святые электроны! – побледнел мой товарищ. – Ну, у тебя и сравнения!
– И везде желательно сразу предположить худшее, чем потом портить себе кровь лишними усилиями для спасения. Если техники и в самом деле чистые, скоро будем во дворце. Если в чём‑то не понравятся нашим службам охраны – то мы тоже скоро будем на месте назначения. Но! Заметь: с какой большей уверенностью мы там будем!
– Похоже, – перебил меня мой товарищ, – Ты как всегда оказался прав!
Я тоже повернулся к приближающемуся бегом начальнику охраны. Тот был порядочно бледен от переживаний:
– Моя вина! Не усмотрел! Действительно не те! Даже ума не приложу, как они так всё подстроили. Один попытался съесть какую‑то дрянь и покончить самоубийством. Обещают откачать. А двое бьются в истерике….
– Ладно, пусть этим занимаются другие! И предупреди: пусть все держат язык за зубами! Без болтовни! И давай другой транспорт: не опаздывать же из‑за таких мелочей. А кто виноват – разберёмся позже!
По дороге все находились в напряжённом молчании. А видя мою раздражительность даже граф не решался разрядить обстановку шуткой. Я же спешно продумывал те меры, которые следовало предпринять в целях собственной безопасности в ближайшее время. И злился ещё больше. У них что, этих драных убийц, спортивный интерес на мою личность? Кому они и что пытаются доказать? Насколько я знал, личное обещание почти никогда не заставляло убийц продолжать выполнение заказа, если оговорённый гонорар окажется под сомнением. А Зел Аристронг почти завершил штурм замка шурина предателя. Уже и труп врага продемонстрировал в специальном выпуске новостей. А Боря Лейквис тоже скорей всего доживает последние недели, пусть месяцы, перед казнью. Так что платить больше некому. Вроде как…. Неужели есть другие враги, желающие захватить такие вожделенные в экономическом плане планеты? Если да, то кто они? И как их выявить и разоблачить?
Или всю оставшуюся жизнь баронам Аристронгам придётся жить в тайных бункерах и прятаться от радостей жизни? Кошмар, а не жизнь! Неужели я дал барону опрометчивые и неисполнимые обещания?
Опоздали мы минут на двадцать, почти все приглашённые уже находились во внутренних анфиладах дворца. Нас это не смутило, так как мы прибыли вполне допустимо укладываясь в реальное время. Разве только места не удастся занять более выгодные и часто попадаемые в объективы телекамер.
О чем со слезами сразу же заявила подпрыгивающая от волнения и нетерпения Амалия. Деликатно намекая на неприемлемые в таких случаях оправдания. Граф Шалонер по‑хозяйски обнял её за талию и шёпотом проговорил суть последних событий. После чего Амалия тут же успокоилась. А тут ещё и Корт утешил кузину логическими выкладками:
– Да ты только посмотри: и так все камеры теперь направлены только на нас! Мне кажется, и приём не начнут, пока его Светлость, барон Артур Аристронг не займет со своими друзьями надлежащее ему место.
– Так ведь все лучшие места уже заняли! – несмело улыбнулась его кузина.
– Где бы мы не расположились, лучшие операторы будут снимать только нас, Императора с принцессой и Синяву Кассиопейскую.
– Ещё бы! – поддержал его граф. – Они то знают, как заработать на таких репортажах.
– Кстати! – Корт Эроски жестом собрал все наши головы вместе. – У меня для вас одна хорошая новость: арестован главный зачинщик и инициатор заражения вирусом….
– И кто же он?! – в один голос воскликнули мы втроём.
– Один из прибывших вместе с нами кандидатов!
– Не может быть!!!
– Ещё как может! Парень то похоже психически неполноценен, а помехи на своём пути привык устранять самыми грязными способами…. Наследственное: папа у него славился плохой репутацией, крупный мафиози. Уже давно пристрелили, так сынок продолжил фамильное дело….
– Вот это – да! – протянул граф Шалонер, глядя на меня круглыми от уважения глазами. – Теперь то уж точно ставки на тебя поднимутся стократно!!!
– Только этого мне не хватало! – это высказывание откровенно вырвалось из самой глубины моей уставшей души. – Если у моего отца два врага, то у меня теперь их тысячи!
– Неправда! – с достоинством возразил мне виконт. – Моё имя можешь вычеркнуть из этих списков!
– Извини! Я совсем не имел в виду тебя! Такой человек как ты…!
– Ты будешь оправдываться или всё‑таки пройдём во дворец?! – напустил Корт на себя притворную ворчливость и раздражительность. – Ну и жизнь пошла! То тебя травят, то оскорбляют, то на приём к императору не ведут! И он ещё мечтает о ручке божественной и несравненной принцессы Патрисии?! Что за человек!

Глава четвёртая
Сердцу не прикажешь

Во дворце действительно нарождалась паника, но только среди распорядителей. Оказывается, меня заранее запланировали усадить на определённое место, и не хватало только моего присутствия. А я, мало того, что опоздал, так ещё и затеял неспешные разговоры со своими друзьями на дворцовой площади.
Тут же на ходу на нас посыпались напоминания о самых основных правилах этикета. И опять делалось ударение о неприемлемости первыми начинать разговор с императором, принцессой и почётной гостьей Синявой Кассиопейской. На что Цой Тан высказался весьма возмущённо:
– Так нам даже и поговорить не с кем будет?! – чем вызвал моральный шок у семенящего рядом главного распорядителя.
Когда мы входили в самый большой и величественный зал императорского дворца, герольд огласил наши титулы и имена. Опять таки поставив меня на первое место, а графа Шалонера и виконта с виконтессой Эроски перечислил как сопровождающих лиц. Затем нас провели и тщательно «установили» на заранее отведённое место возле самого трона. Сказать, что все уже находящиеся здесь приглашённые смотрели только на нас – значило ничего не сказать. На наших телах должны были появиться дыры, как минимум от потёртостей. Особенно поначалу. Затем напряжение немного спало, и гомон негромких голосов возобновился с прежней силой. Мы тоже позволили себе перекинуться несколькими фразами.
– Ой! Мои щёки так горят, что скоро дым пойдёт! – Амалия раскрыла веер и принялась интенсивно им обмахиваться. – Как они на нас смотрели!
– Попробовали бы они не посмотреть на самую красивую девушку в зале! – горделиво произнёс граф Шалонер.
– А я думал, что самая красивая ещё здесь не появилась! – при этом Корт демонстративно обернулся и посмотрел на возвышение с троном.
– Я хоть и маленький, но обязательно отлуплю твоего кузена! – пообещал Цой Тан хорошо слышным шёпотом. – Он у меня договорится!
– И то правда, виконт, – я постарался вложить в свой голос как можно больше иронии, – Ну, сколько можно нескромно желать ту, которая тебе не светит? Пока не поздно осмотрись в зале и поищи достойную замену. Ведь время идёт….
– Не слушай его, Корт! – Амалия ободряюще улыбнулась. – Это обычная психическая атака: даже барон не сможет с тобой конкурировать….
– Ага! – саркастически воскликнул виконт. – Ещё одно, два покушения и не будет нужды проводить дальнейший отбор на выносливость, силу и выживаемость в экстренных ситуациях! Такая насыщенная приключениями жизнь не сравниться с искусственными экзаменами и испытаниями. Если бы я мог предвидеть подобное, то сам бы сымитировал на себя с десяток покушений. И без больших трудов выиграл бы главный приз!
– Но я, из‑за этих покушений, на всю жизнь могу остаться лысой! – справедливо возмутилась Амалия.
– Увы! Ради такой высокой цели, – виконт с наигранным вожделением посмотрел в сторону трона, – Даже твоих волос не жалко!
– Ах ты, негодник! – девушка пребольно ущипнула своего кузена за бок. – Я за него болею, переживаю, а он…!
– А вот синяки на моё тело ставить не следует! – скривившийся Корт незаметно поглаживал пострадавшее место.
– Это только аванс, остальное получишь дома. А сегодня я тебе устрою! Барон, – доверительно зашептала мне Амалия. – Если я начну вас поддерживать, на какую финансовую поддержку я могу рассчитывать с вашей стороны?
– Мм…, э…? Тысячу галактов!
– Даю две! – тут же отозвался виконт.
– Три! – коротко выдохнул я.
– Четыре!
– Пять!
В общем, мы славно коротали время в ожидании главных участников приёма. Когда суммы достигла астрономических высот, Амалия с гордостью и самодовольством похвасталась графу Шалонеру:
– Вот так умные девушки умудряются заработать себе сказочное приданое!
– Очень, ну, очень интересно! – резко оживился граф. – А налогом такие заработки облагаются?
– Да! Но только со стороны будущего супруга….
– Что вы говорите! Звучит интригующе…!
Но тут объявили о прибытии в зал императора Януша Второго вместе с принцессой и те, под звуки гимна нашей империи прошли на тронное возвышение. Дождавшись окончания гимна, император уселся на троне, а Патрисия встала с его правой стороны. На ней сегодня красовался мундир контр‑адмирала космодесантных войск, поэтому причёска были сугубо деловая: аккуратно убранные волосы, уложенные в тугой узел на затылке. Вот только на личико она не пожалела лучшей косметики и смотрелась сейчас словно сказочная куколка в немного странной для сказки одёжке.
Не прошло и минуты, как оповестили о прибытии прославленной миледи и та, в сопровождении всего двух человек, Малыша и Арматы, пошла по живому корриду между придворных и гостей императора. Звучал гимн косморазведчиков и бравурные звуки музыки весьма соответствовали настоящему моменту.
Возвышающийся на полторы головы Малыш шёл справа, от держащей его под руку Синявы и, как всегда, умело скрывал бушующие у него внутри эмоции.
Армата держался чуть сзади, сжимал в руках огромную папку, и больше походил на обыкновенного секретаря. Скромно и незаметно исполняющего свои обязанности. Когда герольд оглашал имя миледи, то моих товарищей назвали просто: «с сопровождающими!» Хотя почти все в зале знали многое о спутниках молодой героини космоса. Но вот о настоящем имени Малыша, до сих пор никаких сведений в прессу не просочилось. И уж тем более не мелькнуло ни одной верной догадки о его титуле. Патрисия само собой об этой тайне знала, да и особо доверенные лица тоже, но для широкой общественности все карты открывать не спешила. Пока ещё только раздумывая, что будет дальше? Она то ведь ещё не слышала про богатенького дедушку Монклоа! Вот будет для неё сюрприз!
Император встал с трона и спустился по нескольким ступеням к подходящей миледи. Музыка смолкла и до нас отчётливо донеслись слова приветствия Януша Второго и ответные благодарности Синявы Кассиопейской. Затем и Патрисия произнесла несколько высокопарных фраз и вполне по дружески прижалась щеками с миледи в знак особой благосклонности. Героиня Космоса тоже произнесла короткую речь и напоследок пригласила императора с сестрой посетить её яхту в любое удобное для них время. Не знаю как во всём зале, но нам прекрасно было слышно каждое слово и видно каждое движение лицевых мышц. И судя по ним, Патрисия согласилась сразу же отправиться с экскурсией на яхту миледи. Она всегда с удовольствием меняла месяц этикетных приёмов на один час непосредственного общения с новой техникой.
Далее в разговор включился Малыш. Хоть принцесса тут же хищно сощурила глаза. Пожелав императорскому семейству всех благ и процветания, он не постеснялся напомнить, что имел большую честь служить верой и правдой своему отечеству и прежнему императору. Добавив с искренней грустью:
– Жалко, что в моих услугах больше не нуждаются. Как и в услугах моего старого боевого друга, господина Арматы, – при этом он сконцентрировал внимание всех на скромно стоящем нашем товарище и более всего, на огромной папке в его руках. – Но мы не забыли родную империю и, по мере наших скромных сил, продолжаем ратовать за её процветание и усиление в галактическом пространстве. У нас имеются некоторые важные предложения для адмиралтейства Оилтонской империи, и мы хотим их высказать в менее официальной обстановке. К тому же эта информация достаточно секретна на первых порах. Поэтому прошу Ваше Императорское Величество посвятить нам с десяток минут, для делового и важного разговора.
– Ну что ж, – Януш Второй улыбнулся с благосклонностью. – Пройдёмте в бархатный альков. Я думаю, опоздание за стол не десять минут не доведёт наших гостей до голодных обмороков.
Под сдержанный смех близстоящих придворных, все пятеро двинулись в сторону весьма внушительного соседнего зала, который сплошь был задрапирован бархатом тёмных оттенков. Зал не имел дверей и находился как бы в углублении зала приёмов. Потому и назывался бархатным альковом. Там иногда проходили подобные разговоры между императором и приглашёнными гостями. И на виду у всех, и в совершенной изоляции от лишних ушей. По ходу продвижения к ним присоединились Хайнек с маркизом Винселио Гроком. Я при этом ощутил сильное недовольство. Скорей всего из‑за личной антипатии к моему преемнику на должности командира Дивизиона. Так как ни разу в жизни не усомнился в его честности и преданности. Пока.
Все семеро расположились за круглым столом в самой глубине алькова, и Малыш сразу перешёл к самой сути своих предложений. По мере рассказа император и маркиз оставались невозмутимыми, а вот принцесса и бравый вояка Хайнек стали заметно нервничать. А когда Армата раскрыл папку и стал выкладывать на стол эскизы с образцами новейшей боевой космической техники, Патрисия вскочила и просто нависла над листами бумаги, впившись в них расширенными от восторга глазами. А Хайнек, сделав несколько бессмысленных кругов вокруг стола, наконец‑то замер строго спиной к главному залу. При этом он старался как можно шире расправить плечи, закрывая стол как можно больше от взглядов любопытных гостей и придворных. И наверняка проклиная себе страшными словами, что не настоял провести подобную беседу в закрытом помещении. Уж он то прекрасно понимал важность происходящего.
В итоге: эффект превзошёл все ожидания. К концу получасового разговора даже император посматривал на всех троих чуть ли не заискивающе. А уж принцесса смотрела на Малыша как на достойного своей руки жениха. Миледи досталось ещё больше ласковых и восторженных взглядов. Словно та оказалось родной сестрой Патрисии! Не меньше! Армате, к зависти даже моей, достались дружеские похлопывания по руке, и раз: даже по плечу.
За это время, каких только догадок и пересудов мы не услышали от стоящих радом с нами приглашённых. Но никто не роптал и в голодный обморок не падал. Тем более что официанты, после чьей‑то сообразительной подсказки или команды стали разносить по залу бокалы с шампанским и прохладительным и напитками. Все чувствовали большую важность разговора, происходящего в бархатном алькове, и задавались вопросом о его сути, но никто и близко не подошёл к правильной разгадке.
Когда беседа закончилась, император лично пожал руки всем троим собеседникам, что вообще превысило все мыслимые привилегии. Принцесса тем временем сложила все эскизы обратно в папку и передала Хайнеку. А тот словно вор, вдоль стены выскользнул из зала приёмов и скрылся в неизвестном направлении.
– Словно прятать пошёл! – высказался Корт, совершенно не догадываясь и том, что знал я. Но шутку я поддержал:
– Скорей копировать побежал, и завтра на каждом столбе будет висеть то, что они так рьяно рассматривали.
– Вряд ли! – виконт выглядел сильно задумчивым. – Знаю прекрасно я этого Малыша! Такой человек карикатуры императору предлагать не будет….
В этот момент совещавшиеся вышли в общий зал, и принцесса легонько хлопнула в ладоши. Тот час раздался голос распорядителя приглашающего гостей пройти в соседний зал и сесть за роскошно накрытые для банкета столы. Извиняться, естественно, по поводу задержки никто и не подумал.
Мне же сразу бросилась в глаза та прыть, с которой Патрисия, с присущей только ей ловкостью, оттеснила Малыша в сторону и сама взяла Синяву Кассиопейскую под руку. И лично повела на почётное место, о чём‑то оживлённо переговариваясь. Уверен, разговор шёл только об одном: как бы сократить время обеда, отменить танцы и сразу устремиться на экскурсию по кораблю. Ей всегда было плевать на изголодавшихся в ожидании подданных. Хотя…. На её месте я бы поступил также!
Вот только миледи видимо, не соблазнилась на уговоры принцессы, так как часто отрицательно мотала головой. Оглядываясь при этом на своего интимного друга.
За столами тоже существовал идеальный порядок согласно «купленным» билетам и нашу четвёрку усадили, чуть ли не напротив почётных гостей. Явно проигнорировав многочисленную знать, с более прославленными титулами и с более тугими кошельками. Хотя, если бы они знали толщину моего кошелька, то смотрели бы на меня с большим уважением.
Тем не менее, нам повезло больше всех и мы даже могли слышать большинство слов, произносимых за императорским столом. Всё‑таки я правильно уловил нежелание Синявы идти на поводу у наследницы престола. Мало того, она после первого же тоста указала конкретно на Малыша и сказала:
– Подобные вопросы решает только он! За мной остаётся лишь выбор одежды, убранство комнат и составление меню.
Услышав эти слова, я чуть не рассмеялся. Сдержавшись только чудом и надолго затаив дыхание, что бы не закашляться. Это ж надо! Миледи! И так мало себе оставила?! Как бы она не переиграла?! С её то любовью командовать, она долго не выдержит притворяться затюканной овечкой. И тогда Патрисия раскусит девушку моментально. Но пока та только сильно удивилась, и обратилась таки по указанному адресу:
– Значит, всё‑таки правду о вас писали? Зачем же так ущемлять свою невесту в правах?
– Ни в коей мере, Ваше Высочество! – возразил Малыш таким голосом, что бы мы могли расслышать каждое слово не напрягаясь. – Просто мы не можем понять: зачем такая спешка?
– Мне ведь предстоит сразу после этого приёма принимать обязательное участие в следующем. Где я даю пятую по счёту аудиенцию для приглашённых со всей империи кандидатов.
– Тем более Ваше Высочество, Поверьте: для осмотра такой огромной яхты вам не хватит и нескольких часов. Я ведь прекрасно помню о Вашем пристрастии вникать во все мелочи. Поэтому завтра, с самого утра, Вы вполне успеете насладиться лучшим кораблём в Галактике. К тому же: имейте снисхождение! Мы с Арматой не были дома, чуть ли не полтора года!
– За это время у нас мало что изменилось! – надменным тоном отчеканила принцесса.
– К тому же мы просто горим желанием встретиться со старыми боевыми товарищами! – не унимался Малыш, рассматривая сидящих за столами гостей. – Я уже видел нескольких, и не дождусь той минуты, когда мы пожмём друг другу руки. Вот, например: чуть ли не рядом сидит виконт Корт Эроски, – и в тот же момент он поднял вверх сжатый кулак и крикнул в нашу сторону: – Привет, дружище!
Виконт расплылся в довольной улыбке и приятельски кивнул в ответ головой. А мой товарищ продолжал:
– Мы с ним шесть лет назад вместе на баррикадах воевали. А такое никогда между боевыми друзьями не забывается. Кстати, а кто сидит с ним рядом? Очень похож на барона Артура Аристронга. Уж не он ли?
Похоже, Патрисия сильно обиделась на Малыша за его справедливые намёки на то, что боевое братство и настоящая дружба не забывается. Вернее даже не намёки, а прямые укоры и обвинение в короткой памяти. Поэтому она проигнорировала вопрос и сделала вид, что разговаривает с императором. Но вместо неё ответил Армата:
– Конечно это он! Я ведь знаком с ним лично.
– Ой, ребята! – глаза Синявы Кассиопейской загорелись огнём восхищения. – Я тоже страшно хочу с ним познакомиться! Говорят, его прикосновения приносят удачу!
– Да кто вам такое сказал, милочка?! – не выдержала принцесса, опять присоединяясь к разговору.
– Все! Все об этом пишут! – воскликнула миледи. – Ведь на него столько покушений совершено, а ему это только на пользу идёт. Я на него даже погадала на моём «Колесе Судьбы» и мне выпало предсказание: если пригласить барона на танец, то состояние удвоится, а уже имеющаяся взаимная любовь разгорится с ещё большей силой!
– Дорогая, мне кажется, ты не нуждаешься ни в том, ни в другом! – тактично напомнил ей Малыш. А Патрисия вообще весело рассмеялась:
– Ваше колесо Судьбы, наверняка просто имеет чувство юмора…!
– Ничего, я станцую! – беззаботно стрельнула в мою сторону взглядом Синява. – От меня не убудет! А если после этого хотя бы мои счета удвоятся…. О‑о‑о!
– Мне тоже кажется, что танцевать для этого не обязательно! – в голосе Малыша послышались отлично разыгранные нотки ревности. – Капиталы можно удвоит и без этого.
В этот момент Синява Кассиопейская приоткрыла своё истинное лицо. Склонившись к принцессе, она громко, что бы все слышали, прошептала:
– Да, я забыла перечислить ещё один пункт в моих обязанностях: единолично распоряжаться своими счетами….
– Похвально! Весьма похвально! – в это восклицание Патрисия вложила уйму иронии, предназначенной Малышу, но при этом коротко взглянула в мою сторону. Хоть как ни быстротечно было это мгновение, но я его ждал и успел отреагировать коротким кивком головы. Чем вызвал весьма неожиданную реакцию с её стороны. Похоже, она сама не ожидала таких своих спонтанных действий. Но она тут же вернула свой взгляд на меня и вложила в него всю возможную злость, высокомерное презрение и настоящую угрозу. Мне не оставалось ничего! Лишь безропотно выдержать этот взгляд секунд сорок! При этом мило и счастливо улыбаясь. Потом она отвернулась и вновь тихо заговорила со своим братом.
Наши переглядывания заметили, наверное, все. Дело в том, что подобный взгляд наследницы в предыдущие годы позволял себе выдержать только Тантоитан Парадорский. И реакция окружающих проявилась весьма заметно. Малыш побледнел, у Арматы неадекватно покраснели уши, и даже Цой Тан копнул меня под столом по ноге. Уж слишком нагло я себя вёл. Хоть и не заговорил первым, но протокол всё‑таки нарушил.
«Не надо так уж слишком привлекать её внимание и провоцировать на конфронтацию! – стал советовать мне Булька. – А вдруг и среди людей существуют некие эмпатические связи?»
«В нашей среде такого не бывает! – постарался я и себя заодно успокоить. – Хотя писатели о подобном влиянии людей друг на друга пишут частенько….»
«Вот видишь! Я ведь могу даже контактировать на расстоянии с представителем своей расы!»
«Так то ты! А у нас – это пресловутые байки!»
Пообщавшись с риптоном, я вновь глянул в сторону почётных гостей и заметил поданный мне Малышом знак, который обозначал: «Кардинально сменить линию поведения!»
«Нет, ты глянь! – с полным на то правом, возмутился я. – Уже и посмотреть на принцессу нельзя!»
«Так ведь ему со стороны видней! – стал призывать меня Булька к осторожному поведению. – Ведь мы и так решили, что внимания больше к себе привлекать не стоит».
Напоминание мне показался весьма существенным, и я действительно перестроился: стал мило о чём‑то шептаться с виконтами Эроски и графом Шалонером. А на сиятельную наследницу престола так и не взглянул до конца застолья. Но та довольно часто проходилась по нашей группе взглядом. Хоть и не задерживалась на ком‑то конкретно.
Первыми из‑за столов поднялись император с принцессой, давая всем понять, что пора переходить в бальный зал. После этого Патрисия с Синявой встали на нашем пути: настойчивость миледи победила. С позволения Её Высочества я представился сам, затем представил своих друзей. После этого героиня космоса познакомила и нас со своими спутниками. Со мной Малыш знакомился особенно долго. Тряс руку и приговаривал:
– Наслышан о вас, барон, наслышан! И просто поражаюсь вашему умению выходить живым из таких сложных ситуаций!
Но самое главное: при этом он мне просигналил прикосновениями: «Не смотри ей в глаза!» Точно так мы долгое время общались на Хаосе. Я даже успел ответить: «Понял!». И тут же спешно обсудил эту проблему с Булькой. Риптон вполне резонно предположил, что принцесса может меня узнать, или просто заподозрить по взгляду. Ведь его то изменить мы никак не могли. Вернее, даже не подумали об этом! Булька тут же, по ходу дела, обещал что‑то придумать и аккуратно поэкспериментировать.
В это время Корт с Малышом дружески похлопали друг друга по плечам и сразу же ушли вперёд вместе с Амалией и Арматой. Оживлённо при этом переговариваясь. Принцесса посмотрела им вслед и обратилась к графу:
– Приятно, когда мои распоряжения выполняются дословно! – намекая на возникшие интимные связи между ним и виконтессой.
– Ваше Высочество! – пылко воскликнул Шалонер в ответ, – Разве может найтись хоть один человек во Вселенной, кто осмелится не выполнить Ваше даже малейшее пожелание?!
– Увы, граф! Таких людей полно! – в свой голос Патрисия добавила безысходной печали.
– Не может быть!
– Ещё как может! Вот недавний случай: как я не отговаривала знаменитую героиню космоса от знакомства с таким печально известным бароном, но она так со мной и не согласилась….
– Ну как можно сравнивать, Ваше Высочество?! Это ведь совсем иной случай! Я прекрасно услышал слова миледи про удачу и колесо Судьбы и могу смело подтвердить ею сказанное. С тех пор как я познакомился с бароном, мне постоянно везёт! Я даже выиграл приличную сумму в казино! А уж о появившейся в моей жизни любви, я даже повторяться боюсь! Что б не сглазить!
– Не переживайте, – заговорила Синява Кассиопейская, – Пожмёте руку своему новому товарищу, и все напасти обойдут вас стороной!
В этот момент из бального зала послышались звуки очаровательного вальса, и миледи обратилась уже непосредственно ко мне:
– Ваша Светлость! Я особо не разбираюсь в придворном этикете. Не будет это странным, если я вас приглашу на танец?
– Ни в коем случае! Только, – в этот момент я перевёл взгляд на Патрисию, – Первой на балу должна начать танец Её Высочество!
Принцесса на мгновение задумалась, глядя куда‑то сквозь меня, но в ту же секунду заговорил Цой Тан:
– Я тоже не слишком люблю придерживаться этикета! Но всегда мечтал станцевать хоть один раз в жизни с самой прекрасной принцессой во Вселенной! Разрешите? Ваше Высочество?
При последнем обращении он встал на одно колено и протянул наследнице престола свою руку ладонью кверху. Нарушением это было конечно грубейшим. Стоящий за плечами Патрисии Хайнек даже фыркнул от возмущения. Но Её Высочество мило улыбнулось, и вложила свою ладошку в руку Шалонера:
– Ох, граф! Мне кажется, вы воспитывались в кругу самых способных придворных льстецов! А с таким талантом можно сделать головокружительную карьеру!
– Увы! Выше Высочество! – граф Шалонер встал и повёл принцессу в бальный зал. – Мне уже поздно баллотироваться в кандидаты. Бесцельно прожитые тридцать четыре года и недавнее Ваше распоряжение жениться срочно, окончательно вычеркнули из моего сердца мизерную надежду завоевать вашу руку и сердце!
– Да вы не только льстец, – засмеялась принцесса, – Вы ещё и порядочный бахвал!
– Из‑за Вас теряют головы тысячи аристократов со всей империи! – напомнил граф Шалонер. – Поэтому и для моего поведения найдутся оправдания!
Мы шли сзади, и миледи держала меня под локоть. При этом я с таким упоением вдыхал шлейф запахов несущихся от Патрисии, и так воочию представляя, что это я веду её на танец, что приблизился к ней очень близко и чуть ли не уткнулся в спину. Хорошо хоть миледи меня ощутимо притормозила. Увидя её встревоженные и удивлённые глаза я опомнился. Взял себя в руки и перевёл всё своё внимание на Синяву Кассиопейскую.
При нашем появлении, музыка в зале смолкла, но когда мы остановились в самом центре, грянула с самого начала и с большей силой. Наследница престола, изящно поддерживаемая графом Шалонером, закружилась в чарующих звуках вальса. Мы с миледи тоже стали танцевать, перебрасываясь ничего не значащими фразами.
Краем глаза я наблюдал за остальными своими друзьями. И с большим удивлением неожиданно заметил, что император с весьма внимательным видом слушает Армату. Тот ему что‑то говорил в самое ухо и при этом чертил в воздухе пальцами какие‑то фигуры. Что вообще‑то было странно: Януш Второй безраздельно принадлежал только великой химии. Тогда как Армата с полным основанием слыл одним из лучших специалистов по самому сложному и современному вооружению. Видимо нашли некую общую грань соприкосновения интересов.
Малыш же весьма неплохо кружился в танце с довольной Амалией. Хотя за всю свою жизнь я видел его танцующим в подобном стиле всего второй раз. Когда первый танец окончился, и все наши три пары оказались в одном месте, мы некоторое время продолжали весьма интенсивный и непринуждённый разговор. Малыш философствовал о самых простых вещах, граф Шалонер высмеивал самые высокие материи, я поддакивал им обоим, а девушки со смехом воспринимали наши попытки поддержать хорошее настроение. Признаться честно, моё сердце бухало в груди словно после первого в жизни марш броска. И Булька всеми своими силами старался убрать с моего тела то излишнюю испарину, то непонятные и непроизвольные сжатия мускулов лица. Да и всего тела в целом. Видимо моя хвалёная выдержка дала основательные трещины и если бы не риптон, то моё состояние вряд ли бы укрылось от пристального взгляда принцессы.
Пропустив несколько танцев в такой весёлой, непринуждённой обстановке, Цой Тан вообще стал себя вести запанибратски. Он вновь предложил всем станцевать, но сразу расставил все акценты:
– Господин Малыш! Я уже давно заметил ваши недобрые взгляды, которые вы бросаете на свою невесту. И понимаю, что вам не нравится, что она держит под локоть господина барона. Поверьте: я тоже не дождусь, пока Амалия осчастливит и меня танцем. А Вам, Ваше Высочество, всё‑таки настоятельно рекомендую удвоить своё состояние. Насколько я знаю: благо империи для вас превыше всего?
– Конечно! – пришлось согласиться Патрисии. – Вот только не хотелось бы давать одному из кандидатов напрасные надежды. Он ведь и так не пройдёт все испытания….
Все сочувственно посмотрели в мою сторону. Как бы подтверждая высказанное принцессой мнение о бесполезность моего участия в отборочных конкурсах. Но тут, весьма удачно вмешалась Синява Кассиопейская:
– Ну и пусть себе надеется! Главное – удвоить состояние!
– Тоже верно, – царственно вздохнули Патрисия, и добавила: – Приглашайте, барон!
Я проделал обязательную по этикету процедуру приглашения и через несколько мгновений мы уже кружились в танце. Признаться, в былые годы я не особенно уделял этому умению должное внимание. Но Артур Аристронг танцевал просто превосходно и за несколько десятков часов я весьма неплохо поднаторел и в этом искусстве. Хоть мой вес позволял сделать предположение о бессмысленности подобного обучения. Но сейчас нудные уроки пригодились как нельзя кстати. И я с упоением носился с принцессой по всему залу, держа её чуть ли не на руках. Похоже, и она потеряла большую часть своего напряжения и полностью отдалась на волю звуков музыки и моих рук. При этом, почти не отрывая взгляда от моих глаз.
Но Булька к тому времени что‑то в них уже подпортил. Изображение стало нечётким и лишь фрагментами слишком уж увеличено выделяло из окружающей обстановки некоторые детали. Риптон при этом меня успокоил, что держит всё под контролем. А вот Патрисия этим изменением явно заинтересовалась:
– Мне кажется у вас что‑то с глазами. Или вы близоруки?
– Это от волнения, Ваше Высочество! – сказал я чистейшую правду. – В такие моменты у меня рябит перед глазами, и я начинаю видеть всё словно в тумане.
– Жалко, вы не сможете рассмотреть все красоты этого дворца….
– Зачем же рассматривать всю корону, когда самый сказочный алмаз затмевает все остальные драгоценности!
– Странно…. Где‑то я уже слышала подобное выражение….
– Мне пришлось общаться с самыми разными людьми….
– Уже наслышана! – подтвердила свою осведомлённость принцесса. – Репортажи так и пестрят вашей биографией. В которой вы, кстати, встречались с самыми отъявленными негодяями и предателями!
В этот момент музыка стихла, я отвесил поклон, а принцесса присела в реверансе. Использовав заминку для обдумывания ответа, я притворился наивным простачком:
– Да, Выше Высочество! К огромному моему сожалению пришлось всю жизнь разыскивать тех негодяев и предателей, которые уничтожили вех моих родственников! Это просто ужасно!
– Я не о том! – Патрисия подала мне руку, и мы отправились в сторону императора. – Я сама недавно потеряла отца, по вине предателей и прекрасно понимаю ваше горе. Но я имела в виду совсем другого предателя: Тантоитана Парадорского! Вы ведь прекрасно его знали?
– Конечно! Он ведь спас мне жизнь! И неоднократно! И за период нашего знакомства он зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Поэтому представить его в роли предателя у меня просто не хватает воображения! Вы уж извините, Ваше Высочество, но такие люди как Тантоитан Парадорский не предают!
– И вы туда же! – Патрисия недовольно выдернула свою ладошку из моей руки и раздражённо обратилась к Янушу Второму: – Из‑за этих танцев у меня не осталось времени для посещения яхты миледи!
– Завтра это сделать будет намного удобнее! – резонно заметил император. – А сегодня и у меня куча дел и обязанностей.
Миледи вместе с Малышом как раз подоспели в момент высказываний Януша Второго и героиня космоса тут же обрадовалась:
– Ваше Величество! Мы даже устроим завтра по случаю вашего посещения праздничный обед! У меня на орбите такие повара остались: готовят лучше всех в Галактике!
– Даже лучше чем наши? – улыбнулся император.
– Не берусь судить, – дипломатично ушла от прямого ответа Синява. – Вы завтра сами попробуете и вынесете свой вердикт!
– Я не слишком привередлив в пище. А вот моя сестра – со знанием дела может оценить любые блюда. Так что, как она оценит, так и будем считать. Договорились?
– Ещё бы! Я тут же звоню на орбиту, пусть начинают готовить. Потом пошлю за ними небольшой шлюп. Моя яхта, – стала откровенно хвастаться миледи, – Располагает всем необходимым для любого банкета!
– По вашим словам, – не выдержал я. – У вас не яхта, а какая‑то планета удовольствий.
– А ваша Светлость сам может в этом убедиться! Приглашаю и вас осмотреть мою «Саламандру».
– О! – от моего радостного восклицания на нас посмотрели, чуть ли не все гости в зале. – Я просто счастлив, услышать такое приглашение! В свою очередь я приглашаю вас в любой удобное время посетить нашу планету! Наш родовой замок считается одним из самых красивых и больших среди всех баронств империи. Или устроим ужин в ресторане моего отеля! Там тоже готовят просто превосходно!
– Ещё бы! – воскликнула Патрисия с явным недовольством и ревностью. Ей явно не понравилось, что кто‑то имеет шанс осмотреть яхту раньше неё. И добавила в свой голос высокомерного ехидства: – К счастью несчастные случаи на кухне ресторана весьма редки! И жертвы талантливого приготовления удалось спасти!
– Да! – подтвердил я, но уже с чрезмерным раболепием, – Благодаря вмешательству и помощи Её Высочества! – и тут, же, как ни бывало, вернулся к своим предложениям. Обращаясь вновь к Синяве Кассиопейской:
– Если моё общество Вас не утомило, могу предложить свою помощь в ознакомлении со столицей. Сам я нее особый знаток Старого Квартала, но мой друг граф Шалонер успел хорошо ознакомиться с достопримечательностями столицы.
– Прекрасно! – обрадовалась миледи. – И ваше общество нам только в радость. Да и колесу Судьбы я привыкла доверять: чем дольше я с вами пообщаюсь, тем богаче стану. Правда, дорогой?
Малыш постарался придать своему недовольному лицу более приятное выражение, но это ему почти не удалось. Хотя улыбка кое‑какая появилась:
– Конечно! Несомненно! И никак иначе!
Принцесса взглянула на него с сочувствием и сказала:
– В таком случае и я дам распоряжение казначею подсчитать мою наличность! – хоть Патрисии говорила бодро и весело, оптимизма в её голосе не ощущалось. – И пойду готовиться к следующему балу. По вашим предсказаниям, дорогая, именно на нём я скорей всего и встречу того, кто мне предназначен судьбой.
– Конечно, Выше Высочество! – Синява радовалась так, словно принцесса уже объявила о помолвке. – Главное не спешите и присматривайтесь внимательно. И не забывайте чаще оглядываться.
Видно было, что последние слова наследницу весьма озадачили, но она не стала больше возле нас задерживаться и тут же покинула зал. Мы ещё немного потанцевали и Малыш таки «уговорил» всю компанию отправиться на прогулку по городу. Поэтому мы без особого сожаления покинули императорский дворец.
Но, только выйдя на центральные ступени парадного входа, мы в полной мере осознали, что обычной прогулки не получится. Буквально толпы настырных репортёров, жителей столицы и её гостей пытались прорвать заслоны из гвардейцев и наших телохранителей. А когда они ещё и нас увидели, то над площадью пронёсся многоголосый рёв восторженных болельщиков, фанатиков и поклонников. Ещё бы: они ждали увидеть каждого кумира по отдельности, а тут они появились всем скопом.
Минут десять мы оживлённо совещались о наших дальнейших действиях. Прекрасно осознавая, что за нами ведётся самое тщательное наблюдение, а то и прослушивание. Ведь недаром принцесса так спешила покинуть торжественное мероприятие. Она только притворялась усталой. Небось, сидит сейчас перед экранами мониторов с Хайнеком и увеличивает каждую деталь нашей совместной вылазки за стены дворца.
Поэтому мы и старались вести себя соответственно нашим легендам. И разговоры вести в нужном направлении.
Мы долго не могли найти наиболее приемлемое решение. Но нам помог мой начальник охраны. Он доложил мне, что всё готово для краткого выступления перед публикой. И посоветовал первой произнести речь миледи. А уж потом, если народ будет требовать, и мне сказать несколько слов. Пояснив, что сама идея установки на лестнице небольшой трибуны принадлежит маркизу Винселио Гроку. Начальник дворцовой стражи ещё перед началом приёма предвидел подобное и распорядился установить усиливающую звук аппаратуру.
Мы ещё некоторое время продолжили совещание и лишь когда осознали, что избавиться от виконтов Эроски так и не удастся, Малыш высказал предложение посетить яхту прямо после выступлений. Ссылаясь на полную невозможность каких‑либо свободных перемещений по городу. Мы с ребятами прекрасно понимали важность срочного посещения яхты не кем иным, как Цой Таном. На данное время он являлся нашим самым слабым звеном. Достаточно будет службе безопасности заподозрить его в знакомстве с любым из моей команды, как тут же начнутся проверки и ненужные допросы. Того и гляди – под действием домутила. Но и Амалию брать на яхту не хотелось: ведь она не отойдёт от графа ни на шаг.
Ладно, главное добраться до «Саламандры», а уж там мы придумаем, как отделить настойчивую и экспансивную виконтессу.
Миледи первой взошла на трибуну. Минут пять рёв восторга не стихал, перекрывая шум рукоплесканий. Затем Синява вполне грамотно произнесла объёмную речь. Пожелав напоследок всему народу Оилтонской империи здравствовать, жить под мирным небом и постоянно повышать свой уровень жизни.
Когда она ушла под продолжительные овации, те постепенно вновь переросли в требовательный рёв: народ желал послушать и Артура Аристронга. Перед выступлением у меня даже мелькнула мысль: как отнесётся к моим поступкам, речам и заявлениям настоящий барон? Ведь наверняка он следит за бурными перипетиями моей жизни по общественным каналам связи и телевидения. И самое главное: как мы потом будем выбираться из этого водоворота? Как нам вновь удастся поставить его на моё место? Скорей всего он и не рад будет такой популярности.
Именно с такой мыслью, не скрывая своей довольной улыбки, я и вышел на трибуну. Заметив искреннюю радость на лице своего идола, мои поклонники усилили напряжение своих голосовых связок и создали шум, которого давно не слышалось на этой площади. Сомневаюсь, что и первые выступления императоров, всходящих на престол, вызывали такую бурную реакцию у народа. Поэтому я решил использовать ситуацию для проведения политико‑воспитательного работы.
Вначале сердечно поблагодарил за поддержку и дружеское участие в моих бедах. Затем восхитился высоким боевым духом всего нашего народа. После этого напомнил об основных вехах великого пути великой Оилтонской империи. Кратко остановившись на памятных событиях шестилетней давности. Когда все патриотические силы, ставши плечом к плечу, отразили поползновения сепаратистов и мятежников на самое святое в наших завоеваниях – личной свободе каждого имперского подданного. И напоследок, восхитился единством сознания и необычайной твёрдостью духа всех людей, живущих в Оилтонской империи. А также их желанием всегда поддерживать существующий порядок, справедливое правление императора и свой неимоверно высокий уровень благосостояния. В финале, уже без слов, я просто раздавал воздушные поцелую во все стороны. Показывая свою безграничную любовь к каждому здесь присутствующему.
Собравшиеся на площади люди неистовали, и почти впали в экстаз. Давно их, видимо так не хвалили. Я же, опасаясь быть растоптанным вместе с трибуной, поспешил во внутренний двор императорского дворца. Начальники охраны договорились между собой ещё во время наших выступлений, и там, прямо на сказочный зелёный газон, опустился персональный флайер миледи. И лишь когда мы уже расположились в удобных сиденьях, Корт Эроски позволил себе высказаться:
– Да…! Оказывается Ваша Светлость ещё и талантливый политик! Вот в этом вопросе – я откровенный слабак! Так говорить я не смогу никогда….
Амалия попыталась утешить своего кузена:
– Это ты зря! Я всегда несказанно гордилась после твоих выступлений перед нашей университетской командой по футболу! Особенно, перед важными матчами….
– И что, победы гарантировались? – с улыбкой заинтересовалась миледи.
– Увы! – простодушно призналась Амалия. – Редко когда удавалось свести встречу вничью…! – но тут же спохватилась и под злобное рычание Корта добавила: – Зато наши футболисты бегали по полю всё время матча! Не останавливаясь!

На яхту миледи мы прибыли одновременно со шлюпом, который доставил с орбиты нескольких поваров из экипажа, болтающегося на орбите. Ещё издалека мне удалось опознать согбенную и тщедушную фигурку весьма почитаемого мной человека. Который в одно время опекался мною не хуже родного отца. Профессор Сартре красовался в униформе экипажа «Саламандры», которая сама по себе стоила баснословно дорого, и вызывала вполне понятную зависть метушащихся вокруг работников космопорта. На лице его тоже имелись существенные накладки из искусственной кожи, меняющих его облик до неузнаваемости.
По существующим правилам, все процедуры на проверку сетчатки и прочих параметров тела, проводились лишь при выезде из космопорта. Очень редко при въезде и ещё реже непосредственно на месте посадки кораблей. Да и то, для подобной меры нужны были чрезвычайные обстоятельства, личное распоряжение императора или судебный ордер, выданный генеральным прокурором. Но после такого приёма во дворце, вряд ли кто осмелится побеспокоить яхту героини космоса с унизительными проверками.
Прибывшие с орбиты кулинары проскочили во внутрь раньше нас и лишь потом, Синява начала экскурсию для приглашённых гостей. В переходном отсеке всех тщательно просканировали на предмет наличия подслушивающих и подсматривающих устройств. Хозяйка яхты при этом не смущалась:
– Не люблю, когда разные слишком любопытные службы пытаются выведать мои маленькие секреты! Хоть корпус корабля и защитное поле делают невозможными любую передачу наружу, кроме общения по краберу. Но лучше всегда перестраховаться: мало ли какие новшества изобретут!
Вначале мини‑шпион нашёлся в кармане у озадаченного Корта, потом один в ткани рукава моего костюма, а затем сразу два – в роскошном и пышном платье Амалии. Та сразу густо покраснела и залепетала:
– Ужас…! Даже не знаю…. Но я тут точно не причём!
– Не стоит волноваться! – засмеялась миледи. – Подобные трюки проделывают все спецслужбы на каждой планете. И чаще всего носитель и не подозревает о неприметной капельке видеокамеры.
После её слов, очередного мини‑шпиона обнаружили в костюме Малыша. В очень удачном месте: на стыке плеча с рукавом.
– Ха! Я сразу заподозрил того «нерадивого» официанта, который мне якобы нечаянно опёрся на плечо! – мой товарищ всегда прекрасно замечал такие мелочи.
Я же пока не стал высказывать свои наблюдения вслух. Но то, что на моём рукаве нашлась иголочка с микрофоном – явная заслуга ни кого иного, как самой наследницы звёздного престола. Уж я то прекрасно знал её авантюрную натуру и не брезгливость в подобных делах. И не только знал, но ещё и сам научил многому в своё время. Так что во время нашего танца она мне не только в глаза смотрела…. Да‑с!
Когда нас основательно «почистили» Синява Кассиопейская предложила:
– Итак: с чего хотите начать осмотр?
– А нельзя ли предварительно узнать: что у вас тут есть? – задал я вполне правильный по обстановке вопрос.
– Конечно: жилые модули, кают‑компании, две палубы с навигационным управлением, несколько палуб с малыми летательными аппаратами и прочей техникой, три палубы с вооружением и силовыми установками защиты. Целый уровень занимает палуба с химической лабораторией. Один уровень сейчас пустует: в его огромнейшем ангаре обычно занимает всё пространство самый большой мой катер дальней космической разведки. Но сейчас он на орбите с остальными членами экипажа. Два уровня у нас отведены для оранжереи и многочисленных вольеров. В них мы собираем редчайшие экземпляры животных и растений со всех посещаемых миров. Также есть демонстрационный зал, где собраны голограммные записи обычаев всех знакомых нам народностей. И не только обычаи, но и непосредственные детали быта: пища, жильё, детали и типы одежды….
– Это как? – перебила её возбуждённая Амалия. – Там есть образцы одежды?
– И не только! – подтвердила миледи. – У нас работает гениальнейшая модельер, которая создаёт массу новых и уникальных костюмов, платьев и нарядов.
– Давайте начнём сразу оттуда! – решительно воскликнула виконтесса, хватая одновременно под локти своего кузена Корта и графа Шалонера.
– Нет, нет! – твёрдо стал протестовать Цой Тан. Он ведь был предупреждён мною заранее. – Рыбка, первым делом я просто мечтаю попасть в оранжерею и зоопарк с редчайшими животными!
– Раз я твоя главная рыбка – нечего ходить и смотреть на других! – капризно надула губки Амалия.
– Но так же нечестно! – не сдавался граф Шалонер. – Почему все должны подстраиваться под твои прихоти?
– Правильно! – поддержал я его. – Я бы, например, хотел провести всё разрешённое мне время в химической лаборатории. Если судить по первому впечатлению от яхты, мне там будет очень и очень интересно!
– Мне тоже как‑то не хочется оценивать платья! – не выдержал и Корт Эроски. – Пусть даже они самые лучшие в Галактике. А вот по палубам с вооружением, я бы походил с удовольствием!
– Как вам не стыдно! – не сдавалась Амалия. – Среди вас одна девушка, а вы и уступить ей не желаете!
В тот же момент от нас одновременно понеслись возмущённые реплики, смешавшие четыре голоса в непонятный галдёж.
– Не вижу в ваших желаниях никаких проблем! – Синява подняла руку, призывая нас к спокойствию. – Наш лучший специалист по вооружениям покажет вам, виконт, наши средства защиты и нападения. Я же, сама проведу вас, Амалия в место, которое мужчины всё равно не смогут оценить по достоинству. И поверьте: вы не пожалеете о выбранной цели знакомства. Ну а Малыш покажет графу, где находится наша флора и фауна. Там Его Сиятельство встретят ниши ботаники и зоологи и прекрасно с ним пообщаются. И наконец господин барон в спокойной обстановке может рассмотреть и даже изучить то оборудование, которое его заинтересует в химической лаборатории.
Поверьте: так вы намного продуктивнее используете оставшееся до ужина свободное время.
– Ой, как здорово! – обрадовалась Амалия. Но тут же виновато посмотрела на Цой Тана: – Ты не очень огорчишься разлукой со мной?
– Огорчусь! – деловито пообещал граф, в нетерпении поглядывая на Малыша. – Слёзы мне очень будут мешать разглядывать диковинные растение…. Но не переживай: у меня есть чистый носовой платок!
– Возьми ещё и мой! – с умилением виконтесса протянула Шалонеру свой беленький платочек с вышитыми инициалами.
– А разве ты, – принимая помощь, граф с укором сузил глаза, – Не будешь плакать?
Амалия на мгновение растерялась, но её выручила Синява Кассиопейская:
– Я ей дам свой! – и тут же утянула девушку в один из боковых коридоров.
Ухмыляющийся Армата сделал приглашающий жест рукой Корту, и они скрылись от нас на следующем разветвлении.
– Уф! Наконец‑то я сподобился остаться с вами наедине! – с облегчением вздохнул мой старый товарищ. – Хоть и постоянно во мне просыпаются сомнения: Цой Тан не изменился! Почти…. Разве только стал похож на светского льва. А вот ты…?
Он взял меня за плечи и несколько раз повернул разными боками.
– Конечно – это не я! – мне надоели его разглядывания, и я с хорошим усилием ударил его в плечо. – Перед тобой самый натуральный барон Артур Аристронг! И вообще, не приставай! Веди лучше к профессору!
– Да нет! Ты – не барон! – мы быстро отправились к одному из лифтов, и Малыш на ходу стал потирать ушибленное мною плечо – Тот бы не посмел избивать старого боевого товарища!
– Ага! Тебя изобьёшь! Хотя…. За кое‑какие дела: следует! Или как минимум наддать нарядов на кухню!
– Как всегда, – Малыш с укором покачал головой: – Вначале угрозы, и лишь потом последует оглашение причин необоснованной агрессии….
– Брось притворяться: тебя оставили с миледи для чего? Для помощи! А ты что?!
– Что?!
– Смотри на него! И не краснеет! – апеллировал я к Цой Тану. Но тот только с полной непричастностью пожал плечами. – Я как увидел тебя в теленовостях, чуть умственный паралич не получил! Гм! Да ещё и с пояснениями: насильник, дескать, тиран, беглый не то уголовник, не то….
Малыш на мои высказывания тяжело вздохнул:
– К сожалению, очень трудно сохранить своё честное имя, выполняя приказы такого человека, которого вообще боятся помянуть всуе….
– Ладно, можешь валить всё на меня! – разрешил я с улыбкой. – Но ты заметил: на приёме так и не решились обнародовать твоё полное имя!
– Пока ты выступал на площади, Армата мне повторил свою беседу с императором. Тот очень этому удивлялся….
– Значит, принцесса умеет настоять на своём! А может действительно пора открыть твоё настоящее имя?
– Давай всё‑таки оттянем этот момент до последней возможности? – предложил мой старый товарищ.
– Смотри сам! – согласился я. – Как скажешь, так и сделаем.

С профессором мы встретились как родные. Времени у нас было в обрез, поэтому поговорить не удалось: он сразу же увлёк Цой Тана на «промывание мозгов» в созданный им же за последние дни кабинет. А Малыш мне кратко пересказал все те перипетии жизни, которые изрядно испортили профессору и здоровье, и нервы в последние полтора года.
В ту памятную для многих ночь, Сартре по счастливому стечению обстоятельств находился в своём маленьком домике в пригороде Старого Квартала. Бывал он там редко и только лишь с целью полностью отвлечься от работы и провести время в расслабленной позе у телеэкрана. Только таким образом он мог отключаться от повседневных забот. И именно с телеэкранов узнал об убийстве императора, Серджио и попытке уничтожить принцессу.
Соображал он отменно, и понял, что лучше всего пересидеть смутное время в безопасном месте. Как человек предусмотрительный он такое место имел и тут же, с завидной сноровкой устремился в систему Блеска, где у него на окраине имелись приличные угодья с весьма прочным и усовершенствованным замком. Как ни странно даже я не знал о той захудалой планетке, где у профессора имелась незарегистрированная недвижимость.
Но граница есть граница. И на окраинах даже самых цивилизованных империй и королевств порой весьма опасно. Особенно когда некому прийти на помощь в случае твоего исчезновения.
И как раз к моменту прилёта в замок истинного владельца, всю окружающую территорию захватила группа космических пиратов. Вполне справедливо полагая, что замок как нельзя кстати подойдёт для их центральной базы. Они как раз там всё налаживали, когда нагрянул непрошенный хозяин. И попался, как геолог в чёрную дыру. Ещё и повезло, что сразу не уничтожили при пленении. Только и спасло, что убедительные требования пропустить его к якобы очень больному пациенту. К которому доктора, якобы, вызвали не далее как два дня назад. Один из пиратов как раз чем‑то болел: пришлось его ставить на ноги. Потом опять понадобилась помощь специалиста. Вот так он и жил полтора года в собственном замке, но в положении тюремного заключенного. Ещё и издевались над стариком, угрожая убить, если он хоть раз кого‑нибудь из тех мразей не вылечит.
Лишь со временем Сартре удалось настолько войти в доверие и доказать свою безобидность, что ему стали разрешать смотреть теленовости и читать последние газеты. Из них то он более менее и оценивал создавшуюся в империи обстановку. Хоть и понимал, что это опасно, но мечтал дорваться до крабера и сообщить принцессе о месте своего пребывания. Уж очень ему жизнь под арестом опротивела. К нашему, а скорей всего к счастью всей нашей группы, раньше к профессору попало объявление с условным паролем. И уже после этого он предпринял отчаянную попытку и выкрал на короткое время крабер у пиратов.
Поговорив со мной, он тут же связался с Малышом и обрисовал своё положение и дал точные координаты. Заодно передав те сведения о защите пиратской базы, которые у него насобирались.
Благодаря этому Малыш, прихвативший уже почти выздоровевшего Армату, совершил молниеносный рейд на пиратскую базу. Большого шума избежать удалось, так как Сартре вышел из замка погулять к назначенному времени и его подобрали буквально на лету. Лишь раз, выстрелив ракетами по преследующему их боевому флайеру и превратив его в облако разлетающихся обломков.
На больший рейд возмездия Малыш не решился. Справедливо полагая, что самое главное сделано: уникальнейший специалист Галактики освобождён и находится в полной безопасности. Хотя Сартре его потом очень долго умолял сравнять свой замок с лица земли. Пришлось дать учёному твёрдое обещание расправиться с обидчиками в самом ближайшем времени. Как только наша команда выполнит взятую на себя миссию.
После подробных пояснений и рассказов о полутора годах скитания по Галактике, профессор тут же приступил к работе, которая съела все его силы время и мысли. И последние дни даже о мести перестал вспоминать. Но мы то с Малышом такие вещи не прощали. Да и преступное гнездо уничтожить всегда почитали для себя за честь.
– Пираты своё получат! – подтвердил я в конце его рассказа. – Но в первую очередь нам таки придётся наведаться на Пиклию. Если есть хоть одна миллиардная доля шанса, что Магдалена и Роман Бровер живы, мы должна её проверить.
Об этом деле мы уже вели краткий предварительный разговор по краберу.
– Само собой! – фыркнул мой товарищ. – Ради такого дела я даже готов отложить своё бракосочетание!
– Нет, ты только глянь! – воскликнул я, на эти его слова. – А кто же ещё совсем недавно утверждал что женитьба – самый опрометчивый поступок в жизни любого мужчины?!
– Я и сейчас утверждаю! – легко согласился Малыш. – Нет ничего хуже узаконенных властью отношений….
– А как же ты…?
– …Но в жизни всегда есть исключения! Которые только подтверждают общие правила!
– Ага! Значит ты – исключение! А все остальные – постыдные недоразумения в отношениях с противоположным полом?!
– Естественно! – у него на лице появилась отсутствующая улыбка. – У нас всё совсем по‑другому….
– Тогда я тебе скажу: как раз ты и есть подтверждение правил постыдного большинства! Потому как это большинство и состоит из таких же наивно‑доверчивых философов! Которые лишь со временем начинают недоумённо оглядываться и спрашивать громко самого себя: «Где раньше были мои мозги?! Чем думал я, на это дело соглашаясь?!»
– О! Да ты никак сам философом стал?! Даже стихами выражаться сподобился?! Сам‑то небось, лишь только докажешь свою невиновность, сразу Патрисию под венец понесёшь?
– Обстоятельства покажут! – мой тон стал деловым и строгим. К тому же я сыграл ногтями командную мелодию на верхних зубах. – Давай лучше свяжемся с Арматой, может ему чего‑то интересного Николя передал. Да и у Алоиса информация должна накопиться. Заодно надо решить, как доставить на яхту и Роберта, и Николя, и Алоиса с его помощниками. Они в курсе очень многих событий и для нас архиважно предоставить немедленно их головы в распоряжение профессора Сартре.
– Конечно командир! – тон у Малыша при этом был самый подхалимский. – Эти дела намного приоритетней, чем какие‑то там женитьбы. Пусть даже с какой‑то принцессой.
– М‑да! – расстроился я вслух. – Стоило только на короткое время покинуть своё место и на тебе! Расшатался личный состав Дивизиона! Дисциплина на очень низком уровне!
– М‑да! – в тон мне продолжил мой товарищ. – Поэтому предлагаю больше не возвращаться на службу в этот самый Дивизион! Вот только тебя ещё женим и заживём, как полагается! А? Деток наделаем! Путешествовать будем! Здорово?!
– Я тебе наделаю деток! – с угрозой в голосе я стал набирать номер Роберта. – Таких наделаю….
– Возражаю! Я уж как‑нибудь сам постараюсь! А ты лучше себе делай….

Ещё порядочное время мы обсуждали с Робертом создавшееся положение дел. От Николя ничего важного не поступало. Разве только жалобы на неудобное положение при подглядывании и подслушивании и просьба подбросить хоть немного деликатесов. Он соглашался на любые.
Алоис только что закончил очередной допрос Горгоны и свалился от усталости в глубокий сон. Хоть и проводил он теперь дознания один и без надоевшей подстраховки, но восемь часов могло измотать любого. Но несколько важных деталей Роберту он сообщил. Одна из них касалась нескольких явок пиклийских шпионов и подробным внешним описанием нескольких моусовских резидентов. Наверняка враги сменили как места самих явок, так и тщательно перетасовали наличный состав, понимая, что пропажа Горгоны ставит под сокрушительный удар всю их сеть. Но кое‑кого можно было попытаться и схватить. Если появится возможность.
И другая деталь: у таинственного Шпона есть в Старом Квартале некое очень доверенное лицо, которое и ведёт всю подрывную деятельность в нашей империи. Вот только пока никаких указаний на идентификацию этого лица отыскать не удалось.
Подобное мы подозревали и раньше. Ведь не могли такие организованные действия пройти без единого центра управления. И руководить подобным центром мог только человек с огромными связями и влиянием. Просто мизерные сведения Горгоны утвердили нас в той мысли, что тайное сражение вот‑вот может перейти в открытое столкновение с нашими врагами. И надо было форсировать наши розыски, что бы хоть выяснить направление главного удара Шпона и его компании. Ещё лучше опередить противника хотя бы на один шаг. Но, похоже, мы вообще отставали на несколько ходов. И даже не могли предположить, что нам ожидать в ближайшее время. Хорошо хоть удалось схватить такую крупную фигуру как Галина Стоурми и с её помощью хоть как‑то сдёрнуть завесу секретности с моусовской разведки.
В практических целях я связался с помощниками Алоиса. На данный час у каждого из них уже имелась небольшая группа платных детективов, выполняющих самые различные поручения. И Ульриху и Шекуну я дал задание немедленно, но со всей осторожностью проверить те сведения, что Алоис получил от Горгоны. И если появится хоть малейшая возможность – хватать всех подозрительных и проводить допросы под воздействием домутила. Если они ошибутся, тоже ничего страшного. Впоследствии выпустим человека с приличной компенсацией. Гораздо важней – не упустить ни одной возможности выйти на моусовскую сеть разведки. А при более благоприятном раскладе – и на самого Шпона.
По подсказке Малыша, опять напомнив Ульриху и Шекуну на то, что бы они обращали внимание на всё, что связано с таинственным словом «Стахокапус».
Домыслы, теории и предположения так нас увлекли, что мы и не заметили приближение поры, предназначенной для ужина. Нас вернуло к действительности раздавшееся по селекторной связи объявление хозяйки яхты:
– Всех наших уважаемых гостей просим собраться в жемчужной кают‑компании! Стол уже накрыт! Прошу не задерживаться!
Это означало, что миледи с Амалией уже там и нам даётся ещё немного времени для путешествия на ужин. Профессор Сартре, когда мы заглянули в его кабинет, нетерпеливыми жестами указал нам на дверь и пообещал выпустить Цой Тана из переплетения многочисленных проводов и приборов ровно через десять минут. И даже провести куда нужно.
Время мы старались тянуть как можно дольше. И в кают‑компанию сразу не входили, прятались за переборкой. Лишь когда Амалия сорвалась с места и решила сама искать своего любимого графа, мы появились с довольными лицами, и я пояснил своё опоздание:
– Да, здесь можно бродить часами с отвисшей челюстью!
– А где Шалонер? – виконтесса была в новом, ещё более очаровательном платье и ей, видимо не терпелось продемонстрировать себя перед своим возлюбленным.
– После возни с животными от него слегка…, эмм…, неприятно пахло, – стал выкручиваться Малыш. – И он сейчас находится в некоем промывочном агрегате….
– Я пойду туда!
– Да я и сам не знаю: в каком именно уровне он моется! Его повёл администратор жилого сектора. Сказали: десять минут, и он будет здесь!
– Да и куда он от тебя денется? – поддел кузину Корт, отвлекаясь от рассматривания огромного, во всю стену аквариума. – Ведь ты его самая золотая рыбка.
– А какие чудесные запахи! – воскликнул я, переводя разговор в другое русло. – Я только сейчас сообразил, насколько голоден.
– Тогда прошу ужинать! – пригласила Синява Кассиопейская. И первой уселась во главе стола. – На моей яхте правило железное: при приёме пищи двое одного не ждут. Желудки надо беречь. Тем более при таких запахах.
– Полностью с вами согласен! – поддержал я её предложение. И подвинул кресло для Амалии. Ей ничего не оставалось сделать, как сесть. Хоть головой она продолжала вертеть, пытаясь угадать: из какого прохода появится граф в ближайшие минуты.
Малыш живо включился в застольную беседу, и пока мы пробовали салаты, рассказал про одно очень весёлое приключение со времён нашего обучения в училище. Отвлекая этим виконтессу от нервного ожидания Цой Тана. Похоже, молодая актриса действительно пылко влюбилась в недавнего самурая. Я только головой крутил, представляя, как мы будем впоследствии выпутываться из всех наших перевоплощений.
Через полчаса граф таки появился и с порога весьма бурно выразил восторг по поводу нового платья на своей девушке. Чем сразу же заслужил от неё прощение за неоправданное опоздание. После этого мы уже все расслабились и вполне спокойно, в сопровождении приятной беседы провели ужин до самого победного конца. То бишь – до десерта.
И после ужина мы не стали долго задерживаться, позднее время надо полагать весьма затруднит работу, как и нескольких моих охранных служб, так и тотальной службы слежения, которую с сегодняшнего дня за нами будет установлена. Уж в этом то наше мнение совпадало. Невзирая ни на какие заслуги перед империей принцесса поднимет на ноги всех своих наблюдателей и больше с нас глаз не спустит. Сложнее, конечно, станет работать…. Но ничего не поделаешь – сами напросились!
Распрощавшись с хозяйкой яхты, мы покинули космопорт и в отдельных флайерах отправились к местам своего отдыха. Я, естественно в гостиницу. А граф просто таки «уговорил» Амалию, что проводит её в самое поместье Эроски. При этом она так держала его за руки, словно не он, а она его уговаривала. Ну и ладно, всё равно Цой Тан мне сегодня не помощник. Вот только жалко, что он перестал выходить в свет и поддерживать приятельские отношения со столичной аристократией. Вдруг, какая нужная нам сплетня и пролетит мимо?
В гостинице я первым делом связался с Робертом и тот меня сильно озадачил:
– Кажется, на сегодняшней аудиенции произошло весьма неординарное событие.
– Есть жертвы? – напрягся я.
– Пока нет. Но один из кандидатов, не кто иной, как вылитый Ты! Только молодой. Лед двадцать с виду. Алоис уже вовсю роет твердь информации и пытается выяснить историю этого человека. Но, по его мнению, твой двойник, такая же клонированная копия, что была задействована при убийстве императора.
– Значит моусовцы, а может, и сам Шпон запустили в ход своё самое главное оружие?
– Очень может быть. Как только что‑либо выясним важное, я с тобой свяжусь. А пока посмотри подборку кандидатов. Твой секретарь и того типа обязательно должен выделить. При его появлении у принцессы чуть обморок не случился. А Хайнек вначале так вообще не хотел твоего двойника подпускать к возвышению.
– Добро, посмотрю….
Действительно, инцидент заметили все. Мой секретарь особенно. Все детали дублировались сменой точек наблюдения. Помимо этого прилагалась подробная информация с биографией кандидата. Сам он оказался наследником некоего графа из отдалённых провинций. Отец воспользовался правом засекречивания информации о своих детях, и только недавно передал данные о своём единственном сыне в общую сеть. Как на первый взгляд: враги явно сработали топорно. Состряпать такую дешёвую подставу!? Кто же им поверит?! Уж не мы, точно!
Когда же я пристально рассмотрел моложавого клона на экране, то вообще успокоился: сходство было идеальным. Даже разнящийся в нескольких местах на голове цвет волос! Когда мне стукнуло два десятка лет, я помню, этой деталью слегка расстраивался. Могли бы подставного двойника хоть перекрасить для смеха. Или здесь явный расчёт на что‑то другое? Но сколько я не думал, так и не смог найти приемлемый ответ на поставленные вопросы. Только лишь несколько раз просмотрел снова все записи.
Как ни странно, всё больше и больше при этом успокаиваясь. А напоследок ещё и вспомнил высказывание принцессы, что на пятом приёме она обязательно отыщет предназначенного ей судьбой избранника. Вот и отыскала! Теперь и у неё забот прибавиться!
Потом я с хорошим настроением отправился в душ и массировался вместе с Булькой добрых минут сорок. Вытершись полотенцем, прошёлся голышом по номеру, выпил несколько глотков лучшего коньяка и лишь затем, умиротворённый и необычайно расслабленный, с непередаваемым блаженством вытянулся на кровати и моментально провалился в сон. И спал так крепко и без сновидений, что не сразу услышал стук в дверь и одновременные сигналы вызова на одном из моих краберов. Лишь когда Булька угостил меня порядочной силы молнией, я вскочил как ошпаренный и заорал в сторону двери:
– Иду! Уже иду!
Попутно нашаривая кнопку ответа на крабере и фиксируя время на часах.
Пять часов утра! Опять неприятности?!
Стучал мой начальник охраны. Он же одновременно вызывал меня по краберу. Отодвинув мебель и открыв дверь, я рывком распахнул её и резко спросил:
– Что?!
– Только что пришло сообщение из поместья виконтов Эроски. Совершено нападение неизвестными лицами. Есть жертвы….
– Кто?!!! – выкрикнул я, забывая, что могу сорвать трудно поставленный голос. Булька тут же напомнил об этом волной покалывания по всей площади моих плеч. Попутно я стал одеваться со всей присущей мне сноровкой, вспомнив о своей первоначальной наготе.
– Погибло четверо охранников, ещё несколько тяжело ранено. В числе тяжело раненных и виконт Корт Эроски.
Сдерживая себя изо всех сил, что бы не сорваться на крик, я понял, что начальник охраны что‑то недоговаривает. Даже при слабом освещении номера видна было бледность, проступившая на его лице. Поэтому я только раздельно прошептал:
– Говори всё! Амалия?
– С ней всё в порядке…. Но вот граф Шалонер пропал. По предварительным данным его похитили….
– Да как же так! – мой голос предательски задрожал. – А вы куда смотрели?!
– Так ведь мы… только вас охраняем! – последовал вполне резонный ответ. – Хотя и за графом вели плотное наблюдение. Но в поместье передали штатной охране виконта…. Остался лишь один человек, для связи, на всякий случай….
– Флайер к выходу! – резко скомандовал я, молниеносно надевая верхнюю одежду.
– Уже распорядился, ждёт вас.
«Тут он молодец, предусмотрел! – гневные мысли так и метались в моём пламенеющем мозгу. – Но во всём остальном – я виноват! И ведь знал, что Цой Тан – наше самое слабое звено! А вот! До такого – не додумался! Как же задействовать все силы для его розыска?! И в каком направлении действовать?!»

Глава пятая
Совмещение ролей

Находясь во флайере, несущемся в усадьбу Эроски, я связался с Робертом, разбудил Алоиса и мы провели быстрое совещание. Из него я узнал, что группа Шекуна проверила несколько моусовских явок и на одной из них захватила двоих весьма подозрительных личностей. Буквально несколько минут назад, задержанных уже начали допрашивать. Алоис обещал спуститься в подвал и оттуда мне сообщить новости. Если таковые появятся и будут нас интересовать.
Но больше всего нас всех взбудоражило и насторожило сообщение от Ульриха. Тот со своей группой вёл плотное наблюдение за одной из явочных точек Горгоны. Явкой оказался огромный особняк за окраиной Старого Квартала. И, похоже, там собралось на данный момент, чуть ли не сорок человек. Прикрывались они все вывеской популярного спортивного клуба, являясь его некоим филиалом и местом расслабления для спортсменов. Вот только сами спортсмены выглядели слишком уж неправильно и агрессивно. По предварительным данным никто там не тренировался, а уж тем более не отдыхал. Во дворе постоянно дежурило несколько культуристов, под широкими плащами которых явно скрывалось оружие. По всему периметру четырёх метрового забора, тянулась колючая проволока под высоким напряжением.
По совместным предположениям особняк очень уж походил на гнездо какой‑то тайной организации. И оставалось только диву даваться: как его до сих пор не обнаружили службы безопасности Оилтона. Но последнее соображение наводило также на мысль, что обнаруженное нами очень подозрительное место как раз и используют те самые службы. Или одна из них. Уж очень демонстративно особняк не был похож на место отдыха спортсменов.
Вот только ни у кого из нас не имелось никаких воспоминаний на эту тему. Хотя за полтора года подобные центры неизвестно чего могли появиться даже по личному распоряжению принцессы. Она весьма умело пользовалась для таких целей, как рычагами власти, так и денежными средствами.
И самое главное: почему Горгона назвала это место, как предполагаемую явочную точку?
Ульрих со своими детективами засели на ближних подступах к особняку и вели постоянные записи всего возле него происходящего. По мере своих возможностей. Настоятельно требуя от меня направить к ним больше людей и техники. А если появится малейший шанс, то и провести сканирование радарами из космоса всей прилегающей территории. По мнению Ульриха, под особняком находятся обширные помещения не то гаражей, не то складов. Так как во время их наблюдения, через час после начала, из ворот выехало четыре больших автобуса. А раньше на площади двора их не было. Значит, весьма крупногабаритный транспорт выехал из подземного пространства.
По вопросу космоса подняли с постели и Малыша с Арматой. И они тут же приступили к координации совместных действий. Но том разговор пришлось прервать, из‑за прибытия на место. Мне повезло: в поместье я оказался раньше служб имперской безопасности, поэтому успел сжато переговорить с Амалией и перекинуться несколькими словами с Кортом Эроски. Его уже грузили в санитарный флайер, после оказания первой медицинской помощи.
– Куда тебя?
– В живот…, – простонал виконт. – Сволочи!!!
– Не беспокойте его! – стал отталкивать меня от носилок один из докторов.
– Это опасно?! – оттолкнул и я его в свою очередь.
– Уже нет! Но повозиться придётся в госпитале порядочно! И не толкайтесь! Вы нам мешаете!!!
– Ухожу! Только один вопрос! – я склонился к раненому товарищу: – Корт! Сколько их было?
– Минимум двадцать….
– В чём одеты?!
– В боевые комбинезоны нашей пехоты…. Но…, – он скривился от боли.
– Говори, что?! – меня уже оттаскивали от носилок несколько дюжих санитаров.
– У всех на шлемах по окружности белая полоска….
– Понял! Мужайся друг! И выздоравливай! Мы тут сами разберёмся со странной пехотой!
Последние слова я прокричал уже в смыкающиеся створки дверей санитарного флайера. Через секунду тот плавно взмыл в предутреннее небо. А ему на смену посыпались десантные модули наших безопасников. Добраться до своего транспорта я так и не успел: меня окликнул выскочивший из‑за угла здания Хайнек:
– Стойте барон! Как вы здесь оказались?!
– Прилетел на своём флайере!
– Раньше нас?!
– Моя охрана действует более расторопно, чем ваш хвалёный Дивизион.
– Не зарывайтесь! – Хайнек подскочил ко мне вплотную и чуть ли не набросился на меня с кулаками. – Лучше признавайтесь: что вы здесь делали?!
– Хотел выяснить: какие мрази осмелились напасть на моих друзей!
– Выяснили?!
– Ещё нет! Но обязательно буду знать в скором времени!
– Лучше выметайтесь отсюда и не путайтесь под ногами! Расследованием займутся профессионалы! Дилетанты‑добровольцы здесь не нужны! – похоже, нынешний командир Дивизиона был жутко разгневан. Даже угрожать начал: – И не попадайтесь мне больше на глаза, пока я вас не вызову для допроса!
– Всегда считал за сомнительную честь видеть вас даже издалека! – не соврал я и обошёл напрягшуюся передо мной фигуру бравого солдафона. Оказавшись в воздухе, тут же устроил краберное совещание и обмен мнениями с товарищами.
– Нападение произошло примерно полчаса часа назад! Враги находились в боевой форме нашей пехоты. Но самое странное: они боялись спутать себя с кем‑то! На шлемах явные метки. Белая полоска. И очень странное поведение Хайнека: он прямо‑таки взбесился, когда увидел меня в поместье. Какие есть предложения и соображения?
– Очень может быть, что это действительно военнослужащие империи. Может это – безопасники? – стал предполагать Малыш. – Принцесса могла для проверки отправить кого угодно. Если у неё возникли верные подозрения….
– Вряд ли! – сразу отверг я эту идею. – Столько жертв?! Ни к чему! Она имеет возможности совершить подобное и без лишнего шума. И в чём она может заподозрить графа Шалонера? Скорей уж тебя, Армату, барона Артура….
– Значит надо искать тех, кто знает лишнее о Шалонере! – Роберт закашлялся от желания высказаться быстро. – Давайте подумаем: зачем его похитили? Что он мог знать? И где мог засветиться?
– Возможно на Датарге? – предложил Армата.
– Да нет, там он всё время находился лишь на орбите….
Но наш Стрелок, опять меня перебил:
– Тогда в замке барона Зела Аристронга. Он там покупал вина и коньяки. И вполне мог знать нечто про его сына ещё там. А здесь так вообще: подозрительно крепкая дружба вас связала. Может, это странным кому‑то показалось?
– Вы не забывайте про яхту миледи! – вполне резонно напомнил Роберт. – Там ведь столько людей, и некоторые видели его в нашей компании. Если кто‑то сопоставил внешности Цой Тана, весьма ранее дружного с Тантоитаном, с графом Шалонером, то ему стала очевидна максимальная осведомлённость нашего похищенного товарища во многих делах. Если не во всех. Ну и следствия себя ждать не заставили….
– Что на это скажешь?
После этого моего вопроса послышался тяжёлый вздох и голос Малыша:
– Не знаю…. Такой вариант вполне возможен. Краберы на яхте запрещены, но пронести его на борт может любой без всякого труда. Я сейчас же разбужу миледи, и она всё проверит.
В подобной мере засомневался в первую очередь Роберт:
– Если она и обнаружит при обыске крабер, то, что это даст? Им ведь можно воспользоваться и без ведома хозяина.
– Стыдно признаться, ребята, но Синява мне до сих пор не открыла всех своих тайн. Но! Она мне торжественно обещала отыскать любого предателя на территории её собственности в течении нескольких часов.
– Каким образом? – засомневался и я.
– Мне кажется: у неё полный контроль! – после этих слов Малыш сделал многозначительную паузу и мы поняли, что скорей всего бортовой компьютер собирает в память все события произошедшие на яхте. И каждое слово тоже. И каждый шёпот, естественно.
– Тогда буди! – скомандовал я. – И поторопи Армату со сканированием подозрительного особняка. Кстати, Роберт, как там Алоис? Что‑то уже выпытал перчёного у задержанных?
– Пока на связь не выходил, – ответил тот. – Я сейчас сам к ним в подвал спущусь.
– Добро! Хочу напоследок обратить ваше внимание ещё на одну деталь: нельзя забывать о самом приближённом к принцессе человеке: Хайнеке! У него возможности для любой акции или действия в сто раз лучшие, чем у всех остальных.
– Хм! – громко фыркнул Малыш. – Он конечно очень тяжёлый человек….. И ты его основательно недолюбливаешь…. Но….
– Так что теперь: к нему и не присматриваться?! И вычеркнуть сразу из списка подозреваемых только потому, что он мне неприятен?
– Проверим и его, командир! – пообещал Роберт как можно скорей, что бы сбить моё раздражение. – Если больше ничего, то я бегу в подвал.
– Беги! – быстро согласился я. Но тут же вспомнил и добавил: – Только вначале срочно сделай две вещи: разбуди звонком Николя и введи в курс дела. Хватит ему отсыпаться в подполье. Пусть ползёт к центру имперской связи и слушает последние новости! И подбери мне документы старого, отставного солдата. Согнутого подагрой и ревматизмом. Моего роста, но тучного и древнего. И отошли все нужное с посыльным мне в номер «Роки». Соответствующую одежду подбери по усмотрению и будь готов отправить мне её туда, куда я укажу. Место подберу по ходу дела….
Вернувшись в гостиницу, я пробрался в неё через чёрный ход. Ибо, несмотря на раннее утро, в фойе нельзя было и протолкнуться от услышавших последнюю новость корреспондентов. Все так и жаждали хоть одно слово услышать из моих уст по поводу нападения на моих друзей. Подобное положение вещей совсем не устраивало: никакой свободы действий и передвижений. Поэтому я решил изменить внешность и скрыться из поля зрения всех любопытных и заинтересованных лиц. Но подобную акцию надо тщательно прикрывать, и с начальником баронской охраны тут же в номере состоялся бурный и тяжёлый разговор. И лишь категорически настояв на исполнении высказанных приказов, мне удалось склонить его к полному сотрудничеству.
– Я буду находиться в таком месте, где меня не найдёт никто. О нём знает только отец. И дал он мне эти координаты на такой случай, как сегодня. Что бы ты не волновался, я буду каждые два часа с тобой связываться, согласовывать происходящие события и давать очередные указания. Если удастся, будем говорить ежечасно.
– А ещё лучше: каждые десять минут! – пробурчал недовольно мой главный охранник.
– Сотый раз тебе обещаю: мне ничего там не грозит! Твоя задача отваживать от моих поисков всех желающих. Пусть думают, что я испугался всё‑таки последних событий и залёг на дно. Может даже и до завтра. Ко времени второго экзамена….
– Только через пару часов станет известно: прошли ли вы первый!
– Спасибо, что напомнил, – фыркнул я снисходительно. – Но в отличных оценках я не сомневаюсь. Всё! Теперь иди! И как только появится посыльный с пакетом: немедленно его ко мне!
– Понятно! – хоть начальнику охраны хотелось ещё со мной поспорить, но пришлось беспрекословно подчиниться. С видимым недовольством он таки вышел в коридор, а я остался в номере в одиночестве.
Следовало тщательно продумать сам процесс моего исчезновения. Номер графа Шалонера «светить» не хотелось. При тотальном обыске ход в подземелье обнаружат. Поэтому я решил видоизмениться в каком‑то глухом и заброшенном месте. Если пожелают – пусть ищут. А мы заодно проследим за любопытными ищейками. Вот только кто осмелится идти за мной по следу?
Служба безопасности – претендент номер один. Им и так принцесса головы оторвёт за то, что потеряют меня из виду. Если не головы, то погоны точно с мясом выдерет.
Номер два – прокуратура, во главе со своим старшим следователем Энгором Бофке. Никогда не устающий Рекс теперь уделит мне ещё больше внимания. Наверняка он уже в поместье виконтов Эроски и осматривает там каждый отпечаток через старинную лупу. Как жаль, что мы не можем должным образом объединить сию минуту наши усилия и выйти на прячущихся преступников. Хотя…. Пришедшее мне в голову воспоминание, натолкнуло на неплохую идею.
А вспомнил я то время, когда Энгор мне открывал секреты следственной работы и делился своим необъятным опытом. Так вот он мне однажды стал рассказывать про осведомителей и разделять их на категории. И в самую высокую категорию он определил тех нескольких человек из своего прошлого, которые помогали следствию прямо кардинально. И при этом не требовали никакого вознаграждения. Разве только не покрытие издержек собственного расследования и, ещё реже, минимума на своё содержание. А одного такого информатора старший следователь описывал с наибольшей теплотой и горечью:
– Он мне звонил на крабер, говорил: «Это Ветер», и выкладывал мне всю информацию как на тарелочке. После его личного и тайного расследования оставалось только пойти и арестовать преступника. Или порой подсказывал некоторые детали, незнание которых ставило нас в тупик. По своей натуре и талантам «Ветер» являлся сам непревзойдённым детективом и распутывал порой сложнейшие криминалистические загадки. Я его неоднократно упрашивал перейти ко мне на работу, но он отказывался категорически. И посмеиваясь, просил его больше не разыскивать. Что я вообще то пытался сделать неоднократно, но без особого успеха. Он и голос менял разговаривая по краберу, и свою внешность маскировал при расследовании. Так что свидетели в последствии очень расходились во мнениях о подозрительном сыщике.
– И продолжает вам помогать? – спросил я тогда.
– Пропал! Уже года два от него ни одной информации. – Бофке тяжело вздохнул и философски добавил: – Может, умер от старости, или женился на ревнивой женщине. А может и сам в тюрьме оказался….
Это воспоминание мне подсказало, как подсовывать старшему следователю именно ту информацию, которая нас на данный момент устроит больше всего. Надо только хорошенько обсудить её вместе с Робертом: а вдруг Энгор Бофке и клюнет? Даже если он просто сделает вид, что поверил – это тоже весьма поможет и следствию, и нам. В конечном итоге.
Третьи и четвёртые претенденты на моё преследование – это оставшиеся в деле наёмные убийцы и слишком уж неразборчивые в средствах кандидаты из числа аристократов. Если конечно, они ещё не успокоились и не стали вести себя благоразумно.
Так же не стоило сбрасывать со счетов таинственного Шпона и прикормленных им моусовцев. А последние вообще будут меня разыскивать до моего смертного часа. Или пока я их всех не передавлю. Ведь они то точно знают о том, что настоящий Тантоитан не погиб во взлетающем звездолёте.
Или как там всё было? На самом то деле? Никаких сведений, показаний, намёков…. До сих пор ничего не прояснилось с тем днём, когда я впал в пропасть неосознанности самого себя. И ни одного воспоминания так и не воскресло в моей голове. Хоть бы что‑то вспомнить! Ничего…. Только туман…. Словно не полтора года, а одна ночь прошла без сновидений!
Скорей всего у принцессы имеется ворох данных и поминутное расписание движения всех персонажей того трагического дня…. Только вот как мне покопаться в этом ворохе? Да и будет ли в этом толк? Если у меня пока никаких новых данных не появилось. Разве только обратиться за помощью к профессору Сартре? А вдруг он что‑то «подправит» в моей головешке…?
«Вряд ли…, – засомневался активизировавшийся Булька. – Как у вас говорят: мёртвецу горчичник румянца не добавит!»
«Где это ты набрался такого чёрного фольклора?!» – удивился я.
«Это я так шучу! – забулькал он радостно, но тут же успокоился и продолжил: – А с твоими мозгами и в самом деле не всё в порядке. С правой стороны, над ухом, у тебя явно в наличии некоторая аномалия….»
«Ещё бы! При одном очень неудачном взрыве, мне в то место кусок обшивки угодил. Да с такой силой, что я часа два без сознания провалялся».
«И чего ты спешишь хвастаться крепостью свой дубовой башки? Дослушай вначале. Так вот: аномалия заключается в том, что в твоём черепе скорей всего специально сделали небольшое отверстие. Не знаю для чего, но заросло оно плохо и в его районе часто наблюдаю колебания температур. Не опасных конечно….»
– Просверлена дырка?! – ужаснулся в слух.
«Не паникуй! Не ДЫРКА, а маленькая дырочка. Диаметром в четыре миллиметра….»
«Ничего себе, маленькая! Да туда палец можно засунуть! – возмутился я, ощупывая правую половину своей многострадальной головы. – Ну…, может и не палец…. А гвоздь точно!»
«Может, ты на том гвозде фуражку раньше носил?!» – развеселился риптон.
«Кончай издеваться! – последовало от меня грозное предупреждение. – А то заставлю изобразить тебя на моей голове полковничью фуражку!»
«Ты ведь говорил, что только подполковник?!»
«Всё равно фуражки одинаковые. Ладно, расслабься и подумай лучше, где и как будем тренироваться на смену нового облика. Скоро Роберт пришлёт новые документы и надо будет замену внешности сделать быстро и с соблюдением всех параметров. Неровён час, поймают нас в момент отхода и сразу проверят. А ты чего‑то упустишь….»
«И тебе не стыдно возводить напраслину на боевого товарища?! – возмутился Булька. – Когда это я тебя подводил?! Скорей ты не выполнял мои указания, срывая недисциплинированностью то голос, то….»
«Всё! У нас и так мало времени! – я постарался сделать эту мысль как можно внушительней. – Но по моим подсчётам полчаса, а то и час у нас ещё есть. Предлагаю употребить это время для сна: потом будет некогда отдохнуть чуть ли не сутки!»
«Тогда ложись и представь себе крупные, спелые яблоки на гнущихся от их тяжести ветках».

Поспать нам удалось целых восемьдесят минут. И разбудил меня звонком Роберт, а не посыльный от него с пакетом.
– Что случилось? Алоис нащупал что‑то горячее?
– Нет, пока ничего важного. Хотя задержанные показали, что они работают на Моусовскую разведку. Но уж слишком они мелки по иерархии и ничего важного пока не рассказали. Шекун их продолжает «копать», а Алоис подключился к поиску данных про особняк. И как раз оттуда, от Ульриха, поступили сообщения очень перчёные….
– Не тяни! – не выдержал я. – Давай саму суть!
– Вернулись все четыре автобуса. Но когда они поворачивали с основной дороги, гигантский лихтеровоз своими фарами осветил внутренности салона и Ульрих отчетливо увидел нескольких бойцов в форме пехотинцев. И даже прекрасно рассмотрел на их шлёмах белую полоску….
– Надо же! – вырвалось у меня. – Может теперь вся пехота такие полоски носит?
– Ничего подобного! За полтора года никаких изменений….
– Ты выслал мне посыльного с документами? – надо было срочно заняться подозрительным особняком.
– Да! Совсем недавно. По расчёту он у тебя будет через пять, максимум десять минут.
– Отлично! Я сам его встречу. Мало ли что….
– Будем штурмовать? – деловито спросил Роберт.
– Хм! Мы и так уже шума наделали на всю столицу…! Посмотрим! На территорию особняка заезжал другой транспорт? Или выезжал?
– Два флайера за это время покинули двор, и четыре совершили посадку. Ну, и автобусы.
– Шекуна оставь на допросе, а всех его людей немедленно на особняк. Пусть костьми лягут, но выследят хоть один флайер! Вылетевший, естественно! Если удастся, пусть сразу его захватывают. Но! Всех членов экипажа или пассажиров брать только живьем! Если будет хоть малейшее сомнение в полной безопасности пленников, ждать меня или моего дополнительного распоряжения!
– А мне куда?
– Роберт! Пока сиди на связи! От Николя что‑то есть?
– Ничего, молчит. – Роберт шумно вздохнул: – Я уже здесь всю задницу отсидел….
– Краберы поставь на пол, не своди с них взглядов и…. делай двести отжиманий!
– Понял командир!
– Только не обмани! И не вздумай делать триста!
– Как же, обманешь тут….
– А я бегу вылавливать посыльного.
Не то что бы я кому‑то из своей охраны не доверял, но если есть возможность – лучше перестраховаться. А уж Нирьял может заглянуть в бумаги просто для собственного успокоения. Даже зная, что после этого он и минуты на своём посту больше не пробудет. Хотя вряд ли: ещё ни разу моего приказания не ослушался….
Посыльного я заметил в конце длинного коридора. Он разговаривал с моим начальником охраны и как раз оба повернулись и пошли мне навстречу. И то хорошо: документы всё равно попали бы ко мне лично в руки.
– Прекрасно! А то я уже и волноваться начал! – сказал я, забирая их рук посыльного пакет и расписываясь в бланке формуляра витиеватой подписью Артура Аристронга. Затем добавил своему главному телохранителю: – Приготовьте флайер, через десять минут вылетаем!
И бегом в свой номер. Типаж мне подобрали действительно незаурядный: во всех деталях подходящий к затребованному мной ранее. Не знаю, где этот старикан‑ветеран находился в данное время, но если меня кто и окликнет на улице, приняв за него, можно всегда прикинуться совсем выжившим из ума на старости лет. Ибо, глядя на фотографии и голографическое изображение, даже Булька пошутил:
«Столько не живут!»
Когда же мы бегло просмотрели все полученные ветераном ранения, травмы и увечья, то я удостоверился, что Роберт с Алоисом явно переборщили с подборкой нового тела:
«Да! Такое со здоровым человеком никак нельзя сымитировать!»
«Почему? – притворился риптон наивным. – Сломаем кое‑где кости, порвём сухожилия и будешь как огурчик!»
«Ага! Весь в предсмертных пупырышках! Ты лучше скажи, что будем делать?»
«Постарайся не попадаться на тотальную проверку! А то, что на виду, я постараюсь скопировать. Только всё равно много времени уйдёт: минут десять. Этот идиот, ко всему прочему, ещё и тело попортил татуировками! И то хорошо, что у него только четырёх пальцев не хватает… на ногах.
Так что учитывай!»
«Жаль, что ты не сможешь это сделать быстро. – С Булькой я переговаривался уже рассовав документы ветерана по карманам и устремившись к флайеру. – Я думал ты управишься за то время, что я буду переодеваться….»
«Тебе ещё придётся посидеть неподвижно! А ещё лучше полежать!»
«Тогда может, подскажешь такое место, где меня не будут так долго беспокоить?»
«Не ехидничай! Я и так за тебя почти все проблемы решаю! Можешь и сам иногда подумать мозгами, а то жиром заплывут….»
«Ай, как нехорошо! Ай, как не красиво! Препираться со старшим по званию! Видимо придётся тебя разжаловать и выгнать со службы!»
«Можно подумать – я давал присягу!» – засмеялся риптон своим булькающим смехом.
В тот же момент я уселся в центральном салоне флайера и скомандовал водителю:
– На панорамный уровень! В районе центра!
На указанном мною уровне транспортных потоков не было. Там только медленно барражировали и зависали на месте экскурсионные летательные аппараты. Из окон, которых, туристы любовались общим видом столицы и запечатляли увиденное на инфокристаллы своих видеокамер. Мне тоже захотелось окинуть город одним взглядом, не сомневаясь, что тогда мне придёт в голову хорошая мысль по поводу выбора места для смены внешности. И такая мысль пришла почти сразу, лишь только на глаза мне попались архитектурные украшения самого большого на Оилтоне дворца Водных Удовольствий. Работал он круглосуточно и там наличествовала такая путаница залов, переходов, раздевалок и водных емкостей, что сбить со следа любого соглядатая было проще простого.
Только я достал крабер, как на нём загорелся сигнал вызова от Роберта.
– Ты опередил меня на две секунды! – заговорил я так, что бы слышал только он. – Отправляй срочно человека во дворец Водных Удовольствий. Там как раз начинают расходиться ночные посетители. Пусть положит сумку в одну из свободных раздевалок которые идут с пятьсот первого номера и установит код на дверцу один ноль ноль четыре.
– Понял, отправляю! Посыльный уже в городе с крабером. Как раз в районе дворца. Минут за десять доберётся. Но у нас тоже важные новости: в столицу прибывают Дирижёры Доставки….
– Все?! – от неожиданности я воскликнул так громко, что сидящий на переднем сидении начальник охраны удивлённо обернулся. Сидящие в кормовом отсеке пятеро переодетых гвардейцев, ничего не слышали из‑за поднятой звуконепроницаемой перегородки.
– Нет, только четверо. Ортокс, Стилон, Сельригер и Барайтис.
– Уф! Это ж надо!!! – приходилось изо всех сил говорить тихо. – Что ж теперь твориться в городе будет?!
– Вот именно! Николя подслушал это самым первым. Может ещё и принцесса не знает. Но вот что начнётся через пару часов?!
Роберт тоже удивлялся не меньше моего. Ещё никогда в истории Оилтона половина шефов Доставки не посещала планету одновременно. Один, очень редко два Дирижёра совершали надолго запоминающиеся визиты. Лишь один раз, в прошлом веке, при возведении в звание императора прадедушки Патрисии, Старый Квартал удостоился чести лицезреть сразу трёх главных шефов доставки. А тут вообще: четверо!
Визит Ортокса, Дирижёра Доставки по связям с общественностью вполне планировался. Шестидесятилетний красавец, двести три сантиметра роста, имел вдобавок чёрные вьющиеся волосы и огромные миндалевидные голубые глаза. Естественно: почти половина женского населения считала его эталоном мужской красоты. Ортокс только тем и занимался, что мотался по всей Галактике и выступал с пышными речами почти на всех мало‑мальски значительных церемониях. Он умел расположить к себе буквально каждое разумное существо и являлся самым популярным и любимым среди народа шефом геогалактической структуры.
Дирижёр Стилон путешествовал по Галактике намного реже. И не из‑за того, что был старше на восемь лет. Просто заведующему финансами Доставки достаточно послать по делам вместо себя нужного заместителя. А их у него вполне хватало: самых умелых, хитрых, изворотливых и сообразительных. Но раз Стилон решился прилететь, значит, рассчитывает на что‑то очень крупное в сфере финансовых интересов для своего родного предприятия. В таких случаях он предпочитал удостовериться в надёжности «почвы» собственными ногами.
А вот визит Сельригера выглядел немного странным. Дирижёр Доставки по геологическим разработкам недр и освоению новых планет очень редко посещал подобные скопления знати и всегда являлся человеком сугубо деловым. Он даже редко посещал торжественные приёмы в резиденции самой Доставки и всегда игнорировал приглашения со стороны. Да и выглядел он как человек, у которого на уме ничего нет, кроме решения важных и неотложных проблем.
Но больше всего удивляло желание посетить Оилтон Дирижёра Барайтиса. Он занимал самый силовой пост в иерархии шефов Доставки и являлся руководителем обороны, командующим всех воинских формирований структуры и командиром внутренней и внешней разведки. Визит такой важной персоны уже сам по себе считался из ряда вон выходящим. А уж личностью он считался вообще неординарной. Хотя внешним видом Барайтис первоначально вызывал улыбку на лице у каждого. Маленький, метр шестьдесят пять, кругленький, с блестящей лысиной он скорей походил на продавца сладостей в собственной кондитерской. Но хватка и характер у него были железными. Об этом можно было судить уже по тому, что занял он свой пост пять лет назад, когда ему исполнилось всего сорок девять. Для того, что бы добиться такого повышения, надо было обладать уникальными качествами и гениальными мозгами. И всё равно подобное, считалось просто сказочным везением. Ходили, правда, слухи, что он буквально затоптал других претендентов и безжалостно отпихнул их неуклюжие носители разума со своего пути. Так что присутствие Барайтиса на Оилтоне обещало стать самым интригующим.
Вот бы знать точно: что Дирижёру обороны Доставки здесь понадобилось? Пока в моей голове мелькали десятки предполагаемых вариантов, флайер снизился на транспортную высоту и, следуя моим указаниям, опустился на разгрузочную платформу дворца Водных Удовольствий. Со мной вышли все сопровождающие.
– Остаётесь здесь и регистрируете всех, кто за нами последует. Со мной только ты!
Начальник охраны, повинуясь моему жесту, поспешил за мной в глубины огромного дворца. Ориентировался я здесь неважно, но вполне достаточно для задуманного. Дойдя до нужного мне уровня с анфиладами раздевалок, я отдал своему сопровождающему документы барона Артура Аристронга и четко обрисовал ему дальнейшие действия:
– Документы спрятать в флайере! Всех людей немедленно расставить по всему дворцу и брать на учёт каждого, кто будет меня разыскивать. Если насядут безопасники – расскажи всё как есть. Пусть думают сами, куда я здесь спрятался. Впоследствии, когда дам команду и координаты, немедленно будь готов доставить мне комплект одежды и мои документы в указанное место. Всех остальных наших людей предупредить: пусть находятся в постоянной боевой готовности. Выполняй!
Пока я перечислял свои приказы, Нирьял лишь недовольно морщил лоб и тяжело вздыхал. Но возражать таки не решился: сразу бросился обратно к флайеру. Я же за минуту достиг нужных кабинок и быстро проверил искомые двери. Две первые были закрыты, а пятьсот третья и следующая оказались свободными. Значит, круг поисков намного уменьшался. Разве только что‑нибудь случилось и посыльный с сумкой пропал в тумане. По логике я стал набирать код на пятьсот второй раздевалке, но когда повторно дёрнул за ручку двери, с той стороны раздался недовольный голос:
– Занято! Неужели не понятно?!
Пришлось повторить ту же процедуру набора, но уже в номере пятьсот первом. Получилось! Дверь тихо открылась, я вскочил во внутрь и, стараясь не делать лишнего шума, стал лихорадочно раздеваться. Сумка с вещами лежала на виду, на застеленном белой простынею топчане, и вещи в них оказались вполне чистыми и приятно пахнущими после стирки. Хоть это хорошо! А то Роберт вполне мог подбросить мне одежду из таких древних сбережений Алоиса, что только в страшных фильмах сниматься!
Включив проектор голографического изображения, я встал под его лучи, а руками прикоснулся к разложенным на столике образцам с отпечатками пальцев. Подобная процедура отрабатывалась нами уже не раз. Плоть риптона прокатывалась по моему телу такими существенными волнами, что меня изрядно покачивало. Мои мускулы и сухожилия, да и внутренности тоже, подвергались то сжатию и растяжению, то сминанию, давлению и искривлению. Со всеми вытекающими при этом ощущениями. Возмущаться такой грубой перестройкой моей внешности не приходилось, да и не следовало. Иначе Булька мог усилить свои действия ненужными шутками и тем юмором, который больше присущ врачам патологоанатомам.
Поэтому я изо всех сил сосредотачивался на обдумывании предстоящих в ближайшие часы действий. Одновременно становясь ниже, горбатей, толще, старей и уродливей. Иногда, краем глаза, я с отвращением косил в расположенное на стене зеркало и сразу же, поспешно возвращался к мыслительному процессу.
Риптон в очередной раз мне напомнил, что если мне понадобится ещё раз превратиться в старого ветерана, он повторит уже этот процесс намного быстрее. Объясняя это своей памятью на молекулярном уровне.
Минут через восемь Булька разрешил мне надеть брюки, носки и обувь. Что вообще‑то удалось мне с немалым трудом из‑за свисающего впереди необъятного живота. Затем я переместил голограмму прямо на топчан и сам улёгся на него. Положив на глаза после этого снимки сетчатки старого ветерана.
Ещё через несколько минут в коридоре между раздевалками послышался оживлённый говор, топот ног и хлопанье открываемых и закрываемых дверей.
«Ох как быстро они начали твои поиски!» – удивился Булька.
«А то! – не преминул я похвастаться. – Я ведь сам многих из них муштровал!»
«Проектор можешь выключить. Осмотрись перед зеркалом. Вдруг, какое явное несоответствие заметишь. Мне осталось совсем небольшие мелочи, закончу на ходу. Да! И не забудь изменить голос! А то на это у нас уйдёт ещё больше времени. Сможешь?»
«Да уж постараюсь что‑нибудь пропищать!»
Лишь только я подошёл к зеркалу, сразу пропало всякое желание в него любоваться. На меня смотрел престарелый и перекосившийся урод с отвисшей от удивления челюстью. Довольный моей реакцией риптон, тоже не преминул похвастаться:
«И как тебе моя ювелирная работа? Красавец?!»
– Да уж! Краше только в гроб кладут! – согласился я, заодно тихим ворчанием пробуя изменить голос. Что получалось весьма легко: из‑за толстых, вывернутых чуть ли не наизнанку губ, я шепелявил словно беззубый. Ко всему ещё и слюной брызгался с непривычки.
В тот же момент стали стучаться почти во все запертые двери. Выкрикивая при этом:
– Полиция! Всем немедленно открыть двери раздевалок! Разыскиваются две женщины, опасные преступницы. Если они здесь – пусть сдадутся добровольно! Всё равно все выходы перекрыты!
Вот уж хитрецы! Любой мужчина такому объявлению поверит и спокойно откроет дверь. Даже если он сам первый кандидат для ареста. А в женских раздевалках наверняка будут искать в самую последнюю очередь. Выкрикивая, что ищут молодого парня, который стащил у рассеянной госпожи сумочку. Чем вызовут только нездоровое любопытство и ускоренное открывание дверей. Знаем мы эти тонкости психологии: сами не раз проводили подобные учения!
Чей‑то кулак настойчиво загрохотал и в мою дверь. Громко прокашлявшись, я проворчал в ответ:
– Сейчас, сейчас! Дайте же хоть срамоту прикрыть!
За открытой дверью стояли два шустрых паренька в гражданской одежде. Напряжённо‑выжидательное выражение на их лицах, при моём появлении сменилось удивлённо‑сочувствующим. Один тут же побежал дальше по коридору, а второй, стараясь ко мне не прикасаться, протиснувшись в раздевалку, приподнял и пощупал топчан. Моё шепелявое произношение, совсем не скрыло должного сарказма:
– Под этим топчаном и одна женщина не поместится!
– Извините, господин! Работа! – и тут же опрометью выскочил из моей раздевалки. Выглянув за ним в коридор, я заметил ещё нескольких посетителей дворца, которые бурно возмущались бесцеремонным поведением полиции и апеллировали друг к другу. Как ни странно, одна из дверей так и оставалась запёртой. Возле неё собралось человек восемь полицейских в форме и гражданской одежде, и требовали немедленно открыть дверь. В ответ послышались истерические женские выкрики: кто‑то проводил там время с интимной подругой. И эта подруга явно не соглашалась считаться преступницей.
Не желая слишком запомниться всем здесь находящимся, я нырнул в раздевалку, моментально закончил одеваться и с сумкой под мышкой отправился к выходу из дворца Водных Удовольствий. При этом притворяться мне не приходилось. Хромота казалась врождённой, поясницу крутило как после удара бревном, свисающий вниз живот вполне естественно заставлял спину горбиться, а торчащие в стороны кустики бровей, могли прикрыть слезящиеся глаза не только от падающего снега, если тот бы вдруг пошёл, но и от солидного града.
На основных пересечениях коридоров сновали растерянные немного люди и отдавали друг другу иногда приказания. Самое смешное: что они порой друг у друга проверяли документы. Вот уж мы с Булькой повеселились этому! И своего начальника охраны я увидел на самом выходе. Его обступило человек пять с самыми настойчивыми и командными взглядами. А в двоих из них, я узнал офицеров Дивизиона. Бедный Нирьял! Я ему не завидовал! Как только ему удастся выкрутиться? Могут ведь и домутилом пугать. Знаю я своих ребят: главное задание выполнить. И если уж принцесса прикажет, не посмотрят что мой начальник охраны неприкосновенное лицо и утверждает что его подопечный в полной безопасности.
Но главное, что тысячи глаз за мной больше не следят! И я волен действовать, как мне будет удобно. Протащившись на соседнюю улицу, первым делом связался с Робертом:
– Ты забыл мне вложить в сумку шляпу!
– Зачем она тебе? – не понял товарищ.
– Сижу вот на лавочке, а все проходящие люди смотрят на меня с такой жалостью, что наверняка бы мне в шляпу кидали только крупные монеты….
– Да, с такой рожей, как у тебя, и кошелёк уронить не жалко! – хихикнул Роберт. – Лишь бы никогда с таким больше не встречаться….
– С тобой я встречусь очень скоро! – моё многозначительное обещание заставило нашего координатора испуганно перейти к докладу:
– Пока ничего нового, командир! Через стекло наблюдаю за подвалом: Шекун как раз приступил к допросу второго моусовца под действием домутила. От первого по основным вопросам – никакого толку. Алоис остался наверху и роется в реестрах, пытается выяснить, кому же действительно принадлежит особняк со «спортсменами». От остальных ребят тоже ничего не поступало.
– Ну вот! Можешь ведь говорить по существу…. Когда захочешь. А то, кошелёк ему, видите ли, не жалко!
– Честное слово не жалко!
– Тогда приготовь: я двигаюсь к вам. Минут через сорок буду!
– Ой, мамочки! – ещё больше испугался Роберт. – Последний галакт, и тот отдавать придётся!
– Ничего! – мои утешения последовали в том же тоне: – Зато старый ветеран не умрёт с голоду! Сегодня….

Пока я пробирался через центры столицы, скучать не приходилось. Такого количества полицейских патрулей на улицах мне не доводилось наблюдать со времён путча. И это притом, что ни военного положения не вводилось, ни комендантского часа не объявлялось. И самое неприятное в нашей ситуации было не то, что на каждом углу тебя могли остановить и проверить документы. А то и попросить зайти в фургончик с передвижными лайзмерами. Намного хуже всё было из‑за сотен тысяч видеокамер, расположенных чуть ли не каждой стене, крыше или другой выступающей части здания. А ведь с их помощью можно отследить маршрут и передвижение любого человека в столице. Конечно, на просмотр видеозаписей надо будет посадить тысячи человек, но в теории и это возможно.
Только транспорт оставался ещё некоторой лазейкой, через которую можно перемещаться по городу и пытаться запутать след. Да и то: шансов на успех почти не существовало. Оставалось надеяться на знание суперходов в подземных лабиринтах и на то, что вскоре не придётся уже менять внешность.
Такая мобилизация всех правоохранительных органов, конечно, произошла не только по моей вине. Или по вине похитителей графа Шалонера. Главная причина – визит на Оилтон сразу четырёх Дирижёров Доставки. Уже сейчас я выхватывал из сонма столичных безопасников, чуждые нашему климату загорелые и обветренные лица шкафоподобных парней. Которые ну совсем не выглядели туристами. Или простыми обывателями. Узнать десантников из Батальона Доставки, опытному человеку не составляло труда. Значит, действительно их четыре шефа уже находятся в пути на нашу планету. Хотя, может, мне этих посторонних наблюдателей рисовало возбуждённое сознание. Не такие уж в Доставке лопухи, что бы ставить на внешние посты наблюдения людей с явно перекачанными мышцами. Скорей всего, самые незаметные таковыми и останутся для моих глаз. Тем более в таком столпотворении. И тем более, когда за мной по идее следить не должны.
Странно только, что от Николя до сих пор не поступило никаких сведений о конкретных сроках прибытия Дирижёров. Если они свалятся нам на голову уже сегодня, то ни принцесса, ни император не смогут посетить яхту миледи этим утром. А вот если завтра…? Или послезавтра…?
И что им здесь надо, опять таки? Ох уж эта политика! Не позавидуешь ни Патрисии, ни её брату Янушу! И будущему консорту тоже не позавидуешь. Жизнь у него будет как на вулкане!
«Вот именно! – поддержал последнюю мысль риптон. – А представь, какая солидная и спокойная жизнь у врачей! Особенно знаменитых и прославленных. А мы ведь с тобой можем стать самыми великим и в истории человечества….»
«И риптоновечества! – не преминул я добавить и его в список прославленных рас. – Или как правильно?»
«Мне кажется: риптонечества. – Булька надолго задумался, а потом спросил совсем о другом: – Слушай, а когда мы сможем опять как‑то заскочить на планету электромугов?»
«Зачем тебе?»
«Интересно стало: сколько риптонов вообще существует в мире? Никак не могу это вспомнить. Даже не знаю: каким способом мы увеличиваем свой род. Меня по этому вопросу буквально раздирают сомнения в последнее время….»
«Не переживай: при первой же возможности заглянем на твою родину с дружеским гостевым визитом!»
«Тогда ладно. Не буду больше тебя отвлекать болтовнёй, а попутно займёмся делом….»
«Я так и понял, – на глаза наворачивались слёзы. – Ты хочешь попутно лишить меня зрения?»
«Последний раз, когда ты танцевал с принцессой, я попробовал создать некоторые прозрачные наросты, как бы вместо линз….»
«Припоминаю….»
«Так вот если их ещё больше увеличить, появляется эффект бинокулярного зрения. И ты сможешь рассмотреть нечто или очень далёкое или очень мелкое. Вот, смотри внимательно на того голубя на фронтоне арки….»
«Вижу только темную точку. Сливается на фоне камня….»
«А теперь?»
С каждой секундой изображение птица приближалось и становилось ярким, насыщенным и неимоверно чётким. Так и хотелось прикоснуться к нему рукой. Но и дискомфорт получился большой:
«У меня сейчас глаза в мозг продавятся!» – забеспокоился я мысленно.
«А, ну да…, – Булька опять провёл небольшие манипуляции с наростами на моих глазах, и давление резко спало. Правда и изображение чуть ухудшилось. – Я только не вижу, как ты смотришься со стороны. Скорей всего твои глаза похожи на торчащие антенны улитки. Или горизонтальные сосульки….»
Я подошёл к зеркальной витрине магазина и мы общими усилиями сфокусировали взгляд на моём отражении. Глаза действительно выглядели жутко: словно белок выплеснулся наружу сантиметра на три и взрастил на своём конце ещё один зрачок.
«Убирай немедленно это уродство! А то меня сейчас в зоопарк сдадут! И так любой прохожий косится словно на монстра.»
«Всё! Не кричи! Уже убрал! – тараторил Булька, приводя мои глаза в порядок. – Хотя мне кажется, что электромуги всегда могли делать подобные наросты на своих глазах….»
«Им стесняться нечего, они свою красоту ничем не испортят! – пробурчал я и, прихрамывая, поспешил в подходящий к остановке монорельс. Сойдя через две остановки, прогулялся по нужной улице и остановился перед хорошо знакомым особняком. Калитка во двор тут же открылась: видимо Роберт наблюдал за улицей. И уже через минуту он тащил меня в подвал. Рассказывая на ходу:
– Второй моусовец на обязательный вопрос, кто такой Стахокапус, чётко отвечает: «Растение!»
– Да ну?! – не поверил я. – Такого слова ни в одном справочнике нет. Цой Тан проверял: нет таких растений! И животных тоже!
– Да их находят на новых планетах тысячами каждый год! – не согласился Роберт. – Разве можно их все классифицировать? Да ты сейчас сам услышишь….
В подвале упревший Шекун монотонным голосом задавал вопросы и получал на них не менее монотонные ответы. Из аппарата записи выползала широкая и бесконечная лента бумаги, которая отображала каждое слово допроса. Быстро пробежав по ней глазами, я нашел нужное место и указал Шекуну на него пальцем. Тот прекрасно всё понял и стал повторять вопросы:
– Что такое Стахокапус?
– Растение.
– Съедобное?
– Не знаю.
– Какой формы?
– Овальный, толстый диск.
– Какой цвет Стахокапуса?
– Черно‑синий.
– Какой размер?
– До метра.
– Что напоминает поверхность Стахокапуса?
– Твёрдый, пористый и шершавый камень.
– Что тебе приказали сделать при обнаружении Стахокапуса?
– Немедленно сообщить старшему группы.
– Для сего предназначен Стахокапус?
– Не знаю….
И на все последующие вопросы об интересующем нас растении пленник отвечал только словами «Не знаю….» Потратив на него чуть ли не час, мы так и не смогли выяснить, куда делся старший группы, почему они остались на явке, и где в городе находятся остальные моусовцы. И, вместе с присоединившимся Алоисом, мы принялись раскладывать всё по полочкам.
Старший арестованной нами группы выехал по срочным делам несколько дней назад и только недавно дал приказ срочно покинуть явку и затеряться где‑то в городе. Шекун только по счастливой случайности успел парочку шпионов схватить уже на выходе с явки. На захваченный крабер кто‑то пытался позвонить после, но, услышав незнакомый голос Шекуна, сразу отключился.
Фоторобот складывать при допросе под воздействием домутила довольно тягомотно, поэтому личность старшего группы пока даже не выяснялась. С остальными коллегами, захваченные нами шпионы контактов не имели и ни о ком конкретно ничего не знали. Исходя из тех вопросов, что им успели задать.
Но главное: хоть что‑то стало проясняться. И теперь мы хоть приблизительно могли догадаться: в каком направлении нам действовать при поисках таинственного Стахокапуса. Хотя и нами только что моусовца могли ввести в заблуждение ложной информацией, а потом подбросить нам этих пешек, что бы сбить с нужного следа. Может они даже следили за явкой со стороны, а лишь только увидели группу захвата, скомандовали убегать в город. А птички то и попались! И выдали нам именно то, что и было задумано. На последней версии особенно настаивал Алоис:
– Уж очень легко нам удалость их захватить! И ведь после ареста Горгоны, они просто обязаны были свернуть все те явки, о которых она знала!
– А вдруг они сами не знали всей той информации, что накопилась в головке их ядовитой певицы? – резонно возражал Роберт. – Им понадобилось уйма времени, что бы просчитать все возможные потери и заняться срочной эвакуацией своих подразделений.
– Но ведь особняк со спортсменами они не эвакуировали! – напомнил я. – А такой крупный объект просто убийственно подбрасывать нам на съедение. Или, может, тут замешаны другие силы?
Последний вопрос я задал Алоису, который и вёл все допросы Горгоны. И тот стал оправдываться:
– Я так и не успел у неё дословно узнать источник тех сведений, из которых она запомнила данные про особняк. Свалилась она от последней дозы домутила. Даже антидот её полностью не вытягивает. Надо теперь минимум неделю ждать до следующего допроса. Не хотелось бы её раньше времени ….
– Понятно! Но хоть твои собственные предположения?
– Мне кажется она, с её допуском во все тайны, могла просто запомнить этот адрес, выдернув его из текста сводок или секретного сообщения. И даже её муж Де Ло Кле, не сможет с уверенностью утверждать: что она знает, а что, нет.
– Конечно, настоящий разведчик всегда отложит в памяти спасительные, порой для него сведения. – Роберт, похоже, радовался предстоящему делу. – Мне кажется, мы в том гнезде отыщем все разгадки на наши вопросы и разрешим все проблемы одним ударом!
– Конечно! Так и сразу! – осадил я его пыл. – Может, хочешь попробовать штурмовать особняк?! Или сдадим о нём информацию Хайнеку? А он наломает скорей всего дров таких…! Если сам в том не замешан! Мы ведь до сих пор даже приблизительно не можем выйти на главного предателя! Но самое главное – выяснить всё‑таки: где находится Цой Тан. Время то у нас есть: вряд ли они откажутся допросить его в спокойной обстановке под воздействием домутила. Получается часов восемь, десять. Это если принять во внимание, что блокада важных сведений в его голове, которую установил профессор Сартре, не даст каких‑либо сбоев. Иначе нам самим придётся очень туго. В худшем случае надо убегать отсюда уже немедленно. Хоть превентивные меры безопасности нашей штаб‑квартиры усилить всё равно необходимо. И сунуться в такой момент в логово врагов – просто безумие! Сам посуди: там их сорок! Да плюс двадцать вернулось в автобусах! Если не сто! Да плюс ещё неизвестно сколько, в подземных пространствах! О которых, кстати, нам пока тоже ничего не сообщили!
– Я запустил программу поиска! – успокоил мою нервозность Алоис. – Через минут двадцать система выдаст имя главного хозяина, а также всех возможных арендаторов, субподрядчиков, строителей, архитекторов и их связи с кругом лиц, нами подозреваемых. Если хоть одна ниточка появится, мы тут же по ней дойдём до основного клубка.
– Ниточка – хорошо! Но когда мы её нащупаем? И у нас же не целый сонм аналитиком и гениальных стратегов. И не Дивизион за моими плечами. А вот как выдернуть Цой Тана: надо придумать уже! Роберт, вызывай Ульриха! Что у них новенького….
Пока мы ждали ответа на наш короткий импульс на краберный вибратор нашего товарища, я решил связаться со своим начальником охраны. Всё равно Ульриху придётся выбрать место для разговора с нами, а то и просто проигнорировать сигнал, если сложится соответствующая обстановка. Находясь на посту наблюдения почти невозможно сразу же ответить на вызов.
Алоис же тем временем решил поговорить с ребятами на яхте миледи. Уйдя для этого в другую комнату. А Роберт ждал на приёме.
Нирьял отозвался сразу же, словно держал палец на кнопке ответа.
– Слушаю!
– Это я! Со мной всё прекрасно: залёг на дно! И меня отсюда никто не выковыряет.
– Ваша Светлость! Я тут уже весь холодным потом истёк! – признался начальник моей охраны. – От переживаний! Да и не только….
– За меня переживать не надо! Какие новости у вас?
– Только что мне сообщил секретарь: теоретический экзамен вами пройден. Так что: поздравляю!
– Спасибо! На другой результат я и не рассчитывал! А виконт Корт Эроски?
– Увы! Ему не удалось пройти первый этап отбора. А по состоянию Здоровья – он бы и не смог участвовать во втором. Хотя врачи обещают поставить его на ноги буквально через две недели….
– Ещё бы! Он парень здоровый! Навещу, когда время позволит! – я сделал паузу и услышал на том конце связи раздражённое ворчание и недовольное перешёптывание. – Кого‑то удалось поймать? Я имею в виду тех, кто подходит под категорию врагов?
– Из врагов – никого! А вот все остальные убедительно просят считать их нашими друзьями, да ещё и настаивают….
– Сильно настаивают?
– Очень! Даже сейчас не дают мне спокойно с вами разговаривать…..
– А кто именно?
– Да вот, господин старший следователь имперской прокуратуры здесь…. Прямо требует с вами разговора!
– Хорошо! Дай ему крабер! – согласился я. И в тот же момент в динамике раздался голос Энгора Бофке:
– Господин барон?
– Да, это я.
– С вами ничего не случилось?
– Ничего! Если конечно не считать участившиеся случаи покушения на меня, моих друзей и просто знакомых людей.
– Хочу напомнить: вы ведь обязаны помогать следствию! – при этих словах старший следователь грозно запыхтел в трубку.
– Ещё бы! И для этого достаточно поставить вокруг меня нескольких поворотливых детективов и преступность в империи сойдёт на нет, за несколько месяцев.
– Мы поставим, не сомневайтесь. Только скажите куда? И почему вы скрылись с места сегодняшней трагедии?
– Да меня просто вытурил оттуда очень большой начальник, этот грубый солдафон….
– Да, господин Хайнек жаловался на ваше весьма агрессивное поведение….
– А мне наоборот: его поведение показалось странным и подозрительным! – не вполне учтиво перебил я строгого Рекса. – Мне кажется, это он пытался там что‑то скрыть или запутать!
– Тем более вам надо было остаться и дождаться моего прибытия! – с непоколебимым спокойствием продолжил Энгор Бофке. – Поверьте: в моей власти защитить любого подданного нашей империи от ложных обвинений и посягательств на его доброе имя.
– Значит, вы готовы за меня полностью поручиться? – мне так и хотелось подловить собеседника. Но тот был начеку:
– Конечно, готов! Но только после того, как мы выясним некоторые детали….
– Понятно! Вот когда выясните – тогда я с вами и поговорю!
И я тут же прервал наш милый разговор. С детской мстительностью представляя, как Энгор Бофке, багровея, сжимает в руке крабер и готовится со злостью расколотить его об стенку.
Хорошо, что и старший следователь уверен теперь в моём здравии и благополучии. Хотя вряд ли он отзовёт команду специалистов из дворца Водных Удовольствий. Тем ещё долго придётся простукивать и просвечивать каждую стенку в поисках подземного тайного хода.
На данный момент не мешало бы направить усилия имперских следователей в нужное русло. А то они так и будут заниматься бесполезным для меня поиском Артура Аристронга. Вот только какие данные подбросить старому Рексу для затравки? Да ещё и пользу с этого поиметь? Этот вопрос мы попытались решить с возвращением в комнату Алоиса. И тот сразу предложил на заклание старых врагов:
– Пусть занимается моусовцами! Подбросим ему этих двоих, с них всё равно никакого толка. Вдобавок можно присовокупить тех двоих наёмников, которых мы схватили в первые дни твоего здесь пребывания. Только камеру занимают без толку! И жрут как бегемоты! Скоро все запасы истощатся!
– Не жадничай! – мне понравилось его предложение только наполовину. – Травить голодом пленников – некрасиво. И моусовцев Энгору Бофке не стоит сдавать. Ты ведь прекрасно понимаешь: ими сразу займётся Хайнек. А то и лично принцесса. Наружные враги находятся в их сфере надзора.
– Тогда сдадим убийц…..
– Намного лучше! И не для того это сделаем, что бы их наказать или отвлечь следователя, а только для того, что бы он поверил во вновь возродившегося «Ветра». Так сказать контрольный звонок: «Жив. Работаю. Это – первая ласточка. Скоро раскрою крупное дело».
– Реальные люди, – поддержал Роберт, – Его явно заинтересуют….
– Вот именно! И уже при следующем звонке он долго раздумывать не будет. А сразу поставит на ноги тех, кого мы посчитаем нужным задействовать.
– Как мы «подадим» наёмных убийц? – перешёл к разработке практической схемы Алоис. – Ведь не сюда же «Ветер» подует?
– Конечно! Вот мы немедленно этот вопрос и решим. Лучше всего подкинуть этих двоих наёмников в одну из засвеченных Горгоной явок. Откуда уже все сбежали. Если Бофке докопается при этом ещё и до старых хозяев шпионской точки, то только честь ему и хвала.
– Грузим уже? – похоже, Роберт действительно засиделся на месте, и ему не терпелось сделать хоть что‑нибудь. Я с улыбкой смотрел, как он спешно пододвинул к себе коробку с артистическим антуражем и, глядя в небольшое зеркало, торопливо накладывает на лицо грим и приклеивает небольшие усики. Его лицо довольно быстро теряло свою прежнюю, так хорошо нами изученную, узнаваемость.
– Давайте! – разрешил я. – Но только на месте ты, Алоис, уж сам должен справиться, не хватало ещё нам там всем скопом околачиваться.
– Справлюсь! – и в тот же момент Алоис включил подачу усыпляющего газа в камеру, где у нас содержались неудачливые наёмные убийцы.
– А что слышно с орбиты?
– Ребята обещали данные сканирования просмотреть в самое ближайшее время….
Роберт не успел договорить остальное, как его перебил звонок от наших наблюдателей у подозрительного особняка.
– С территории объекта взлетел большой транспортный флайер! – докладывал Ульрих. – Я лично пытаюсь висеть на дальнем хвосте. Ещё два наших аппарата держат его в боковых клещах. Пока из виду не теряем. Цель слежения двигается на окраину, предположительно в район Мокрых холмов….
– Где второй флайер?! – обратился я спешно к Алоису.
– Справа, возле соседнего дома на тротуаре. Белый «Дайли‑80». Вот чип управления! В переборке набор предметов ближнего боя.
– Домутил?!
– Там же, целая упаковка! И антидот.
– Заканчивай здесь без нас. Подключи Шекуна себе на помощь. Пусть подбросит наёмников на явочную точку моусовцев и выдаст определённые слова Энгору Бофке. Связь держать со мной постоянно! Роберт за мной: если выследим место посадки, постараемся взять водителей, а то и пассажиров для откровенной беседы, и выяснить кто они такие. Может быть – это наши коллеги. Алоис, твоя программа ещё не нашла хозяев особняка?
– Пока нет! – наш информативный гений щёлкал по клавишам клавиатуры лучше любой стенографистки. – Видимо, много подставных лиц задействовано…. Удачи вам!
– Ульрих! Подключайся и на мой крабер! – мы с Робертом на ходу вооружились всем, что подвернулось нам в прихожей. Накинув на себя сверху широкие плащи и прикрыв лица лёгкими шарфами. Выходя из нашей штаб‑квартиры, внимательно осмотрелись и только после этого погрузились в недавно купленный Алоисом флайер последней модели. А уже через минуту неслись на максимально допустимой скорости в сторону Мокрых холмов.
– Объёкт летит зигзагами…, – продолжал докладывать Ульрих. – Сейчас повернул вообще назад…. Пролетел мимо меня….. Но наш флайер с правого фланга успел развернуться раньше и теперь у него на хвосте. Теперь это удалось сделать левофланговому…. Мне пришлось уйти в нижний транспортный поток…. Развернулся. Сообщают, что объект тоже повернул на прежний курс. Подстраиваюсь в нижнем потоке. Есть, вижу! Теперь он резко ушёл на запад. Левый фланг его ведёт. Объект – неспроста так двигается! Явно проверяет: нет ли слежки! По идее – нас заметить не должен! Опять свернул на север. Теперь он и у меня на экране. Пошёл на посадку. Какие‑то склады…. Сразу влетел вовнутрь ангара! Диафрагма свода закрылась. Даю координаты места посадки….
После названных цифр и имени индустриального района Алоис сразу сообщил, что там действительно находятся продуктовые склады. И хранят в них продовольствие, принадлежащее весьма известной компании. Та в свою очередь имела обширную сеть магазинов чуть ли не по всему Оилтону. И не дорогих, но и не из дешёвых.
Ульрих и его помощники рассредоточились на близлежащих территориях, а два флайера вновь подняли в воздух. Для подстраховки и наблюдения сверху. Пока мы с Робертом до ребят добрались, они успели найти какой‑то служебный вход на одной из стен вышеупомянутого складского здания. Самый обычный, с улицы. Видимо здесь этим входом пользовались обыкновенные операторы и грузчики. Наличие охраны явно предполагалось, или хотя бы дежурного вахтёра, но это можно было проверить, лишь пройдя вовнутрь.
Во время полёта Булька вновь преобразовал мою внешность, превратив в хорошо памятного лысого скандалиста‑ревнивца. А так как действовать приходилось без раздумий, то я сразу, после приземления, направил к служебному складскому входу Роберта. Шёл он не скрываясь, словно там его ждали лучшие друзья. Крабер укрепив заблаговременно в наружном кармане рубашки так, что бы его слова слышали все. А из оружия оставив лишь самый минимум, то, что удалось спрятать под обычной рубашкой и простыми брюками. Хоть и ветреная погодка, слегка подпорченная дождиком, к такой форме одежды не располагала.
Одновременно Ульрих поменял место парковки своего флайера как можно ближе к месту нашего предполагаемого проникновения на склады. Я тоже делал вид, что прогуливаюсь, но при этом двигался в нужную мне сторону. Ожидая сигнала от товарища.
Роберта я отправил на остриё атаки именно из‑за его кажущейся безобидности и невзрачности. Его и сейчас не приняли всерьёз. Хотя два работника охраны и сами не представляли какой‑либо угрозы. Едва завидев зашедшего незнакомого посетителя, тот, что сидел за столом прямо на проходе, строго спросил:
– Ты что, новенький?
– Да нет, – Роберт скромно остановился у стола, незаметно осматривая помещение. – Мне надо сестру найти, она здесь работает….
– Сестру? А кто такая? – уже не так строго спросил первый охранник. Но руку из под стола не убрал. Второй охранник лишь в самом начале скользнул равнодушным взглядом по фигурке Роберта, и вновь полностью переключился на ковыряние отвёрткой какого‑то принтерного устройства. Видимо там недавно что‑то сгорело, так как в воздухе висел тяжёлый запах палёной проводки.
– Я точно не помню, где она работает, – продолжал тем временем мой товарищ, – Всего раз её сюда провожал….
И назвал выдуманное имя. Охранник с уверенностью замотал головой:
– Такой точно нет! У нас всего то три женщины работает, так что ищи в другом месте.
– Тогда извините. Может это в тех складах, что напротив? – Роберт при этом стал отходить к двери и охранник расслабившись, вытащил руку из под стола и даже приподнялся над ним:
– Скорей всего! Там у них много женщин работает! – видимо ему не терпелось присоединиться к своему коллеге, и он уже мысленно распрощался со случайным посетителем. Но взгляда с него так и не спускал. Что Роберту весьма не нравилось. Поэтому он сделал удивлённые глаза и указал рукой на пучок проводов за спиной стоящего у стола охранника:
– Ой! Да у вас же кабель горит!!!
Оба работника проходной синхронно повернулись после этого восклицания к стене и попытались рассмотреть несуществующую опасность. Этих нескольких мгновений Роберту хватило для трёх бесшумных прыжков в сторону стола и перелёта через разделяющую их переборку. Один короткий удар и первый охранник беззвучно стал оседать на пол. Второй осознал ситуацию тоже с опозданием, даже встать не успел. Только и выставил перед собой отвёртку для защиты. Что, естественно, преградой для Роберта не оказалось. За несколько секунд он скрутил охранника буквой «зю» на полу и даже успел ему заклеить липким скотчем рот.
В этот момент и мы появились. Ульрих с несколькими помощниками бросились проверять проходы во внутрь здания, а я схватил связанного охранника и затащил его в тесную подсобку. Которая служила для нескольких рядов шкафчиков с одеждой и хранения уборочного инвентаря. Отклеив скотч с губ пленника, сразу стал объяснять ситуацию:
– Служба безопасности! – одной рукой я его поддерживал, а второй подсунул под самый нос красивое и почти не фальшивое удостоверение. – Скорей всего ни ты, ни твой товарищ в преступлениях против империи не замешаны, но вы могли подать сигнал тревоги и вспугнуть объект нашего ареста. Понял?!
Пленник в ответ лишь утвердительно закивал головой. Но несколько ответов из него всё‑таки требовалось вытянуть:
– Преступник прилетел сюда совсем недавно на флайере. И влетел вовнутрь через приёмник в крыше. Какая там охрана?
– Да там вообще никакой охраны нет…. Только диспетчер сидит на пульте….
– Кто ещё из работников склада там находится?
– Несколько грузчиков, кладовщики, бухгалтер, оператор линий доставки….
– Хорошо! Нам очень важно, что бы никто из них не пострадал. Поэтому как нам их предупредить и отделить от преступников?
– Даже не знаю! – похоже, охранник действительно хотел нам помочь. – Если они прилетели за продуктами как обычно, то один, как правило, сидит в бухгалтерии и оформляет заказ, а второй следит за размещением грузов в трюме флайера….
– А если их трое?
– Очень часто вообще только пилот прилетает. Наши ребята и сами трюм могут запаковать, без присмотра. Всё зависит от заказчика. Мы ведь на проходной сидим и даже не знаем: кто там прилетел….
– Это военная организация, но прикрывается вывеской спортивного клуба «Кометытранс». Такой громоздкий, темно бардовый флайер военного образца? Знаком?
– Как же! Наши частые гости! Они всегда по трое прилетают: два пилота и один снабженец.
– Вот их‑то нам и надо схватить! Что ещё можешь добавить?
– Не знаю…. Разве только диспетчер что бы лишнюю тревогу не поднял. Он под куполом сидит и весь ангар просматривает….
– Спасибо и на этом. Перед товарищем твоим извинимся позже, да и компенсацию вы получите обязательно. А сейчас тут посидите и ведите себя благоразумно! Наш человек пока займёт ваше место.
А в подсобку уже втаскивали слабо упирающегося второго охранника. На голое тело у него была наброшена тёплая куртка, а его прежняя одежда уже красовалась на одном из наших помощников. Он занял место за столом и вполне мог сойти за новичка, впервые дежурящего на проходной.
Ульрих только собрался мне докладывать обстановку, как в нашу общую сеть вклинился голос Алоиса:
– Вы себе только представьте: эти склады принадлежат герцогу Давиду Рибенголу. Да и вся сеть магазинов тоже.
– Надо же! – воскликнул Роберт. – Твоему хорошему знакомому! То его чуть не отравили на твоём приёме, то ты сейчас посягаешь на его собственность.
– Да, некрасиво получается, – согласился я, представляя какой вой поднимет герцог, с его то известностью после того, как узнает о наших действиях. – Но другого выхода у нас нет….
– Мало того! – Алоис чуть ли не кричал от переполняющего его возбуждения. – Оказывается, продукты у него закупают «спортсмены» из того самого особняка, который принадлежит не кому иному, как лучшему другу герцога! Генералу Владу Савойски! Особняк – его личная собственность. Которую он якобы предоставил в пользование службе разведки своей дивизии. Или что‑то в этом роде. Остальные сведения просто стёрты из памяти всех информативных баз.
Мы с Робертом от таких новостей присвистнули одновременно. Вот это да! От закружившихся в голове предположений и многочисленных вариантов мы на несколько мгновений замолкли все втроём. Но тянуть время было нельзя, и я решился:
– Как бы там ни было: берём этих снабженцев особняка. Алоис, не знаю, как, не знаю где, но откопай все сведения о герцоге и генерале и постарайся их систематизировать в свете только что полученных данных.
– Уже делаю!
– И подключи Малыша на общую линию нашего разговора. Как Шекун? Подбросил наёмников старшему следователю?
– Да. Минут десять назад докладывал. Энгор Бофке получил должную наводку.
– Следи за нашими переговорами, мы берёмся за дело. Ульрих! Начинаем захват ангара и пилотов флайера. И никто не должен сильно пострадать. Очень важно диспетчера как‑то изолировать в первую очередь….
– Можем обесточить все склады: я нашёл центральный рубильник подачи электроэнергии. Поставим возле него одного человека.
– Прекрасно! Тогда рассредоточиваемся таким образом: Ульрих двигается к бухгалтеру. Я займусь снабженцем и вторым пилотом. Роберт нас подстраховывает….

Глава шестая
Первые успехи

Весьма трудно рассчитывать на стопроцентный результат в такой непродуманной заранее операции. Да ещё при таком малом количестве людей. Ведь невозможно предвидеть ни случайностей, ни всех противников, ни мест их расположения. И очень часто всё решает его величество случай. Но нам повезло. А скорей всего помогла и царящая на складах успокоенность, и неожиданность нашего нападения. Здесь, скорей всего, никогда не придавали мерам безопасности должного внимания: кому захочется грабить продуктовые склады? Даже дежуривший под куполом диспетчер безбоязненно и привычно покинул свой пост и находился внизу, возле флайера. О чем‑то оживлённо переговариваясь со своими коллегами и прибывшими снабженцами. Они все стояли такой компактной и соблазнительной группой, что я не удержался и сразу применил парализатор для их успокоения. Поставив его на мощность чуть ниже средней. Опасаясь, что если не удастся захватить в полном сознании пилота, который находится в бухгалтерии, то придётся допрашивать повалившихся на пол от действия парализатора. И достаточно лишь чуть перебрать с мощностью, от пленника несколько часов не будет и малейшей пользы.
Как оказалось впоследствии – правильно сделал. Потому как сидящий в бухгалтерии пилот не дал застать себя врасплох, и без раздумий открыл огонь на поражение. Атакующий его Ульрих оказался на высоте: не получил сам ни одной царапины, вывел из‑под огня двоих складских служащих и сам двумя выстрелами уложил слишком шустрого пилота. Благо хоть не насмерть. При создавшейся ситуации вполне возможно, что мы сражались с нашими потенциальными союзниками. Не хватало только их ряды уменьшить непредвиденными смертями. Но вот то, что пилот стал отстреливаться при малейшей опасности, навело на плохие размышления. Так мог действовать лишь человек панически чего‑то боящийся. Вот только допрашивать его при таких тяжёлых ранениях считалось бесполезным. Особенно в наших условиях. Мы его вполне хорошо пристроили в прилично оборудованный санитарный отсек склада, под присмотром одной их кладовщиц с медицинскими навыками. В таком состоянии и безоружный пилот представлял угрозу не больше, чем малолетний ребёнок.
После этого я сразу стал приводить в чувство одного из парализованных пленников. А ребята тем временем собрали всех работников склада в изолированном помещении и проводили беглый опрос. Из него следовало, что все здесь присутствующие в чём‑то очень плохом замешаны не были. По первому впечатлению. Да и про военизированных снабженцев особняка они ничего плохого сказать не могли. Работа их только и заключалась в том, что бы отгружать клиентам товар, да заблаговременно заказывать те позиции продуктов, которые уже на исходе.
На данном этапе оставалось только спешно использовать домутил. И мы его ввели приходящему постепенно в сознание второму пилоту флайера. А после первых же ответов на мои вопросы и у меня, и у находящегося рядом Роберта, мурашки по спине побежали. И было от чего!
Сам пилот оказался моусовцем со стажем и находился на Оилтоне семь лет. Ему удалось и мятеж пережить, и последовавшие после него чистки, и бурные события полуторагодовалой давности. Возможно благодаря тому, что все эти времена работал в тылу. То есть занимался поставками продуктов и любых грузов в те места, которые ему указывались. Знал он очень мало о самой структуре шпионской сети, но вот про особняк говорил с полной уверенностью: там находятся основные боевые силы пиклийцев. Сообщил также, что боевики часто надевают на себя форму армейских подразделений и пользуются сильным прикрытием со стороны очень важных фигур в армии Оилтона. На вопрос: есть ли у них покровитель непосредственно из Дивизиона или окружения принцессы, пилот ответил тоже весьма однозначно: есть. Вот только конкретно он знать имён и не мог. Вряд ли такие данные доверялись простому снабженцу. Пусть даже со специальностью боевой пилот.
Время уходило катастрофически быстро, а ведь надо ещё подготовить флайер к возвращению в особняк. Для этого я подозвал к себе бухгалтера склада, которая оказалась здесь самой старшей по должности, и быстро задал невменяемому пилоту несколько вопросов о его принадлежности. И так сильно бледная женщина чуть не упала в обморок, когда услышала, что клиент относится к самым ярым врагам Оилтонской империи. Я же наоборот пытался её успокоить и призвать к сотрудничеству:
– Как видите, враг очень коварен и хитёр. Нам просто необходимо воспользоваться создавшейся ситуацией и проникнуть на их хорошо охраняемую базу. Для этого нужна ваша помощь: загрузите немедленно флайер всем заказанным ранее.
Чуть ли не с минуту женщина смотрела на меня пустыми глазами, но потом резко встряхнулась и только коротко кивнула головой:
– Хорошо! – и тут же принялась отдавать распоряжения. Грузчики забегали в ускоренном режиме, и упакованные контейнеры с продуктами за четверть часа заполнили вместительный трюм флайера. Мы тоже провели это время с максимальной пользой. Роберт ввёл домутил второму снабженцу, и мы синхронно выведывали у них условные пароли и обязательные сигналы, которые подаются при посадке на территорию особняка. Судя по всему, особых сложностей не ожидалось: флайер сразу по приземлении должен вкатиться в грузовой лифт, похожий на большой гараж и опуститься в подземные хранилища. И уже там спокойно разгрузиться.
Если бы нам удалось таким образом проникнуть в особняк, половина дела была бы сделана. На всякий случай мы стали спешно продумывать схему немедленного отступления, если у нас что‑то сорвётся или не удастся выхватить Цой Тана без лишнего шума. Если тот конечно там: ведь снабженцы о пленении кого‑либо ничего не знали.
– Жалко! Очень жалко, что мы не можем вам помочь лично! – с горечью сокрушался Малыш.
– Зато можете никого не щадить и не деликатничать! – напутствовал нас Армата. Они общались с нами по общей связи с помощью краберов.
– Мы ведь всё равно здесь не нужны, – продолжал расстраиваться Малыш: – С минуты на минуту прибывает принцесса, Синява её уже ждёт на трапе….
– А император? – вырвалось у меня.
– Император?! В тот момент, когда прибывают сразу четыре шефа Доставки?! – возмутился Алоис. – Делать ему больше нечего!
– Кстати: вы там нашли возможный вражеский источник информации?
– Пока не успели, помешало прибытие принцессы. Но у Синявы этот вопрос под контролем. Программа уже всё разложила по полкам. Миледи просто хочет сама отделить подборки записей по важности и категориям.
– Ладно, если кого отыщете – сразу копайте его до самого детства!
– Может всё‑таки поднять Дивизион вам на помощь? – предлагал Армата.
– А если там окопались предатели? – резонно возражал Роберт. – Ведь кто‑то эту банду и оттуда прикрывает. А если это сам Хайнек? То от нас тогда точно мокрое место останется!
При этом мы поспешно грузили вялые тела пленников, которые ещё долго будут находиться под воздействием домутила. Как ни быстротечен полёт к особняку, но мы всё‑таки хотели ещё хоть пару слов вытянуть из пленных моусовцев по пути туда. Ведь каждая деталь могла спасти нам жизни и решить успех всей операции.
Как ни хотелось взять с собой все имеющиеся у нас силы, но двоих человек пришлось таки оставить на складе. А вдруг кто‑то нам не поверит, что мы действуем в интересах империи? А вдруг среди работников явный враг окопался? И поднимут тревогу преждевременно!
Ещё одного пилота пришлось усадить в наш новенький «Дайли‑80» и отправить за нами следом. Если придётся вырываться с боем, хотелось иметь лишний транспорт на подхвате. Да и со стороны пусть наш человек наблюдает за воздушным пространством. Вдобавок три человека всё ещё оставалось на позициях возле особняка. Ведя наблюдение и сбрасывая подробную информацию Алоису. Их тоже можно задействовать в критической ситуации.
Со мной, помимо Роберта и Ульриха, в транспортный флайер погрузилось восемь человек. Не густо, конечно! К тому же эти восемь считались людьми приспособленными скорей для слежки и расследования, чем для боевых и очень сложных операций. Да ещё и к стычкам с вооружённым до зубов и готовым на всё противником. Хуже всего у нас было с одеждой, явно не боевая: ни единого бронежилета! Но когда я кратко изложил обстановку и предстоящую задачу, и пригласил во флайер только добровольцев, все заняли свои места в трюме без единого вопроса и малейшей тени колебания. Умеет таки Алоис подбирать себе помощников!
К особняку вёл флайер Ульрих. А мы втроём занимались пленниками по полной программе. Я с Робертом выпытывал данные о расположении подземных коммуникаций особняка. Особенно тщательно расспрашивая о внутренних постах охраны, спальнях для личного состава и местах сосредоточения врагов в это время суток. Попутно при этом стягивая с них одежду и примеряя на себя. На Роберта одежда пилота была явно великовата. На меня же – подходила по размеру груди и талии, но вот рукава и штанины смотрелись просто смешно из‑за своей недостаточной длины. Булька же при этом опять менял мою внешность, подстраивая её под общий вид пилота. Именно подстраивая, потому как тот был меня гораздо мельче, а уменьшать свою плоть даже с помощью риптона как‑то не получалось. Поэтому он сделал на моём лице точную копию моусовца, но как бы в увеличенном слегка варианте. Но для того, что бы махнуть приветственно рукой через лобовое стекло встречающим на лифте охранникам должно было хватить и этого.
Со стороны мы смотрелись просто потешно: меняющиеся одеждой и с самыми серьёзными физиономиями задающие нужные вопросы. При чём голосом громким и разделяя каждое слово. При этом я ещё часто прикладывался руками к лицу пленника, дабы Булька изобразил полное сходство. В один их таких моментов Ульрих оглянулся и зафыркал от смеха.
– Весёлое настроение перед боевой операцией только приветствуется! – отреагировал Роберт не оборачиваясь.
– Да вы просто смотритесь как древние шаманы при каком‑то таинстве! – пояснил Ульрих с улыбкой. Затем спросил: – Делаем «восьмёрку»?
По показаниям пилота они всегда делали своеобразный манёвр, напоминающий восьмёрку, в городских транспортных потоках. Как бы сбивая со следа возможных наблюдателей. Хотя совершались подобные действия скорей по традиции и никто никогда особо по сторонам не оглядывался. Слишком уж уверовали моусовцы в свою безнаказанность на чужой территории.
Но из‑за того, что мы и так слишком задержались на складе, наши дополнительные кульбиты в воздухе, только отсрочивали время прибытия в особняк. Что могло вызвать ненужные подозрения со стороны охранников и лишние вопросы в нашу сторону. Поэтому Ульриху последовала команда:
– Прямо в особняк!
Молчавший до сих пор эфир нашей общей связи заполнился голосом Алоиса:
– Только что наблюдатель возле особняка сообщил, что с территории объекта вновь выехало три автобуса. Предположительно с личным составом…
– Ага! – обрадовался Роберт. – Значит, они позавтракали и подались тренироваться на полосу препятствий! Только вот далеко ли она?
– Неважно! – мне тоже подобный расклад нравился. – Даже если уехали только водители – уже хорошо: тремя противниками меньше….
– Через пару минут поступит запрос пароля из особняка, – предупредил Ульрих. – Подлетаем….
Уже меняющимся голосом, который Булька пытался подстроить под пленника, я задал последние вопросы:
– Кто на вашей базе командует?
– Комендант Шилони….
– Он покидает особняк?
– Никогда….
– Где он может в данный момент находиться?
– Везде….
– В чём он чаще всего одет?
– В форме армейского майора…..
– Какой рост коменданта Шилони?
– Метр семьдесят….
– Комендант толстый?
– Нет….
– Худой?
– Нет….
– Какой у него цвет волос на голове?
– Не знаю….
– Он лысый?
– Да….
– Сколько лет коменданту?
– Пятьдесят четыре….
– Отлично! – в момент, привязав пленника к переборке и заклеив ему рот, я поспешил занять место второго пилота. Как раз с той стороны, которая выходила на охранников. Надевая на себя кепку пленного, я скривился: маловата! Но тут же разорвал затылочный стежок и таки нахлобучил на голову. Главное в окно выглянуть с уверенностью.
Переговорное устройство на панели запищало, и я его включил:
– «Сахарный» прибывает на базу через две минуты!
– Какой груз на борту? – довольно равнодушно и буднично потребовали с меня пароль.
– Две с половиной тысячи и в конце три пятёрки! – тем же тоном отвечал и я.
– Падайте! Я уже держу пальчик на воротах лифта! – после этого невидимый собеседник хихикнул и добавил: – Везёте что‑то вкусненькое?
Что мне приходилось отвечать? Я ведь даже имени спрашивающего не знал! Всего выспросить мы не могли просто физически! Вот на таких‑то глупых вопросах чаще всего и попадаются!
Потому я постарался ответить как можно нейтральнее:
– Как всегда! С голоду не помрёшь!
Видимо мой ответ понравился: раздалось новое хихиканье и рация отключилась. А я прокомментировал про себя:
«С голоду он точно не помрёт! Скорей – от моего кулака! Булька! Мы идём без бронежилетов, если можешь, подстрахуй мою грудь!»
«Устрою по высшему разряду! Не беспокойся!» – тут же отозвался риптон. А я включил внутреннюю связь и сделал объявление для всех:
– Никого не жалеть! Бить сразу насмерть! Не хватало нам за спиной оставить потенциальную опасность. Единственный, кого можно брать в плен – комендант Шилони. Пятьдесят четыре года, рост сто семьдесят, средней комплекции, лысый. Чаще всего одет в форму армейского майора. Но если он окажет ощутимое сопротивление – не церемоньтесь! Ваши жизни гораздо дороже! Главное – найти и освободить графа Шалонера. Всё: дальше действуем по обстановке! Удачи, ребята!
Я и сам сильно вздохнул и сосредоточил всё внимание на приближающемся особняке. Сверху он смотрелся внушительной буквой «П». Во внутреннем дворе всё закрывали огромные деревья, но среди них всё‑таки просматривалось блюдце струящегося фонтана. Сам особняк являлся трёхэтажным зданием, окна которого, обрамленные гранитом, чередовались с аккуратной последовательностью фиолетовых и малиновых участков стены. Островерха крыша контрастировала ярко‑жёлтой черепицей, которая смотрелась как натуральная. Но подобные изделия уже давно производились из сверхпрочного пластика и покрытия из них не требовали ремонта столетиями.
То есть внешне особняк смотрелся роскошно и почти великолепно. Общее впечатление портил лишь чрезмерно высокий забор с колючей проволокой, да тотальное покрытие асфальтом остального, наружного двора. Видимо транспортом здесь пользовались очень часто.
В обоих торцах здания находились ворота четырёхметровой высоты. Мы знали, что в постоянном пользовании были только левые, потому без лишних маневрирований опустились прямо перед ними. Ворота тут же дрогнули и поползли вверх и вовнутрь, а нашему взгляду открылся довольно просторный гараж. При желании в него можно было уместить и два таких флайера, как наш. Мы вкатились в середину, и ворота тут же стали закрываться. Прямо напротив кабин в стене гаража находилось большое окно, сквозь которое просматривалось длинное помещение, похожее на коридор. Скорей всего оно пронзало всё крыло здания и служило для вахтенных и дневальных служб. За окном маячило несколько фигур всё в той же армейской форме, но внутриказарменного образца. Два человека нам помахало руками с довольными улыбками на лица, остальные даже не отреагировали на наше прибытие. Но когда я помахал в ответ, один из встречающих неожиданно нажал кнопку на столе, и стекло поплыло вниз. Пришлось и мне открыть стекло со своей стороны и вопросительно вскинуть брови. А правой рукой я быстро сбросил с колен автомат и положил туда парализатор. Если хоть что‑то пойдёт не так, будем глушить врагов отсюда и прорываться внутрь здания через окно.
Но охранник, желающий со мной перекинуться фразами, наверняка считался местным острословом, так как со смехом крикнул в окно:
– Если комендант увидит твою растолстевшую харю, сразу снимет тебя с полётов за продуктами! Иначе – мы все похудеем!
Его довольный смех заглушил хохот остальных моусовцев. Я же в ответ укоризненно закивал головой и хотел уже выставить раструб парализатора в окно, как пол под нами дрогнул, и мы стали опускаться на нижний уровень. Поэтому я только раздражительным жестом махнул в сторону охранников и обиженно отвернулся. Чем вызвал новый взрыв смеха с их стороны.
Вот так: шутки шутками, а небольшие изменения во внешности пилота всё же привлекли внимание одного из охранников. Хорошо, что это стало лишь поводом для высмеивания и тренировки собственного острословия. И меня не спросили о чём‑то конкретном. Но всё равно: без Бульки мы бы сюда так легко не въехали! Услышав мою последнюю мысль, риптон радостно забулькал:
«Это уж точно!»
Первый уровень подземелий, который открылся нашим взорам, являлся по сути одним огромным гаражом. Простирался он под площадью всего дома, но нам была видно только меньшая его часть. И на этом участке мы заметили два автобуса, три пассажирских флайера и один космический бот ближней разведки. При его виде мы с Робертом многозначительно переглянулись. Если на его борту полное стандартное вооружение, то с таким ботом можно штурмовать подобный особняк прямо‑таки играючись. Хотя изумляла сама возможность присутствия здесь космической боевой техники. Видимо бот здесь находится ещё со времён путча. Только тогда такие монстры часто летали над столицей, участвую в уличных сражениях с обеих противоборствующих сторон.
А ещё мы заметили выступающую из‑за бота машину, с очень знакомой конфигурацией. Нагнувшись ко мне, Роберт зашептал на самое ухо:
– Точно такая же бибика, что мы захватили на Земле!
– Угу! – ответил я многозначительно. Неплохо моусовцы здесь устроились! А мы то думали, в своё время, что вырезали всю эту нечисть под самый корень. Хотя…. Кто тогда мог предположить, что надо тщательно обыскать личный особняк такого авторитетного армейского генерала? Да никто! Ни я, ни покойный Серджио, ни принцесса с императором. И вот теперь приходится расплачиваться за излишнюю доверчивость.
Тем временем лифт опускался дальше. Проплыл уровень с техническим оборудованием и лишь только потом показался этаж с размещёнными на нём складами. На самом нижнем, четвёртом, размещались помещения, которые скорей всего могли использоваться для содержания пленников. Так, по крайней мере, предполагали допрошенные нами моусовцы. По их утверждениям они никогда туда не ходили.
Встречал нас всего один человек, местный интендант. О котором мы успели узнать у пленного пилота. И который мог знать гораздо больше о здешней инфраструктуре. Маленький и противный человечишка бегал вокруг флайера, пока мы съезжали с плоскости лифта, и нервно выкрикивал:
– Да шевелитесь вы! И так позже прибыли! Мне больше делать нечего, как вас дожидаться!
Платформа лифта тем временем устремилась вверх, а межэтажные диафрагмы закрыли образовавшиеся провалы.
– И долго вы там рассиживаться будете?! – орал взбешенный интендант. – Давай, открывай трюмы!
Я не спеша, установил мощность парализатора на минимальный уровень, выглянул из кабины, и влепил лучом прямо между злобных глазёнок. Интендант нелепо взмахнул руками и ничком рухнул на пол. Ребята в тот момент уже выскакивали из трюма и рассредоточивались по всему складу.
– Ульрих! – стал раздавать я команды. – Найди и проверь все следящие приборы. Если удастся, отыщи центральный источник электроэнергии и линию аварийного освещения. Возьми себе в прикрытие и на помощь пять человек!
– Понял! – Ульрих тут же выбрал себе помощников и устремился к выходу из склада на этом этаже.
Роберт тоже не терял ни одной секунды. Наговаривая по ходу дела в крабер все события, происходящие с нами, он быстро ввёл интенданту домутил и приводил его в чувство сильно действующим экстрактом. А я замотал руки и ноги захваченного моусовца толстым скотчем. Через минуту его маленькие глазки открылись и мутным взглядом уставились на наши выжидающие лица. Задав для проформы несколько разогревающих пленного вопросов, и убедившись, что домутил стал действовать, я перешёл к основным:
– Сколько людей состоит на довольстве вашего особняка постоянно?
– Шестьдесят два человека….
– Куда уехало совсем недавно три автобуса?
– На стрельбища….
– Сколько человек в них разместилось вместе с водителями?
– Тридцать четыре….
– Комендант Шилони остался в здании?
– Да….
– Где конкретно он находится?
– Не знаю….
– В подвалах есть пленники?
– Есть…
– Сколько пленников находится в подвалах?
– Четверо….
Мы с Робертом озадаченно переглянулись. Никак здесь не только основная база моусовцев, но ещё и штатная тюрьма!
– Сегодня утром доставили нового пленника?
– Да….
– Что с ним сейчас делают?
– Допрашивают….
Ну что ж, намного легче! Очень похоже, что Цой Тан действительно находится здесь.
– Где допрашивают нового пленника?
– В комнате для допросов….
– Где конкретно находится комната для допросов?
– Сразу возле окончания лестницы, справа….
Роберт тут же вопросительно глянул на меня, и, получив утвердительный кивок, моментально заклеил интенданту рот, и указал на него рукой одному из наших помощников. Тот вскинул одурманенное домутилом тело на плечо и унёс привязывать вовнутрь флайера, за ящиками с продуктами.
– Ну что ж! – решил я. – Тогда сразу осмотрим здешнюю тюрьму! Всё за мной!
– Как всегда начинаем с достопримечательностей! – возбуждённо пробурчал бегущий со мной рядом Роберт.
Выскочив со склада, мы заметили двух наших ребят, которые волокли с верхнего уровня вниз по ступенькам два обездвиженных тела.
– Техники! – пояснил один из них на мой невысказанный вопрос. – Сопротивлялись: легко ранили одного нашего. Пришлось убрать.
Ещё двое наших ребят стояли в конце коридора и держали оружие наготове. Со всем вниманием следя за ведущими в подвал ступеньками лестницы. Когда мы подошли, один из них шепотом доложил:
– Снизу голоса! Разговаривают двое….
Внимательно осматриваясь по сторонам, я неожиданно увидел, что между поручнями и стеной что‑то белеет. Так как кругом царила казарменная чистота и порядок, этот небольшой предмет сразу привлёк моё внимание. Я указал на него глазами Роберту и через пару мгновений он положил на мою ладонь скомканный, но вполне узнаваемый платочек. И когда я его развернул, в глаза сразу бросились вышитые шёлком буквы: «А» и «Э». Амалия Эроски! Я в тот же момент вспомнил вчерашнее посещение яхты миледи и умильную сценку, в которой Амалия отдала свой платок графу Шалонеру.
– Цой Тан точно где‑то внизу! Этот платок ему удалось здесь бросить с явным умыслом! – свои предположения я высказывал шёпотом. – Хоть вряд ли он мог надеяться, что мы так быстро до него доберёмся.
– Ещё не добрались! – так же шёпотом напомнил Роберт.
Спуститься скрытно вниз не представлялось возможности, поэтому я поправил на себе одежду, отдал Роберту парализатор, а сам зажал в ладонях метательные ножи. И спешащей походкой чуть ли не сбежал в подвал. Возле первых же дверей направо стояло двое весьма мощных парней. Руки они сложили на висящих на шее автоматах, но завидев меня к куркам даже не потянулись.
– А ты чего сюда забрёл?! – довольно грубо окликнул меня один из них.
– Мне срочно нужен комендант Шилони! – произнёс я решительно. Но что‑то во мне охранникам не понравилось. Может слишком уж короткие брюки, а может и моя слишком «располневшая харя». Они стали снимать руки с цевья автоматов, а второй сделал мне шаг навстречу:
– Занят он! Ты же знаешь….
Что я должен был знать, меня совсем не интересовало. С такого близкого расстояния я никогда не промахивался: одновременный взмах двумя руками и оба ножа вошли врагам в глазные отверстия. В два прыжка я преодолел разделяющие нас три метра и бережно поддержал падающие трупы. Не хватало им ещё своим грохотом предупредить находящихся в комнате допросов. А ко мне уже на цыпочках приближались Роберт с ребятами. Он же первым и обратил внимание на дверь:
– Смотри! Без ручек и даже прорези для карточки нет. Только сенсор….
– Знать бы, на чей отпечаток он настроен! – с досадой прошептал я.
– А если гранатой? Должно разнести….
– Сразу же надо врываться вовнутрь, – возразил я. – А будем здесь стоять, и нас посечёт в капусту….. Эх, нам бы комбинезоны иметь! Хоть средней защиты!
– Так что же делать? Может постучать?
– А если им это запрещено? – я с сомнением глянул на уложенные под стенкой трупы. – Могли так правилами и инструкциями обставиться!
– Придётся ждать, пока кто‑то оттуда выйдет….
– А время?! – разговаривали мы шёпотом и каждую секунду готовились ударить по двери, если она начнёт открываться. Но пять минуть так и прошли в напряжённом ожидании без положительного результата. Приложив ухо к переборке, я услышал негромкие и монотонные голоса, но ничего конкретно разобрать не смог. Зато в голову пришла идея:
– Они нас услышат! Делаем «весёлый шум»!
Роберт довольной улыбкой одобрил мои действия. Мы подозвали прямо к двери одного из наших помощников, объяснили ему ситуацию, и уже через минуту весь коридор заполнил громкий хохот двоих молодых глоток. При этом третий из нас, напрягая голос, пытался перекричать остальных и нёс совершеннейшую абракадабру из смешных реплик, слов и предложений. Какое – то время в комнате не происходило должной реакции, но потом всё‑таки терпение ведущих допрос лопнуло. Я ощутил подрагивание двери, и через секунду она резко распахнулась наружу и на нас стала кричать багровая от гнева физиономия лейтенанта:
– Да что вы себе позволя…!!! – договорить ему не дал воткнувшийся в гортань нож и резкое выдёргивание в коридор. А я в тот же момент уже вкатывался в комнату для допросов. Резко запечатлевшийся кадр в моём сознании, заставил тело действовать дальше в режиме боевого робота.
Цой Тан сидел к нам боком, в кресле‑коляске с отсутствующим видом и бессмысленно раскрытыми глазами. Ещё один офицер оторопело смотрел в сторону двери, но правой рукой всё‑таки тянулся к большой красной кнопке на краю стола. Третьим в комнате допросов оказался моментально узнанный комендант Шилони, опрокидывающий соседний стол, за которым он сидел в момент нападения и приседающий за его почти непробиваемой поверхностью. В правой руке у него поворачивался в нашу сторону двадцитизарядный «Шмель» с разрывными пулями.
И тут же всё утонуло в грохоте выстрелов.
Первая моя пуля отстрелила кисть руки офицера, спешащего поднять тревогу, а вторая разворотила ему висок и отбросила тело на безопасное расстояние от кнопки. Третья пуля отколола край столешницы, а вот четвёртая содрала добрый кусок скальпа не в меру шустрого коменданта. Но в тот же момент начал стрельбу и Роберт. Его два выстрела превратили вскинутую над столом руку коменданта в развороченное месиво костей и сухожилий.
Но только Шилони до того всё‑таки успел сделать один выстрел. И я, с некоторой отстранённостью, увидел струйку крови, вырвавшуюся из моего плеча. И только через десяток секунд почувствовал сильную боль.
«Спокойно! Не дёргайся! – чуть не кричал на меня Булька. – Это я ввожу в рану антисептики, Кость не задета. Кровь уже останавливаю!»
Словно на чудо, я смотрел, как рваная рана на глазах затягивается какой‑то серой субстанцией, и боль отходит куда‑то на задворки сознания.
«Обезболивающее средство я тебё ввёл, но рукой старайся не шевелить! Особенно резко! – инструктировал меня риптон. – Всё‑таки кусок тела у тебя оторвало и не знаю, сколько времени у меня уйдёт на его восстановление и приживление».
Пока я занимался само осмотром и беседой с риптоном, Роберт взял командование на себя. Кто‑то перевязывал еле дышащего коменданта Шилони, кто‑то выносил бесчувственно тело Цой Тана, а остальные ребята рассыпались по всему подвалу в поисках ещё трёх томящихся здесь узников.
Ульрих через какое‑то время сообщил, что они полностью контролируют технический уровень и без проблем могут захватить не только гараж, но и находящийся в нём бот. Похоже, наверху жизнь продолжала идти своим чередом, и тревоги так никто и не поднял. Ну что ж, пока нам здорово везло.
– Ульрих! – незаметно командование вновь перешло ко мне. – Постарайся прокрасться без шума в бот и посади там умеющего управлять им пилота. Есть такой у тебя?
– Кажется, нет, к сожалению….
– Тогда просто оставь в нём охрану. Нам он может пригодиться гораздо лучше, чем флайер. На таком монстре мы вырвемся откуда угодно.
– Не пора ли вам ребята начинать тихое отступление? – вмешался Малыш в разговор.
– А ты бы оставил всю местную мерзость в живых? – жёлчно поинтересовался я.
– Я то нет! Но у вас раненые, в том числе и ты!
– С чего ты взял? Я уже в строю!
– Точно! – подтвердил находящийся рядом Роберт и с завистью осмотревший моё плечо. – Ни одной царапинки!
– Так что будем штурмовать верхние этажи! – решил я. Мы уже находились на техническом уровне, и Ульрих жестами показывал найденные планы верхних этажей. – А электричество можем отключить?
– Не получится: да и на каждом этаже у них автономное питание от батарей и небольшие генераторы.
– Тогда они быстро организуют оборону. Тихо уничтожить их вряд ли удастся….. Алоис! Ты меня слышишь?
– Слышу Танти! – тут же послышался его голос.
– Приготовь текст сообщения для Энгора Бофке. Пусть глаз не спускает с герцога Давида Рибенгола и генерала Влада Савойски. Это в том случае, если он не рискнёт их арестовать немедленно. Укажи наши координаты и опиши, что здесь происходит. Кратко, конечно. Я бы хотел, что бы он здесь появился первым после нашего отступления. И дашь ему сообщение от «Ветра» после моей команды.
– Понял! Готовлю!
С нижних уровней к нам подтянулись остальные бойцы, почти несущие на руках троих освобождённых узников. По первому взгляду даже непонятно было, мужчины это или женщины. Иссушенные фигуры, прикрытые грубой тканью каких‑то пижам для душевнобольных. Да и не мыли их наверняка с самого момента похищения. Глаза узников были полны непонимания, боли и муки. И спрашивать их о чём‑либо было просто бессердечно.
– Грузите их в бот! Кстати, внутри него вполне поместится машина, которая стоит рядом. Займитесь этим ты и ты! Потом присоединяйтесь к нам! Остальные наверх! Ульрих, по моей команде выключишь всё‑таки энергосистему. Пусть хоть на короткое время они озадачатся….
И мы бесшумной поступью ринулись на первый, надземный этаж.
Вначале все проходило очень гладко. Мы без единого вскрика и стука уничтожили пять или шесть человек и даже решили разделиться: действуя одновременно не только на первом, но и на втором этажах. Да вот только, как всегда неожиданно, во всю громкость, пронзительно грохнула внутренняя сирена. Видимо кого‑то мы упустили в своём тылу, и он поднял тревогу. А может, первый этаж просматривался камерами и нас таки признали агрессорами местного малинника.
Как бы там ни было, после общей тревоги нам оставалось только ускориться до предела и успеть уничтожить врагов как можно больше. Гоняясь за ними моусовцами по коридорам и ведя беспощадный огонь по всему, что двигалось, мы почти умудрились захватить всё здание. И даже вновь стали мелькать мысли о полной победе. Да вот только на третьем этаже нам оказали грамотное и капитальное сопротивление. В жёсткой перестрелке получили ранения трое наших товарищей, и двое довольно тяжелые. К тому же и у меня рука так разболелась, что я уже не мог полноценно сражаться. Особенно в ближнем бою. Вдобавок Булька отчаянно со мной ругался, призывая как можно скорей дать руке полный покой. И жалуясь, что в таких условиях он не может хотя бы остановить окончательно кровотечение.
Но шансы на полную победу у нас ещё были, и я тут же начал их реализовывать. Только вот Алоис нам помешал, скороговоркой вмешиваясь в ход нашего боя:
– К особняку возвращаются автобусы! Немедленно уходите!
Поэтому я дал команду срочно всем эвакуироваться в уже стоящий в гараже‑приёмнике космический бот, а сам поспешил занять место за его главным штурвалом управления. Роберт попытался оспорить моё право пилотировать, ссылаясь на моё ранение, но я в ответ только злобно мотнул головой. Уж с такой проблемой справлюсь!
Техника, хоть и немного устаревшей конструкции, слушалась малейшего моего движения. А мерцающие зеленым цветом индикаторы полных отсеков боевого вооружения, вносили в сердце уверенность в близком возмездии. Стрелой взмывая над чуть дымящимся особняком, я скомандовал:
– Алоис, начинай передавать сообщения для старшего следователя! Пилоту «Дайли‑80»: немедленно, после нашего отлёта забрать наших наблюдателей, кого не сможешь: пусть уходят сами. Прямо сейчас!
А сам завис в воздухе, развернулся к особняку и дал восемь полных залпов со всего бортового оружия. Почти начисто при этом разворотив весь верхний этаж. Затем, не задерживаясь ни секунды, развернулся к главным въездным воротам и дал несколько залпов по сгрудившимся там трём автобусам. Некоторые человеческие фигурки разбегались в разные стороны от взрывов и роя смертоносных пуль, но основная масса врагов до сих пор находилась в салонах. Видимо с опозданием соображая, кто же это осмеливается стрелять по их незыблемой и такой родной резиденции. Впоследствии мы узнали: в автобусах и возле них погибло ещё восемнадцать моусовцев. Приятно сражаться при таком соотношении потерь! И плевать, что сами находимся на подпольном положении! Зато врагам мы сегодня так навредили, что они не скоро хвост подымать начнут!
Но уходить надо было срочно! Ведь неизвестно какие меры собирается принять Энгор Бофке. Может он всеобщую тревогу объявит по армии и флоту?! Тогда нас в пять минут разбомбят из космоса! А если он только возьмёт подотчётных своих людей, то времени у нас будет с запасом. Но Малыш мне настоятельно посоветовал не рисковать и избавляться от бота как можно быстрей. По внутренней телесети яхты он наблюдал за передвижением по яхте принцессы со своими сопровождающими. Хайнек не отходил от неё ни на шаг, и лично меня это на данном этапе устраивало.
Несясь на максимальной скорости над самыми верхушками деревьев, я долетел до пригорода под названием Розовые Сады и нагло приземлился на один из небольших пятачков для парковки. Прогуливающихся туристов здесь не было, а местные жители готовились к обеду, так что на нас никто и не обратил особого внимании. Ещё в пути мы перегрузили всех раненых в облюбованную и хорошо знакомую мне бибику. Там же расположились и безучастные ко всему освобождённые узники и наш невменяемый от действия домутила товарищ. А на стоянке мы залихватски выехали их трюма космического бота, и наша трофейная машина на всей скорости понеслась по воздушной магистрали в Старый Квартал. У брошенного бота тоже никто не остался. Все остальные здоровые товарищи по оружию, побросали последнее, кое‑как привели себя в порядок и рассосались по близлежащим улицам и отправились к местам своего жительства общественным транспортом.
Теснота конечно в нашем авто создавалась порядочная. Да ещё и стоны тяжело раненых, заставляли излишне нервничать. Среди которых не последнюю скрипку играли завывания от боли пришедшего в сознание коменданта Шилони. Придерживающий его Роберт мне крикнул на одном из резких горизонтальных колебаний:
– Так мы его не довезём! И крови он уже потерял слишком много….
– Да пёс с ним! – вырвалось у меня. – Издохнет, так издохнет!
– Жалко! Он ведь наверняка обо всех делах полуторагодовалой давности знает! Его сведения – это твоя полная, возможно, реабилитация….
– Ничего! Не он, так другие во всём сознаются! – злорадствовал я. – И Энгор Бофке с них всё выжмет! Уверен: он таки нескольких моусовцев возле особняка выловит! Как собак шелудивых! Да и раненых найдёт среди обломков однозначно!
– Само собой, разумеется! – воскликнул Роберт, выглядывая сквозь боковое стекло. – Над тем местом вон, какой чёрный дым стоит: видимо это автобусы так весело горят!
– Туда им и дорога…!
Через десять минут, когда мы находились на пол пути к нашей штаб‑квартире, в эфире раздался голос Малыша:
– Наши гости одновременно: и принцесса и Хайнек, оживлённо говорят с кем‑то через свои краберы и поспешно покидают яхту! Видимо им докладывают прямо с места вашего последнего визита.
– Вот бы проследить за всеми словами и действиями Хайнека! – мечтательно протянул я. – Вам удалось на них что‑нибудь «повесить»?
– Никак не получалось с гарантией, – сокрушался Армата, – Потому и рискнуть не решились….
– Жаль….. Реакция бравого вояки сразу бы открыла его истинное лицо.
– Что вы будете делать с узниками?
– Посмотрим, может, справимся имеющимися у нас средствами и медицинскими препаратами, – Роберт с состраданием оглядел безучастные ко всему фигуры. – А вот с раненым комендантом, может ничего и не получиться….
– Не рискнёте доставить его на яхту? – предложил Малыш.
– Да вы что! – вмешался в наши разговоры Алоис. – Не хватало только яхту миледи приплести к сегодняшним взрывам, стрельбе и пожарам! Вас то двоих, хоть видел Хайнек за это время на борту?
– Конечно! – подтвердил Армата. – В центральном шлюзе мы к ним вышли, затем недавно в главной кают‑компании обменялись улыбками….
– И то хорошо, – недовольно проворчал наш информационный гений. – Если Хайнек хоть в чём‑то замешан: то заподозрит вас в первую очередь.
– Почему?
– А потому, что Роберта наверняка узнают как одного из главных организаторов разгрома моусовской базы! И кого, в таком случае навяжут ему в соучастники? Да вас же в первую очередь!
– Ну почему сразу узнают? – обиделся наш Молния. – Грим на моём лице остался на месте. Разве только немного перекосился….
– Конечно! Николя по прибытии в столицу тоже в гриме был, а опознали без труда….
– Чем он там занимается? – спросил я.
– Николя? – переспросил Алоис. И с ворчанием ответил: – Спит наверняка! Бока себе отлёживает….
– Везёт человеку! – высказался с разыгранной завистью Армата. Но Роберт в тон ему добавил:
– А мне жаловался на бессонницу…. Странно! Скорей всего сходил к Алоису и взял у него сильное успокоительное средство.
Наверняка мы все улыбнулись одновременно, и наш чернокожий товарищ это почувствовал:
– И куда ж вы все денетесь без старого, больного и беззащитного негра…?
– Как куда?! – воскликнул Малыш. – Пойдём следом за ним на пенсию!

В нашей штаб‑квартире возникла сразу небольшая проблема. Остановиться на улице и потом выносить раненых в дом – об этом не могло быть и речи. Но примыкающий к зданию гараж оказался таким маленьким, что бибика влезла в него буквально впритирку. Основательно царапая при этом борта и боковые двери. Само собой, что выйти через них не смогли бы и здоровые. Хорошо хоть всё остальное оборудование работало отменно и при помощи деятельных консультаций Малыша мне удалось открыть заблокированный люк на крыше. И уже через него, притискиваясь под потолком лилипутского гаража, мы вылезли сами и с изрядными усилиями вытащили раненых, Цой Тана, а потом и трёх освобождённых узников. Ими тут же занялись Шекун и двое помощников, которые как раз в тот момент вернулись с захваченного нами ранее склада.
А вот меня Булька буквально заставил госпитализироваться. Настаивая на немедленном и продолжительном сне. И в случае моего неповиновения, снимал с себя всякую ответственность за состояние моего здоровья. Угрожая срочно найти себе более покладистого товарища. И мне только с большим трудом удалось вырвать для себя десяток минут для разговора со своим начальником охраны. Риптон согласился, но видимо уже в тот же момент стал вводить мне нечто усыпляющее. Потому как в начале разговора я позёвывал, почти не притворяясь:
– У‑а‑ах! Приветствую тебя, Нирьял!
– Здравствуйте, Ваша Светлость! Что же вы не звоните?! Обещали ведь каждые два часа звонить!
– Ох! Ты знаешь, так сладко спалось…. Мне же с самой ночи выспаться не дали!
– И вас никто не разбудил случайно каким‑то шумом?
– Что ты?! Да здесь то и окон нет! Могу признаться: мне даже бомбардировка не страшна! Так то! В такой бункер и малейший шум не проникнет! А что, опять что‑то случилось?
– Ну ещё бы! Вы там …, хм, спите, а тут такое творится! Говорят: опять путчисты зашевелились! И буквально несколько минут назад военные патрули стали заполнять все улицы. А ведь подобное только при введении военного положения случается….
– Вот это да! – оживился я. – И что же эти путчисты такое вытворили?
– Не знаю! Но по всем каналам транслируется сообщение о временном приостановлении всех транспортных потоков и распоряжение: всем оставаться на своих местах! Видимо кого‑то пытаются локализовать и задержать.
– А может это внутренний переворот?
– Да нет, в императорском дворце всё спокойно. Похоже, заварушки происходят где‑то в пригороде столицы….
– О! Ну тогда я даже рад, что не попал в новые неурядицы! Скорей всего буду здесь прохлаждаться непосредственно до завтрашнего экзамена. Заодно подготовлюсь, как следует: здесь и тренажёры просто супер! И сауна с бассейном! Мне даже кажется именно здесь мы, и устроим нашу главную резиденцию в ближайшие дни. Ни к чему ютиться в какой‑то паршивой гостинице!
– Там такое огромное здание?
– Сам скоро увидишь! Если ничего не изменится…. И что слышно о графе Шалонере?
– Пока ничего…. Зато про виконта Эроски опять подтвердили: здоровье его в полной безопасности.
– Ну вот: есть же и хорошие новости. А ты меня вечно хочешь запугать сразу плохими! – но моя шутка похоже не вызвала должной реакции. Начальник охраны стал меня, чуть ли не умолять:
– Ваша Светлость! Может, вы меня хоть к себе возьмёте?! Неужели возле вас ни одного охранника?
– Я сам себе – неплохой охранник! – похвастался я и тут же добавил: – Хотя и ты настоящий профессионал. Но чем меньше вокруг меня людей, тем меньше я привлекаю к себе внимании! Да и вы будете в большей безопасности. Так что потерпи хотя бы до завтра.
– Вы бы себя на моё место поставили! И попробуйте представить, как я себя чувствую……
– Ставлю…. Пробую…, – стал дурачиться я. – И легко представляю: ты спокоен за меня! Потому как уверен в моей полной безопасности! Угадал?
– Как вам не стыдно? – похоже, Нирьял не на шутку расстроился.
– Ладно, ладно! Приказы надо выполнять. В общем, я иду в спортзал, сауну и бассейн, а это на часа три, четыре. Как сгоню с себя все лишние утолщения, так тебе и звякну. Постарайся собрать для меня любые сведения о происходящем и обстоятельно доложишь при следующем моём звонке. Понял?
– Понял.
– Тогда до встречи!
При последних словах мои глаза прямо слипались от наваливающегося сна. Только и добрался до удобной кровати и расположился под руководством Бульки в требуемом положении, так сразу же и заснул.
Но спал я очень и очень неспокойно. Даже и не припомню таких нервных передёргиваний всего организма. Всё время меня мучили какие‑то кошмары. Куда‑то я бежал во сне, прыгал, стрелял и больно‑пребольно падал на самые твёрдые и острые предметы. Потом вообще угодил в трясину, и меня засосало в неё с головой. Вот ужасу то натерпелся! Хорошо хоть каким то краем сознания я постоянно держался за спасительное ощущение нереальности происходящего. Во мне жила некая уверенность в том, что эти иллюзорные кошмары мне навеяны сном. Только вот легче от этого не становилось.
И самое главное: весь сон я что‑то силился поймать, кого‑то догнать и понять нечто архиважное. И смутная подсказка маячила где‑то далеко впереди. Увы! Так ко мне и не приблизившись, и не повернувшись лицом.

Поэтому проснулся я в ещё худшем состоянии, чем засыпал: усталый, раздражённый и сильно обеспокоенный. Рывком сев на кровати я смахнул правой рукой обильный пот со лба и при этом почувствовал боль в плече. Хотя намного и меньшую, чем раньше. Булька тут же не замедлил со своими нравоучениями:
«Да что же ты извиваешься как червяк на сковородке?! Перегрелся в бою?! Я ж не могу такое огромное тело держать в неподвижности и одновременно заниматься твоей раной!»
– Не можешь? А говорил, что станешь светилом в медицине!
«Ладно, не подначивай! Направляйся лучше в душ: нам не помешает хорошенько промыться. Я уже не справляюсь с твоим потовыделением. Тебе что, кошмары снились?»
– О! Ещё и какие страшные! – подтвердил я, заходя в душевую кабинку и открывая краны с водой. – Ты себе даже не представляешь, что в моей башке творится….
«Не представляю?! – с сарказмом хмыкнул риптон. – Точно так же мог бы сказать расстроенный мужчина своему соседу по поводу очень напряжённых отношений со своей женой. Только забывая при этом, что сосед живёт за тоненькой стенкой и круглые сутки сам дуреет от подслушанных семейных скандалов».
– Да? – по всему телу прошла волна приятной истомы, и напряжение стало постепенно спадать. Но Булькин сарказм меня задел за живое: – Так ты можешь слышать буквально все мои мысли?
«Опять таки, приведу аналогию со стенкой, – стал лениво объяснять риптон. Видимо водяные струи и его приятно расслабляли. – Даже если ты не прислушиваешься к тому, что творится за стенкой, но за ней орут как сумасшедшие; что делает твоё сознание? Правильно – прислушается поневоле! Пойдём дальше. Если ты захочешь подслушать негромкий разговор за той же стенкой, то тебе достаточно приложить к ней ухо и замереть. Даже постараться не думать самому в тот момент. Ну и если за стенкой будут говорить шёпотом и ходить на цыпочках, то тебе придётся лишь фантазировать на тему там происходящего. Понял?»
– А как сделать, что бы мои мысли разговаривали только шёпотом?
«Во‑первых: я не отношусь к тем созданиям, которые любят подслушивать через стенку! Во‑вторых: для возведения так называемой „стенки“ тебе необходимо быть в сознании и держать свои эмоции под контролем. И, в‑третьих: суммируя так сказать вышесказанное; мне всегда нравится, когда со мной разговаривают через открытую дверь! Или хотя бы окошко!»
– Здорово! Ты весь в меня! – похвалил я риптона. – Только вот мне по долгу службы приходилось в половине случаев сначала приложиться ухом к стене, и лишь потом переходить в следующее помещение….
«Бедненький….» – послышалось в моих мозгах. А может, это я сам так подумал? Странно, неужели стал страдать раздвоением личности? Но хлопот от этого не уменьшится! Поэтому, уже вытираясь полотенцем, я спросил:
– И сколько же я спал?
«Чуть больше четырёх часов».
– Как? И ничего за это время не произошло?
«А ты думал, что в любом случае не смогут обойтись без твоей командирской сиськи?»
– Булька! Будь другом – не ехидничай! Неужели таки никто не заходил?
«Да несколько раз в дверь заглядывали, но я выращивал на твоём плече большой указательный палец и строго махал им в стороны. Запрещая тебя будить. Или ты хотел бы на несколько суток остаться с недееспособной рукой?!»
– Не кричи, я и так полностью с тобой согласен и благодарен за уникальную, просто‑таки волшебную помощь. Но мне спокойнее быть в курсе всех событий.
В этот момент я вышел из ванной комнаты и увидел улыбающегося Алоиса. Тот понимающе кивал головой:
– А я то думаю: с кем это он в душевой разговаривает?
– С моим ангелом‑хранителем! – и в тот же момент в моей голове пронеслась молнией мысль:
«Вспомнил! Я об одном деле давно с тобой хотел поговорить! Но это не срочно, посоветуемся, когда появится свободное время».
– Даже не верится! – Алоис осторожно придавил мне пальцем плечо: – Болит? – а когда увидел моё отрицательное движение головой, уважительно зацокал языком: – Да! Действительно ангел‑хранитель!
– Что нового? И почему не будили раньше?
– Да вроде, как и без тебя справлялись. А новостей полный короб. Да вот только все такие, что влияния на них мы оказать не можем….
– А конкретнее? – я надел на себя чистый комплект одежды, и мы отправились в нашу комнату связи. Но Алоис продолжил рассказ на ходу:
– Вначале о наших внутренних делах. Цой Тан до сих пор пребывает в прострации, но уже вскоре должен из неё выйти. Единственные опасения у нас вызывает лишь то, что ему могли ввести не домутил, а что‑нибудь из последних медицинских разработок.
– Зачем же ставить лошадь впереди повозки?
– Вот и мы так подумали. Теперь дальше. Освобождённые пленники скорей всего находятся в состоянии сильного пост допросного синдрома. Видимо их допрашивали с нарушением всех медицинских норм и боюсь, что своими силами с восстановлением их нарушенной психики нам не справится. До сих пор они не пришли в себя и мы даже не можем им задать какие‑либо вопросы. Но восстанавливающие силы лекарства, витамины и внутривенное вливание мы им устроили. Может за два, три дня вернутся к нормальной деятельности. Если нет, как‑нибудь передадим специалистам. Наибольшие хлопоты нам доставил обескровленный комендант. Для его спасения даже пришлось вызвать отличного хирурга и привезти сюда с полным набором инструментов.
– А он надёжный человек?
– Без понятия! Хотя выбрали мы его по хорошим рекомендациям.
– А если он проговорится? – ужаснулся я.
– Кому? Он согласился считаться неделю в командировке без права выхода наружу. За что мы и выплатили ему солидное вознаграждение авансом.
– А почему именно на такой срок?
– Думаю, за это время всё станет на свои места и нам не придётся прятаться в подполье….
– А если не станет?
– Тогда продлим командировку ещё на неделю. Хирург дал предварительное согласие, – заметив, что я осуждающе мотаю головой, Алоис благожелательно улыбнулся: – Не переживай, парень он нормальный. И с этим Шилони старается. Зашил ему голову и всё что мог, заклеил. Вот только руку пришлось ампутировать: слишком уж вы её пулями раскурочили.
– Что сделаешь, – я осторожно подвигал своим плечом. – Не мы бы его, так он нас…. Что ещё?
– Синява Кассиопейская таки нашла предателя на своей яхте….
– И кто он?!
– Главный инженер по ремонту двигателей последнего поколения. И разоблачили его лишь после тщательнейших просмотров всех видеозаписей последнего месяца. Предатель видно догадывался о постоянном надзоре и говорил по краберу глубокой ночью, в полной темноте и накрывшись четырьмя одеялами. Но инфракрасные объективы и это зафиксировали, а сверхчувствительные микрофоны уловили звуковые колебания, раздающиеся из‑под одеяла. Сам разговор даже приборам разобрать не удалось, но факт оставался фактом. Все остальные члены экипажа в чём‑то подозрительном замечены не были. Поэтому проверили тщательно все вещи инженера, и сразу нашли крабер.
– А его самого?! – не терпелось мне узнать всё сразу.
– А вот с самим предателем неувязочка вышла. Он ведь на орбите остался, и миледи дала команду его арестовать. Но то ли тамошние ребята опростоволосились, то ли инженера кто предупредил, то ли просто стечение обстоятельств, но ему удалось спрятаться в реакторном отсеке и заблокировать переборку изнутри….
– Так газом надо было его усыпить, газом!
– Не один ты такой умный, – фыркнул Алоис. – Пустили газ, да он успел скафандр на себя напялить. А там ведь запас воздуха на десять часов. Вот и ведёт с ним сейчас миледи душещипательную беседу. Но предатель не поддаётся пока на уговоры. Если ему придёт в голову покончить жизнь самоубийством, может даже очень основательно подпортить реактор изнутри. А то и вообще взорвать самый большой корабль разведки Синявы. У него опыт для этого имеется, в профессиональном плане он один из лучших в Галактике. Так что пока его арест под вопросом. Людей конечно спешно с орбиты эвакуировали на шлюпках. Осталось только три добровольца из охраны. Тем временем прошлись скрупулёзно по его истории и докопались, что он служил когда‑то личным пилотом у одного твоего хорошего знакомого….
Пауза слишком затянулась и я прикрикнул:
– Не тяни! Специально дразнишь?!
– Да как можно, командир?! – обиделся Алоис. Но в глазах его горели две весёлые искорки. – Наоборот, стараюсь каждую мелочь вспомнить и тебе рассказать….
Но договорить он не успел. Одновременно с прозвучавшим последним словом дверь резко распахнулась и в комнату влетел взбудораженный Роберт. Даже не извинившись, как обычно, что без стука, он зачастил словами:
– Быстрее! Там этот комендант Шилони очнулся! Хочет с тобой говорить. Так и сказал: «Позовите мне срочно Тантоитана! Буду говорить только с ним!» Я ему доказываю, что нет его здесь. А он: «Я тебя узнал: ты Роберт. Из его команды. Значит он здесь! Зови его срочно!»
– Хорошо! Спускаемся к нему! – решил я. – Но ты, Алоис, продолжай свой рассказ до тех пор, пока я тебя не попрошу остановиться!
– Понял, командир! Так вот….
И мы все втроём спешно, а если быть более точным, бегом, покинули комнату.

Глава седьмая
И снова – барон

Пока мы бегом неслись в подвал, Алоис тараторил без умолку.
– Так вот: этот самый любитель поболтать под четырьмя одеялами, служил в своей молодости личным пилотом всё у того же герцога Давида Рибенгола….
– А ниточки сходятся в один узелок! – порадовался, уже всё знающий Роберт.
– …Но герцог его отпустил, так сказать, в Большой мир из‑за уникальных талантов и способностей. Благодаря этому молодой пилот переквалифицировался в инженера, и долгие годы делал блестящую карьеру. Вследствие чего дожился до того, что стал, пожалуй, самым высокооплачиваемым специалистом в своей области. Вот миледи на него и клюнула.
В подвальную комнату, переоборудованную в больничную палату я вошел последним, пропустив вперёд товарищей. На данный момент я имел внешность лысого ревнивца, вполне резонно полагая, что вернуть себе истинное лицо успею всегда. Нас встретил симпатичный полноватый человек в белом халате и тут же разочаровал констатацией фактов:
– Я же вам говорил: у него состояние очень тяжёлое! Вот, буквально несколько секунда назад, вновь потерял сознание. И мне кажется, негативные тенденции прогрессируют….
– Но он вообще то хоть вытянет? – я спросил с явным сожалением. Уж очень мне стало интересно: что хотел мне поведать комендант Шилони. В категорических оценках хирург был весьма осторожен:
– В таком тяжёлом случае ничего нельзя сказать с уверенностью. При ранении с него сорвало почти всю кожу с макушки и только чудом череп не треснул от такого основательного удара. Но тяжелейшее сотрясение мозга, совместно с декомпрессоционным переломом шейных позвонков, у раненого наличествует. Если добавить к этому болевой шок от раздробления полностью костей правой руки и последующей её ампутации, то можно с полным основанием предполагать весьма существенные отклонения в нервно‑волоконной деятельности. Я знавал немало случаев, когда после подобных травм люди становились умственно неполноценными. В данном случае всё зависит от массы неучтённых факторов. В том числе и к такому: как пострадавший отнесётся к ампутации своей правой, наиболее удобной, руки.
– Если вопрос только в этом, то думаю, этот человек весьма силён морально. – Роберт криво усмехнулся. – Вернее должен таким быть по должности. Хоть и гад он редчайший.
– Для меня все пациенты одинаковы. – Доктор, как бы извиняясь, развёл руки в стороны. – Единственное, что могу лишь обещать с уверенностью: человек этот физически должен справиться с ранениями и остаться в живых.
Я присмотрелся к затянутому белыми бинтами, посеревшему и обескровленному лицу коменданта Шилони, и приказал Роберту:
– Установите прямо над ним видео камеру и снимайте каждое его слово. Вдруг он скажет что‑то очень важное! – затем опять обратился к доктору: – Как долго он теперь будет в беспамятстве?
– Хм! – хирург озабоченным жестом почесал переносицу. – Сложный вопрос. Сейчас мне надо ввести ему успокаивающие лекарства. Что бы его горячка не усилилась и не ухудшила общее состояние. Следовательно, он уснёт минимум на пол суток. За это время будем водить ему всё необходимое для выздоровления через капельницы. А потом время покажет….
– Пошли, Алоис! Зря мы сюда торопились.
Роберт нам махнул рукой:
– Установлю экран, наведаюсь к Цой Тану и тоже поднимусь….
Когда мы вышли на лестницу, мой чернокожий товарищ заметил с явным сожалением:
– Нет никакой гарантии, что мы вообще сможем допросить этого Шилони под воздействием домутила.
– Сам ведь обещал: скоро всё и без его показаний выяснится!
– Я?! Обещал?! Бросай шутить, Танти! Тут ещё столько всего неизвестного. Обстановка только чуть‑чуть стала проясняться…
– Почему чуть‑чуть? Я надеюсь, герцог Рибенгол и генерал Савойски уж полным ходом дают показания? Или ты мне о них так и не расскажешь?
– Я то расскажу…, – Алоис открыл дверь нашей командной комнаты и пропустил меня вперёд. – Но вот покойный герцог уже никогда не сможет что‑либо рассказать….
От такой новости я даже на мгновение замер.
– Почему покойный?!
– Час назад Николя передал подслушанные новости: при аресте герцога Давида Рибенгола его личная охрана оказала организованное и невероятно упорное сопротивление. Есть много жертв с обеих сторон. А сам герцог то ли покончил собой, то ли был убит в результате последнего штурма его квартиры. Открытым текстом в пункте имперской связи Хайнек выкрикивал распоряжения: принять все меры к поиску и задержанию генерала Влада Савойски и проверить все возможные связи и знакомства обоих предателей. А также арестовать всё их имущество, недвижимость и незасекреченные капиталы. Занявшись попутно поиском засекреченных.
– Надо же! – я с горечью стукнул кулаком по столу. – Да что же они так всех проворонили?! Уж Энгору Бофке стыдно такие просчёты допускать! Двух таких крупных тузов упустить!
– И мне очень странно!
– Ну‑ка, давай я с ним поговорю от имени «Ветра»!
Пока Алоис набирал номер старшего следователя имперской прокуратуры, я попросил риптона:
«Булька, измени мне немного голос….»
«Уже делаю, Танти!» – эхом отозвалось в моей голове.
Какое‑то время известный нам номер был занят. Но вот Алоис удовлетворённо хмыкнул и протянул мне крабер. Я ещё услышал окончание длинного гудка, и тут же раздался знакомый голос:
– Я слушаю!
– Да нет, это я хочу послушать, как вы двух крупнейших предателей упустили?!
– Кто это?! – в голосе Бофке послышалась свирепая ярость.
– «Ветер» говорит!
– А‑а‑а‑а! – пока следователь тянул это восклицание, его интонации сменились постепенно на уважительно‑восхищённые. И дальше он говорил самым дружеским и приветливым голосом: – Ветер?! Опять голос поменял? Может, всё‑таки начнём сотрудничать открыто?
– Вы же знаете: это не в моих правилах.
– Конечно, конечно! Но твоя осведомлённость просто поражает!
– Странно это слышать от такого человека, как главный имперский следователь. Уж вы то должны знать на несколько порядков больше, чем моя скромная персона. И не поражаться моим мизерным знаниям.
– Хм! В последних событиях ты умудрился быть чуть ли не в нескольких местах одновременно. Никак организовал себе солидную детективную контору со штатом в тысячу человек?
– А что прикажете делать, если вы не справляетесь?
– Да не то, что бы не справляемся…, – Энгор немного запнулся на полуслове, и я его подтолкнул:
– Что‑то помешало при аресте?
– Ещё как…! – рявкнул он со злостью. Но тут же взял себя в руки: – Ладно тебе скажу: видимо кто‑то из моего окружения даёт утечку информации. На данный момент я всех проверяю под микроскопом….
– Раньше надо было проверять! Раньше! – вырвалось у меня. И какое‑то время мы просто молчали, каждый по‑своему переживая случившееся. – Ну, а хоть в особняке генерала многих потенциальных поставщиков информации отловили?
– Достаточно! Хоть, похоже, мы выловили не самые крупные фигуры из их руководства. Сейчас с ними работают лучшие дознаватели. Все имеющиеся под рукой. У меня в кабине флайера выползает лента с самыми интересными ответами….
– Не поделитесь?! – тут же вставил я.
– Пока нет. Но могу ручаться, что генералу деться некуда и в самое ближайшее время он окажется в наших руках.
– Ага! Значит, от меня вы пользу имеете, а мне помочь не желаете?
– Не обижайся и рассуди сам: одно дело, если ты меня снабжаешь информацией. И другое дело, если я, находящийся на таком ответственном посту в имперских структурах стану делиться сведениями неизвестно с кем….
– Не стыдно?! – возмутился я. – Уж меня то и не знать?!
– Послушай, Ветер! – при этом обращении Бофке скорей всего довольно улыбался. – В последние годы я не сидел, сложа руки, и действительно, очень много о тебе узнал. И ты бы сильно удивился моей осведомлённости….
– Вот это – вряд ли! Вам меня никогда не высчитать!
– Да?! Сколько верёвочке не виться….
– Вы мне угрожаете?!
– Наоборот! Просто требую, что бы ты мне открылся и немедленно выходил из подполья. Так нам работать будет намного легче.
– Никогда! Вы ведь знаете моё кредо. Ну, разве что к пенсии….
– Смотри только, не умри от старости раньше! – пошутил Энгор и продолжил: – Между прочим: Её Высочество побывала в разгромленном тобой особняке, и высказалась весьма резко и однозначно….
– Мне это неважно: благо империи превыше всего!
– …И пригрозила многим лицам из своего окружения, – словно не услышав моей фразы, продолжал Бофке, – Самыми суровыми наказаниями за допущенные халатность и несоответствие занимаемым должностям. В том числе и мне. Но самое главное: она приказала предоставить список тех, кто подготовил, и тех, кто участвовал в штурме моусовского шпионского штаба к награждению Изумрудным Листком. Так что, поздравляю тебя и поздравь своих боевых товарищей! Кстати, предоставь мне требуемый список часа через два. Принцесса ведь не любит проволочек….
– Хм! Вот уж не думал удостоиться самой высшей боевой награды! – в моём голосе наверняка проскальзывала ирония вместе с радостью. – Приятно конечно…..
– Империя всегда ценит своих героев! – с пафосном вставил старший следователь. Но я тоже не обратил на это внимания:
– Ладно, я вам как‑нибудь укажу место или способ доставки наград. Хочется хоть перед зеркалом покрасоваться.
– И остальным тоже?
– Конечно! В наградные листы пусть Её Высочество не вписывает имена. Мы это сделаем сами. Я вам укажу только количество бойцов.
– Да меня за такие шутки уволят! – рассердился Бофке.
– Ничего, незаменимых людей нет. Может, на вашем месте кто‑то другой охотней станем делиться со мной информацией. Тем более что завоевали её мои товарищи.
– Уговорил! – слишком уж легко согласился мой собеседник. – Но пока дознаватели проверяют явки и связи предателей и все усилия наши направлены на поимку генерала Савойски. Если хочешь, спрашивай конкретно, а я постараюсь ответить….
– Постараетесь?! И то хорошо, хоть в мелочах мы договорились. Как только у меня появятся конкретные вопросы, я с вами свяжусь.
– Хорошо, буду ждать!
– Удачи! – пожелал я.
– И тебе тоже! – ответил Энгор Бофке и, перед тем как я нажал кнопку отбоя, успел добавить: – Может, мы опять скоро увидимся!
Некоторое время я недоумённо смотрел на крабер. Потом спросил у всё слышавшего Алоиса:
– Что значит «опять»?
Тот равнодушно пожал плечами:
– Да он тебя постоянно провоцирует на что‑то. То намекал, что всё о тебе знает. А напоследок решил припугнуть. Что, мол, даже видел тебя. А то и встречался. Берёт на пушку, не иначе!
– Да…, он такой! – протянул я, ещё раз внимательно прокручивая весь наш разговор в памяти.
– Неужели действительно принцесса распорядилась наградить всех Изумрудными листками?
– А тебе то он зачем? – посмотрел я на товарища со смехом. Дело в том, что на него в своё время тоже подавался наградной лист, но так до утверждения и не дошло. Алоис видимо об этом помнил и затаил на командование изрядную обиду. И не преминул о ней высказаться, потому как произнёс с вздохом:
– Тебе то всё равно: и так уже два Листка имеешь….
– Осталось их только найти и на грудь повесить! – сквозь смех у меня прорывались грустные нотки. – И от тебя награда никуда не денется. Лучше подумай: чем нам заняться в предстоящую ночь?
Мой товарищ устало зевнул и помотал головой:
– Честно говоря, я уже с ног падаю! Этой ночью только часа два удалось поспать. Да и всю последнюю неделю систематически недосыпаю….
– Ладно! Ложись отдыхать! – согласился я. – И спи, пока не восстановишься. Я чувствую себя хорошо, так что попробую тебя заменить. Ты мне только растолкуй: как и что ты разыскиваешь?
– Ты знаешь, с моими программами поиска ты, конечно, разберёшься. …Но вот когда? – Алоис обвёл рукой всё своё хозяйство. – Я ведь их годами разрабатывал, а ты мне: «растолкуй!»
– Понял! Спасибо за доверие и лестный отзыв о моих способностях!
– Нет, ты не подумай….
– Это ты меньше думай и вали спать! – я с улыбкой похлопал товарища по плечу. – А я здесь и сам найду чем заняться.
– Но если что: буди сразу! – и наш информационный гений с немного виноватым видом отправился в свою спальню.
– Конечно! – крикнул я ему вслед. – В любом случае: идти к Алоису придётся!
Затем я некоторое время бесцельно занимался блужданием по сети. Просто ради проверки своих старых навыков. Но мои занятия, радостным восклицанием прервал Роберт:
– Смотри, Танти, кого я привёл!
Обернувшись, я увидел чуть пошатывающегося Цой Тана, которого Роберт поддерживал под локоть. Вид у нашего товарища был весьма плачевный и почти сонный, но я тоже не удержался от восклицания:
– Граф! Я вижу сегодня вы обязательно успеете в казино вовремя!
– Ах, барон! – последовал вполне бодрый ответ. – Сегодня казино отменяется. Мне надлежит напоить всех моих друзей по поводу моего чудесного спасения. Да и самому напиться….
– Так в чём задержка?
– Но вначале хочу увидеть Амалию и проведать Корта. Мне Роберт уже кратко всё рассказал. Так что сами выбирайте место и тип выпивки.
– Вообще то – это идея. Только я к вашей компании присоединюсь гораздо позже. Пусть мне мой начальник охраны доложит о твоём появлении. И место вы сами выбирайте с Амалией. А вот Роберт сегодня на дежурстве. Ему не до выпивки…., – заметив хорошо разыгранный демонстративно обиженный вид нашего Молнии, я со вздохом добавил: – Зато после выхода из подполья он наверстает упущенную выпивку втройне!
– Конечно, отказываться не стану. Мне нравится, когда мои действия правильно оценивают! – ухмыльнулся Роберт.
– Между прочим, Бофке мне огласил приказ принцессы: всех нас наградить Изумрудным Листком.
Оба замерли, а Цой Тан прервал свой само массаж одеревеневшего от домутила лица:
– Кого: «всех нас»?
– И тебя в том числе!
– Но почему?! Я ведь ничем вам не помог!
– Ещё как помог: платочек подбросил в нужном месте? – я достал подарок Амалии и протянул обрадованному товарищу. – А благодаря твоему знаку мы точно знали направление основного удара.
– Да я только и пришёл в себя именно в тот момент, когда по лестницам вниз волокли. А платочек за манжетой рукава был…. Какая ж это помощь?
– Такие вопросы решает командир. Ведь если бы ты не попал в плен – и у нас не было бы возможности отличиться.
– Для такого отличия много не надо! – стал вспоминать Цой Тан. – Я уже из поместья выходил, как вдруг стрельба поднялась. Но не успел и десяти шагов пробежать в обратном направлении, как на меня кто‑то сверху прыгнул и чем‑то мокрым накрыл всю голову. Кажется, я и вдохнуть ничего не успел….
– Вот видишь, – засмеялся Роберт. – Зато теперь мы все с Изумрудными Листками. Хотя Тантоитану от этого ни жарко, ни холодно. Он их уже с десяток заслужил: может целое Изумрудное Дерево выращивать…!
– И не десяток совсем! – хмыкнул я. – Да и у тебя это ведь второй Листок будет.
– Ха! – неожиданно оживился Роберт. – А помнишь, как мы первый мой обмывали?!
– Конечно! Такое веселье и после смерти не забудешь!
– Настоящий праздник получился! – разошёлся мой товарищ при воспоминании давних событий. – Всё было: и танцы, и пение, и потасовка…! Даже сама принцесса до того напилась, что на стол….
– Роберт!!! – прикрикнул я на увлёкшегося друга. – Никогда не впутывай в рассказ сцены из популярных фильмов. Слишком уж пошло получается….
– М‑да…, конечно…, что‑то я напутал….
– Ладно, чего улыбаешься? – обратился я к Цой Тану. – Вот, держи свои документы. Они прямо перед тобой, на столе в допросной лежали. Приводи себя в порядок и тенью выскальзывай на улицу. Сейчас как раз сумерки, ночные отражатели ещё не развернулись в полную силу. Так что успеешь прошмыгнуть пару улиц, лови такси и лети сразу в госпиталь императрицы Стефании. Амалия там, у Корта. Хватай её и в ресторан. Выбирай самый лучший, где найдётся достаточно свободного места. А я уж на шум и огонёк подплыву.
– Тогда я побежал! – графу не надо было повторять дважды. Но костюм его годился только не выброс, поэтому я крикнул вслед:
– В таком позорном виде?
– По пути в ресторан успею сменить! – донёсся его ответ. А затем на экране наружного обзора появился знакомый силуэт. Проскользнул через дворик и растворился в сумерках улицы.
– Мне кажется, он бы и без антидота пришёл в сознание, если бы услышал слово «Амалия»! – заметил Роберт. Но у меня мысли крутились возле другого дела:
– Интересно, через какое время его заметят? И как скоро об этом узнает мой начальник охраны?
– Минут через двадцать, максимум через полчаса. Лишь только Цой Тан появится в госпитале.
– А что предпримет в его случае Бофке?
– Наверняка этой ночью оставит графа в покое….
– Вот и я так думаю! – согласился я с Робертом. – Но мы должны старшего следователя хоть чем‑то озадачить? Должны! И попытаться что‑то выведать? Обязательно! А что нас больше всего интересует? Правильно: судьба Тантоитана! Может, его уже давно реабилитировали посмертно! А мы тут в партизан играем в собственном доме!
– И как ты хочешь такие вещи выспросить у самого Бофке? – удивился Роберт. – Пусть ты хоть трижды Ветер, или даже Ураган! Разве что действительно: Тантоитана Парадорского посмертно наградили ещё одним Листком, а мы и не знаем….
– У тебя ещё наглости хватает смеяться над нашими трудностями? – хоть я и сам не скрывал своей улыбки. – Всё‑таки: надо решить, что может знать Энгор Бофке такого, что нам могло быть полезным? Особенно на данном этапе?
– О‑о! – затянул мой товарищ. – Да он много чего знает! Вопрос в том: поделится ли он знаниями?
– Какое‑то внутренне чувство подсказывает мне, что поделится! А для этого я прямо скажу Энгору, что мне стали помогать и направлять якобы очень грамотные и умелые руки. И по моим якобы размышлениям эти люди напрямую связаны с Тантоитаном или с тем, кто его замещает. Наверняка старший следователь заинтересуется таким поворотом событий и просто вынужден будет и мне кое‑что рассказать о деле Тантоитана. Так сказать пролить свет или на его смерть, или несомненное здравствование. А?
– Пробуй! Ничего не теряешь: если меня узнали при атаке особняка, то твоя делёжка информацией только придаст тебе лишний вес и доверие. А также склонит Рекса к большей откровенности.
– Тогда поговорим! – решил я и стал набирать нужный номер. На этот раз нужный абонент был занят чуть ли не час. Наталкивая на мысль, что старший следователь только то и делает, что разговаривает по краберу. Но прорваться моему звонку всё‑таки удалось.
– Опять мне кто‑то звонит со скрытого номера? – создавалось впечатление, что мы так и продолжали наш разговор без перерыва.
– Можно подумать, что все ваши информаторы себя раскрывают!
– Они то нет, но для меня их настоящие имена не секрет! – Бофке говорил с уверенностью, нисколько не бахвалясь. – А господин Ветер мне звонит, что бы передать информацию? Или назначить место личной встречи?
– Ни то, ни другое. Просто мне бы хотелось немного согласовать наши действия и узнать ваше мнение в одном важном вопросе.
– Хорошо, поговорим. Но вначале ответь на мой вопрос: где находится граф Шалонер?
– Шалонер? Мне кажется, он уже давно обрёл полную подвижность и пришёл в сознание. Мои люди его оставили отдыхать в одном спокойном месте. Даже странно, почему вы о нём ещё не услышали.
– Очень мне хочется с ним поговорить….
– Это – ваши дела! А у меня своих проблем хватает….
– И соболезнования мои прими….
– По какому поводу? Удивился я.
– По поводу твоего ранения!
– Откуда знаете?! – вырвалось у меня, будто бы непроизвольно. Хотя и почти с досадой. Мы ведь всю фиксирующую аппаратуру в допросной комнате уничтожили. Видать что‑то мы просмотрели….
– Для меня это не тайна! – Бофке говорил покровительственным и снисходительным тоном. – Небось, лежишь весь в бинтах?
– Врачи обещали поставить на ноги через три дня. Но я и левой стрелять умею. Не сомневайтесь!
Бофке только хмыкнул на мою браваду:
– Ветер, давай конкретнее: времени нет совсем! Что ты там хотел у меня выспросить?
– А что, уже обложили генерала? Готовитесь взять?
– Пока нет, но к этому идёт. Хоть этот Савойски хитрющая бестия! А ведь при личных встречах о нём создавалось впечатление рубахи‑парня.
– Да? Жаль, что я с ним не встречался, я бы его быстро раскусил….
После моего хвастовства, в трубке послышалось хихиканье, и Бофке попросил:
– Слушай, не смеши меня! А то подчинённые смотрят как на идиота!
– Тогда о деле. В последнее время я сотрудничаю с людьми, в честности которых я не сомневаюсь. Но вот они, скомпрометировали себя совместной деятельностью с человеком весьма противоречивого толка. По одним моим данным – этот человек самый кощунственный предатель в нашей истории. По другим данным – несправедливо оклеветанный герой.
– Вот оно что…. Мне кажется, я догадался о ком идёт речь. О предыдущем командире Дивизиона?
– Хм! Да, именно о нём….
– И что тебя больше всего смущает?
– У меня появились подозрения, что этот самый «предыдущий» то ли жив, то ли подобрал себе достойную замену. А может просто кто‑то прикрывается его тенью. И с полной решимостью продолжает заниматься деятельностью безопасника.
– И что тебя пугает?
– Только его официальная обструкция. Не хотелось бы работать с врагом империи….
– Вообще то да: его посмертно приговорили к Треунтору.
– Так вот, – поморщился я при неприятном напоминании. – Меня интересует, первое: этот человек жив?
– Тебя интересует только моё мнение? – в голосе Бофке слышался плохо скрытый смех.
– Я бы с вами не сотрудничал, если бы не уверовал в вашу абсолютную честность и преданность империи, поэтому спрашиваю ВАШЕГО мнения.
– Тогда отвечаю, – сразу посерьёзнел старший следователь: – Да, этот человек жив!
– Неужели? – меня удивила странная уверенность в голосе моего собеседника. – А кто ещё разделяет ваше мнение?
– Например?
– Например, два самых важных человека в структуре безопасности: Её Высочество принцесса Патрисия и нынешний командир Дивизиона Хайнек?
– Они не знают! Пока….
– Да? Тогда второй вопрос: виновен ли он в предъявленных ему обвинениях?
– Не уверен. – Бофке сделал паузу и продолжил. – Но если судить по его последним действиям на благо империи, то вполне возможна его полная реабилитация в скором времени.
– Значит, мне можно доверять тем сведениям, которые до меня доходят с его стороны? Или со стороны того человека, которым он прикрывается?
– А что вы опять затеваете? – легко можно было представить, как старший следователь напрягся при своём вопросе.
– Ну…, меня интересовал сам факт возможного доверия такому человеку. И если вы даёте ему шанс для оправдания, то и я не буду возражать против предстоящей…, гм, операции….
– Может, перестанем заниматься ерундой?! – Энгор Бофке сорвался на крик. – С моими возможностями я накрою любой объект без потерь и наиболее эффективно!
– А вы всех предателей вокруг себя выловили?! – гаркнул и я.
– Э‑э‑э….
– Вот именно! Вы уже провалили арест главных заговорщиков! Наведите сначала порядок в своём окружении! И ещё: по моим данным имеются предатели и среди высшего командования Дивизиона. Возможно, вплоть до его командира. И пока мы не найдём источник опасности, полного доверия к вашим хвалёным «возможностям» у нас нет. И в ближайшие часы вам предстоит опять зачищать хвосты и подбирать трупы!
– Слушай, Ветер! Та на меня не дави! – но теперь уже старший следователь говорил сдержанно. – Не забывай, что я о тебе знаю. И могу таки прижать к ногтю….
– Только ноготь не обломайте!
– …Вот тогда ты станешь говорить по‑другому. Без хамства и с должным уважением.
– Но и на меня кричать не стоит!
– Если бы ты только знал, – в трубке раздались нарочитые старческие покашливания. – В какой я кутерьме нахожусь! А завтра день ещё более трудный….
– Да знаю я! – надо было его ещё чем‑нибудь озадачить. – Ведь не каждый день сразу четыре Дирижёра прибывают!
Секунд тридцать в трубке лишь слышалось изумлённое сопение и непонятное мычание. И лишь после тяжёлого вздоха Энгор Бофке ответил:
– Да! Утечка информации у нас такова, что остаётся удивляться: почему мы ещё не пришли к трагическому краху всей Оилтонской империи…..
– Не расстраивайтесь так: мне можно доверять вполне: Ждите моих звонков. А мне больше говорить некогда. Надо готовиться к операции.
– Предупреждаю…! – опять на том конце связи стала прорываться угроза. Но я не дослушал, а только лишь буркнул в трубку, перед самым отключением крабера:
– Всего хорошего!
Роберт в восхищении качал головой:
– Да! Здорово ты его озадачил!
– Лишний присмотр за Хайнеком не повредит! И его осведомлённость про ранение отведёт от меня подозрение. И нас с графом он на сегодня оставит в покое. Ведь под утро мне бы хотелось отдохнуть перед экзаменом.
– Думаешь, стоит продолжать этот цирк? – засомневался товарищ.
– Да ты что?! Столько усилий потрачено! Весь мир на нас смотрит!
– Ты бы мог дать принцессе личное послание. А то и поговорить с ней по краберу. Её личный номер мы ведь знаем….
– Да нет! Слишком рано ещё! До полной реабилитации ещё далеко. А с некоторыми проблемами из подполья справиться намного проще. Ты что, не согласен?
– А мне уже надоело прятаться и скрываться! – признался Роберт. – Ладно, тебе не привыкать! Вроде как враг империи. А нам каково? Николя жалуется, что уже мохом оброс….
– Пусть потерпит! Выйдет на связь, пригласи его под утро к нам с графом в гости. Поест, ванну примет….
– Предам.
– А я звоню Нирьялу.
Мой начальник охраны опять отозвался молниеносно. Явно томился от безделья и неизвестности. И сразу же передал мне последнюю новость: объявился граф Шалонер. Невесть откуда! Вихрем ворвался в госпиталь императрицы Стефании, ободрил Корта Эроски, подхватил его кузину Амалию и скрылся с ней в неизвестном направлении.
– Отлично! Тогда и я выйду в люди! Постарайся, не привлекая к себе внимания, доставить сумку с моими вещами и документы к Старому мосту. И затаись там, в одной из подворотен ровно через полчаса. Я тебе в тот же момент позвоню и дам подробные инструкции. Да, из одежды возьми что‑нибудь поприличнее….
– Понял! Что‑нибудь ещё?
– Больше никаких новостей?
– Ничего важного! Могу и при встрече рассказать! – похоже, Нирьял от всей души радовался моему «возвращению» в метущиеся будни.
– Тогда до встречи!
И я тут же стал облачаться в одежды старого ветерана. А Булька принялся за перестройку моего внешнего облика. И уже минут через пять я брёл по улице в нужном мне направлении.
В обычное время до Старого моста всего то шесть, восемь минут ходьбы. Но ведь идти мне приходилось на полусогнутых! Часто петляя по проходным дворам и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Хотя полностью избежать встречи с силами правопорядка мне не удалось. Переходя оживлённый перекрёсток, я привлек своей фигурой внимание передвижного военного патруля. Не обращая внимания на моё брюзжание и брызгающий слюной рот, меня препроводили прямиком к лайзмеру, и после процедуры проверки также бесцеремонно вытолкали на улицу. Если бы у меня было хоть чуть больше времени, я бы их долго материл. А чего ещё бояться старому, покалеченному ветерану? Такой экземпляр и смерти то не боится! А уж патруля и подавно!
Но хотелось скорей добраться до условленного места. Я и так опаздывал. И как только добрался к Старому мосту, достал крабер:
– Нирьял, ты где?
– Между средними опорами моста! – тут же отозвался мой начальник охраны.
– Добро! Теперь двигайся в сторону центра города прямо под мостом, словно прогуливаясь….
Старый мост уже много столетий являлся просто архитектурным украшением столицы и местом пеших прогулок, как по нему, так и под ним. Между ста сорока гигантских опор. Когда‑то в древности здесь протекала река, но одному из прежних императоров надумалось пустить её воды по другому руслу. А прежнее речное ложе сравняли и застроили весьма хаотичным, но приятным глазу нагромождением домиков, офисов и небольших строений для спортивного и рекреативного времяпрепровождения. И между зданиями легко можно было заблудиться незнающему местности туристу. Но знающему человеку – легко оторваться от излишнего наблюдения.
– А теперь поворачивай в обратном направлении! Иногда, на минутку, задерживайся в укромном месте! – скомандовал я Нирьялу, когда удобно расположился между двумя опорами и пристроенным возле них двум небольшим магазинчикам. Они ещё работали, но клиентов почти не было. Да и гуляющий с сумкой человек не вызывал лишнего подозрения. Так что подсмотреть моё спешное переодевание было некому.
– Где флайер? – спросил я, притаптывая ногами плотно сидящие туфли и поправляя стрелки на брюках своего костюма.
– Вон там! – начальник охраны показал в нужную сторону подбородком. А его руки поспешно собирали с булыжной мостовой раскиданные в суматохе вещи старого ветерана.
– Догоняй, пошли! – отправился я первым, доставая крабер и набирая номер своего товарища: – Граф! Где же вы пропадали?! Отдыхали от суеты жизни? Конечно, хочу послушать! А что празднуем? Да я всегда готов! Куда именно? О! Это просто шикарное место! Конечно! Прямо сейчас? А почему бы и нет! Как ты умудрился столько людей пригласить? Ха‑ха! А девушки зачем? Для танцев и увеселения? Да нет, не против. Скорей наоборот: соскучился без праздничного гулянья. Уже сажусь во флайер и вылетаю! Да, минут через пятнадцать. Тогда, до скорого!
И я скомандовал водителю:
– К ресторану «Фаворит»!
Флайер взмыл в воздух, а я расслабленно откинулся на подушки сидения. Вот только очень меня удивил пристальный взгляд начальника охраны в мою сторону. Как‑то он насторожился и слишком напрягся. Но, моментально отыскав для этого несколько веских причин, я отвлёкся на обдумывание других многочисленных проблем.
Возле ресторана уже толпилось несколько пронырливых корреспондентов. А когда они заметили барона Аристронга спешащего по ковровой дорожке, ведущую к парадному входу, то чуть друг друга не затоптали. Похоже, представители прессы чуть с катушек не съехали оттого, что не успели перехватить меня при выходе из флайера. Как бы там ни было, но моя служба охраны удачно отторгла особо ретивых репортёров, желавших со мной побеседовать, и сквозь вертящуюся стеклянную дверь, я попал в огромное фойе знаменитого ресторана.
«Фавориту» совсем недавно отмечали славный юбилей: трёхсотлетие со дня открытия. Именно тогда я и побывал здесь впервые, оценил и полюбовался неимоверной роскошью всего заведения и уникальным интерьером, как общего зала, так и любых вспомогательных помещений.
Построил ресторан весьма известный ловелас тридцать третьего века, некий граф Дерламунт. Он умудрился в молодости, при живом императоре соблазнить императрицу Розалинду Вторую, и получить от неё массу льгот, привилегий и концессий. Вот только однажды он таки попался императору рогоносцу чуть ли не в руки, и пришлось спешно раствориться в глубинах космоса. К счастью для графа, император уже был серьёзно болен, и через несколько месяцев скончался. А престол унаследовал его ещё несовершеннолетний сын. Розалинда Вторая стала править империей до его восемнадцатилетия и, естественно, опальный Дерламунт тут же объявился снова в столице. И в рекордные сроки возвёл самый величественный и уникальный ресторан для того, что бы каждый вечер принимать в нём свою вожделенную императрицу. Не постеснявшись дать ему такое дерзкое название.
«Фаворит» славился не только историей и великолепием: на вакантные должности здесь работающих поваров проводились отборы кандидатов чуть ли не по всей Оилтонской империи. Так что любой побывавший здесь посетитель, мог утверждать смело: нет места в Галактике, где бы кормили лучше, вкусней и изысканней. По крайней мере, мог со знанием дела оспаривать другое мнение.
Помимо лучшей трапезы здесь услаждали слух гостей самой лучшей классической и современной музыкой. Приглашая для этого разнообразные ансамбли. А глаза посетителей могли отдохнуть, остановившись взглядами на стройных телах прекрасных танцовщиц. Порой тут же выступали самые знаменитые артисты, а то и давались целые театральные представления.
И теоретически попасть в «Фаворит» в ночное время считалось невозможным. Если только ты заранее не забронировал место и не оплатил предварительный заказ. Поэтому, даже страшно было представить, во что выльется графу Шалонеру аккредитация небольшого, человек на пятьдесят, зала «Воспоминаний», в котором чаще всего предпочитали ужинать члены императорских фамилий. Одна из стен этого зала раздвигалась в стороны, тем самым при желании объединяя всех посетителей вокруг огромного подиума в центре. Подиум, как правило, поднимался снизу с артистами или танцорами и начиналось грандиозное шоу‑представление.
Я остановился у входа в общий зал, осматриваясь по сторонам и разглядывая посетителей. Апогей нынешней ночи ещё только предстоял, поэтому некоторые посетители лишь приступили к лёгким закускам, некоторые вообще не спешили занять свои места, столпившись возле больших экранов в игровых комнатах и с комментариями просматривая прямую передачу из императорского дворца. Там как раз наследница престола очаровательно кружилась в танце с одним из счастливчиков‑кандидатов.
Вообще‑то публика здесь собиралась степенная и очень солидная, поэтому громкий выкрик из глубины зала всех немного шокировал. В том числе и меня.
– Барон! Наконец‑то!
Мне навстречу бежал раскрасневшийся граф Шалонер и приветственно поднимал руки. Могло показаться, что это ему кровь ударила в голову от любви и возбуждения, но я то знал, что антидот десяток часов весьма будоражит организм человека. Поэтому отнёсся к экспансивной встрече со снисхождением:
– Граф! Как только я услышал, что вы объявили сегодня праздник, сразу помчался сюда. Вот только терзаюсь догадками: по какому поводу такой роскошный приём?
– Повода сразу два! – мы обменялись рукопожатиями, и Цой Тан пошёл рядом, глядя на меня снизу вверх. И как‑то заискивающе. Видимо сделал нечто опрометчивое, и теперь не знал, как передо мной оправдаться.
– Ого! Сразу два? – пришлось его подбодрить.
– Да…. Мы решили с Амалией объявить о помолвке!
На моём лице ничего нельзя было прочесть. Будто я и не слышал его последних слов. Поэтому он кашлянул и продолжил:
– Ну и моё чудесное освобождение надо отметить….
Опять‑таки граф не дождался моей малейшей реакции. Занервничав при этом ещё больше. И лишь когда он указал рукой в сторону заказанного зала, приглашая пройти туда, я наклонился к его уху и строго спросил:
– А кто будет оплачивать всё это удовольствие?!
– Я всё верну! До последнего галакта…! – жалобно залепетал Цой Тан.
Тем временем мы приближались к его будущей невесте, и я ехидно спросил:
– А твоя суженая в курсе твоей полной нищеты?
– Да, я ей признался в своей неплатежеспособности…. Но ей на всё наплевать….
Амалия встала из‑за стола и вышла мне навстречу. Как всегда великолепно одетая, блистательная и неотразимая. Волосы, похоже, даже не собирались выпадать. Пышная прическа была накрыта тонкой сеточкой с мерцающими мокроалмазами. Но в женственных, блестящих глазах явственно читалось беспокойство. Она моментально что‑то прочувствовала и поняла, что её желанный и пылкий любовник от меня во многом зависит. Если не во всём. Уж слишком граф сник поле моего с ним перешёптывания и упоминания об оплате.
– Амалия! Вы просто прекрасно сегодня выглядите! – воскликнул я, целуя очаровательные ручки.
– Ну что вы, барон! Если бы вы только знали, на сколько лет я состарилась за последние сутки! Пережить уже второй подобный кошмар и не поседеть – для меня немыслимый подвиг!
– Ну что вы, по‑моему, небольшие волнения вас только омолодили и сделали ещё прекрасней! Потому то граф Шалонер и решил поспешить с фиксацией ваших отношений? Боится, что его кто‑нибудь опередит?
– Вряд ли! И так все потенциальные женихи думают только о принцессе!
Амалия позволила за собой поухаживать, когда я подвинул ей стул. А затем обвела рукой пустующие столы:
– Почти никого нет. Мы слишком поздно разослали приглашения через краберную связь. Но вот‑вот прибудут основные силы. А пока: не хотите ли заказать для себя персональное блюдо?
Тут же из‑за моей спины вынырнул официант и вложил в мои руки папку со списками самый невероятных кулинарных творений. Я подмигнул сжавшемуся с другой стороны от Амалии графу и стал пробегаться глазами по строчкам. Почему бы и не побаловать себя чем‑то уникальным или экзотическим? Раз Цой Тан оплатит эту помолвку из своего кармана!
И на третьей странице мой взгляд сразу выхватил одно из самых невероятных лакомств, которые мне доводилось пробовать в своей жизни. Но, невзирая на заслуженный авторитет «Фаворита» в подобных делах, я всё‑таки позволил себе засомневаться:
– Вы даёте мне гарантию, что «Рыбное дерево с плодами кугурди» – будет соответствовать действительности?
– Несомненно, Ваша Светлость! – тут же подтвердил склонившийся к моему плечу главный распорядитель. – Один из наших прославленных поваров недавно побывал на планете Лаишар и готов через четыре часа порадовать вас аутентичностью этого весьма редкого и неповторимого блюда.
– Хорошо! Тогда подайте мне столько, что бы хватило на четыре персоны. Но учтите, мне довелось пару раз испробовать эту прелесть, и если повар хоть в чём‑то ошибётся….
– Ваша Светлость! – голос у моего плеча нисколько не выглядел обиженным или сомневающимся. – В таком случае вы будете вправе потребовать любую компенсацию! Ваш заказ уже выполняется!
Ещё бы! На кухню уже пошло распоряжение через скрытый микрофон. И совсем не для скорости здесь использовали новейшие технические достижения, а скорей для того, что бы клиент, рассмотрев цену, спешно не передумал. Потому что, когда я обратил внимание на столбик цифр с галактами, то непроизвольно вздрогнул и с извиняющейся улыбкой глянул в сторону графа. Мол, отрабатывать тебе эту помолвку до глубокой старости! А когда хозяева банкета и сами узрели цену заказанных четырёх порций, то настроение упало у обоих. Ещё бы! Ведь насколько я помнил, за две тысячи галактов на планете Лаишар можно было купить целую плантацию рыбных деревьев и вдобавок несколько полей, засаженных низкорослым кустарником кугурди. Вот так, одним махом я растратил те средства, которые ещё оставались у бедного графа Шалонера.
Пусть помучается! Будет знать, как без разрешения командира объявлять о помолвке и разбрасываться деньгами, которых не имеешь. Не отходя от заданного темпа, я заказал литровую бутылку конька, точной даты изготовления которого, даже не указывали в меню из опасений, что его так никто и не попробует. Только и говорилось об изумительном вкусе, да сбоку, скромно, стояла цена: семьсот три галакта. Но я всегда мечтал попробовать эдакое сокровище из сока лоз прошлых веков. Наверняка и у барона Аристронга такого никогда не водилось.
Граф же Шалонер, после моего заказа, решил вообще ничего не пить. С бледным видом сославшись на плохое самочувствие. Амалия мило улыбнулась обескровленными губами и присоединилась к нему из чувства солидарности. Но я им ещё больше испортил настроение, похвалив ресторан от всей души:
– Какой здесь прекрасный выбор! Наверняка все ваши гости захотят воспользоваться такой уникальной возможностью и порадовать себя самым желаемым блюдом и напитками. Кстати, граф, я всё забываю спросить: вы уже продали те вина и коньяки, которые мой отец вам дал под реализацию?
– А‑а…? Э‑э…! Ну…, – мне показалось, что Цой Тан вновь оказался под воздействием домутила. Но кое‑как он всё‑таки из себя выдавил: – Я как‑то и забыл об их существовании….
– И правильно сделали! Стоит ли вам заниматься такой мелочью?! Завтра, сразу после экзамена, я сам лично займусь этими низменными хозяйскими заботами. Тем более что несправедливо будет отрывать вас в такой торжественный день.
– Ах, барон! – воскликнула Амалия, слишком поздно сообразив, что лучше бы от меня вообще избавиться поскорей. А то и совсем никогда не приглашать. – Как же вы завтра справитесь на стрельбище после такой порции…, гм, спиртного?
– Без проблем, дорогая Амалия. При потреблении алкоголя у меня наоборот проявляется дальнозоркость. А это для прицельной стрельбы – в самый раз!
– Хорошо быть метким стрелком! – воскликнул Цой Тан. Хоть громко, но так тоскливо и печально, будто через час мне с ним предстоит сразиться на дуэли. И он заранее прощается с жизнью. Ничего, пусть помучается!
Пока сходились остальные гости, добрая треть заказанного мною коньяка, пошла на ура под лёгкую закуску. И приятно согревал мой желудок, подталкивая организм на обдумывание новых пакостей. Напиток действительно оказался выше всяких похвал, о чём я не преминул сообщить почти не отходящему от меня главному распорядителю.
– Более чем трёхвековой возраст нашего прославленного заведения, – тут же раздалось у моего уха, – Заставляет нас держаться наивысшего уровня обслуживания.
– Не сомневаюсь! Но хочу спросить, ради простого любопытства, а что ещё есть у вас эдакого…? Я имею в виду из развлечений?
– К сведению Вашей Светлости, Его Сиятельство заказал на представление один из лучших женских танцевальных ансамблей.
– Ансамбль? Всего лишь? – мои капризно вытянутые губы серьезно обеспокоили распорядителя, он стал дышать гораздо громче, пытаясь видимо предугадать моё малейшее желание:
– Ваша Светлость, если вам недостаточно самых искусных танцовщиц…?
– Разве они самые искусные? – продолжал я привередничать. И тут же вспомнил про ещё одно, очень уникальное представление: – Мне как‑то рассказывали, что у вас можно полюбоваться зрелищем, которое достойно даже императоров?
– Есть и такое! – распорядитель сделал паузу и перестал дышать. Наверняка уже догадавшись о моём желании. Но первое слово должно было вылететь из уст посетителя:
– Точно не помню, как этих девушек называют…. Кажется сод…, или сад….
– Садалинии, Ваша Светлость! – подсказал распорядитель, так и не вздохнув.
– Точно! Садалинии! Есть возможность сегодня ночью усладить наши взоры танцем хоть одной из них?
– Ваш заказ уже находится на рассмотрении!
Про себя я настолько удивился необычайному умению главного распорядителя так долго не дышать, что повернулся и посмотрел на него с уважением. Непроницаемое, вышколенное и надменное лицо годилось для образца метрдотелям всей Вселенной. Лишь в районе виска у него выступили мельчайшие и практические незаметные капельки пота. Но с моим то зрением, которое Булька регулировал по ходу действия даже без моих приказов, заметить это было несложно. Видимо в затаившей дыхание голове уж вращались барабаны с суммами возможных прибылей с нашего «столика».
Ещё бы! Пригласить на бал хотя бы одну Садалинию считалось верхом роскоши и мотовства. Только за предварительный вызов на подиум, эти таинственные танцовщицы получали по тысяче галактов, а если вызов был на тот час – в два раза больше. Мало того, они почти всегда отвергали любые приглашения, и лишь с «Фаворитом» у них существовало нечто наподобие контракта. Причём владельцы ресторана делали стопроцентную накрутку. Прекрасно зная, что ни одна Садалиния не пойдёт выступать в другое место и по троекратной цене. Разве что по пятикратной. Выходили они на подиум в масках, почти обнажёнными и вызывали такой фурор своими движениями, что зрители запоминали представление на всю жизнь.
Вообще‑то жители таинственного клана Дух Тела, обитающие в недалеко расположенной горной гряде, только тем и славились, что лелеяли своих женщин, учили их танцевать и баловали до безобразия. Приравняв прекрасные и умопомрачительные движения прекрасных тел, чуть ли не к религии. Потому то женщины этого клана и считались лучшими танцовщицами Галактики. Но и, пожалуй, самыми раскрепощёнными в плане поведения. В своём клане у них царил жёсткий матриархат, и любая девушка пользовалась с самой юности полной вседозволенностью.
Поэтому, вызывая Садалинию на свои очи, заказчик должен был знать, что она и её подруги могут повести себя как им заблагорассудится. Не в плохом конечно смысле, а в смысле шокирующем. Маски девушки никогда не снимали, но вот остальные части одежды для них сбросить было вполне естественно. После исполнения обязательного танца, то есть, отработав уплаченные ей деньги, Садалиния могла усесться на колени любому мужчине, который ей понравился, увлечь его на танец, а то и заняться сексом в одном из тихих уголков. Разве только другая женщина предъявит на мужчину свои права. Тогда танцовщица, как правило, тут же находила себе иной объект для своих ласк и заигрываний. А порой, делая это и по своим личным мотивам. Меняя иногда за вечер или ночь даже нескольких избранников. А под утро Садалиния могла незаметно покинуть бал, словно растворившись в воздухе. Так и не сняв свою маску и не попрощавшись. Но навсегда врезавшись в память своим выступлением. Впечатление, от которого не могли испортить никакие капризы, взбалмошность и отсутствие стыда.
Подобные мысли у меня вихрем пронеслись в голове, пока не дышавший главный распорядитель вслушивался во вмонтированный в его ухе динамик. Видимо секретари ресторана имели постоянную связь с горным ущельем, и в самом клане оставалось только спросить: сколько желающих Садалиний не прочь выехать в свет? Вероятно, в Духе Тела тоже соскучились по приятному обществу, а может деньги у них кончались и как раз подошёл срок большой закупки орешков и семечек, потому как дыхание возле моего уха резко и со свистом возобновилось и я услышал радостный голос:
– Через два часа могут прибыть пять Садалиний! Приглашаете всех?
– Граф, как вы на это смотрите? – мой вопрос застал графа врасплох и он заметно растерялся. В этот момент Амалия, похоже, изо всех сил колотила своим каблучком по ноге Цой Тана. Но тот видимо понял всё наоборот, так как, сдерживаясь от боли, произнёс:
– А чего там, пусть станцуют…, – и тут же осёкся, от расширившихся глаз своей любимой. Она знала, кого я намереваюсь пригласить, а он на отсталой Земле, никогда ни о каких Садалиниях не слышал. Вот и пролетел! Потому как я тут же воскликнул:
– Пусть едут все! – но мое последнее слово из восклицания ещё не прозвучало, как главный распорядитель мне стал отвечать:
– Заказ принят! – и поспешно отступил на несколько шагов, что бы не встречаться с гневным и паническим взглядом несчастной Амалии.
В этот момент к нам присоединилась большая группа гостей, и всеобщий шум приветствий и рукопожатий оторвал нас со своих мест и развеял мрачное уныние графа. Но в один из коротких моментов Амалия видимо успела шепнуть истинную стоимость заказанных танцовщиц, и Цой Тан неожиданно разозлился. Решительно взял меня под локоть, отвёл чуть в сторону и срывающимся голосом заговорил, благо хоть не громко:
– Барон! Вы бы могли мне предварительно подсказать, во что выльется нам любование женскими ножками!
– Фи, граф, как это пошло! Это же не варьете! Это высшее искусство!
– Но на высшее искусство, нужны и более высокие доходы. Мне теперь прикажете расплачиваться до самой смерти?!
– Зачем так волноваться? С вашими доходами какие‑то жалкие сорок, пятьдесят тысяч потраченные на помолвку – настоящий пустяк!
– Зачем же так издеваться?! – похоже, Цой Тан действительно жутко расстроился, и мне его стало жалко. Но внешне я своих чувств не выдал:
– Пока – отдыхаем! А что будет потом – время покажет!
И проводил своего товарища за стол, приговаривая:
– Всё‑таки здорово ты придумал с этой помолвкой! И мне хоть раз в жизни удастся посмотреть на самых, самых, самых! Я давно мечтал о таком случае! Спасибо, удружил!
Затем я огласил центральный тост банкета. Красочно расписал причину, по которой мы все здесь собрались, и от лица всех выразил восхищение мужеством, смелостью и отвагой обручающейся пары. Заставил своего товарища подняться и надеть зардевшейся суженой колечко на палец. И опять прошёлся по их прекрасным душевным качествам. Весьма многозначительно завершив свою речь:
– С их уникальным геройством может соперничать разве что только их же собственная щедрость!
Чем и вызвал бурные овации всех гостей. Нелишне было бы напомнить, что и так всё внимание остальных посетителей ресторана, было приковано к нашему «столику». От нашей компании в зале создавалось больше всего шума, галдёжа и суматохи. Гости заказывали постоянно то одно, то другое и официанты носились как угорелые.
Постепенно и граф Шалонер разошёлся. Видимо смирившись с нависшим над его головой мечом предстоящей расплаты, и решил, всё‑таки, уладить хотя бы свою семейную жизнь. Из его уст посыпались шутки и смешные истории, а рука всё чаще и чаще опускалась на талию Амалии. Да и виконтесса, скорей всего, решила отложить финансовые вопросы на потом. И снова расцвела во всей своей красоте. Засверкала глазками, засветилась улыбкой и зарумянилась щёчками. Даже на уговоры мои поддалась и попробовала остатки коньяка из заказанной мною бутылки. Вот только истинный вкус букета так и не смогла уловить. О чём чистосердечно призналась под наш весёлый смех.
Два часа пролетели незаметно и празднично. И скоротечность времени я заметил лишь после появления в поле моего зрения главного распорядителя. Он что‑то спросил у Цой Тана, но тот лишь кивнул головой в мою сторону. Передавая окончательно бразды праздника в мои руки. Через несколько мгновений тень метрдотеля сместилась ко мне, и раздался спокойный голос:
– Ваша Светлость! Садалинии прибыли и готовы танцевать!
– Прекрасно, так почему не начинают? – не понял я.
– По правилам нашего ресторана они должны танцевать только для тех, кто оплачивает представление. Поэтому мы можем отгородить ваши столы стеной от общего зала. Здесь тоже имеется небольшое возвышение для выступления.
– Нет! – тут же решительно возразил я. – Пусть танцуют для всех, на большом подиуме!
Мне вспомнился тот день, когда здесь праздновали трёхсотлетие ресторана. И кое‑кто из гостей заказал двух Садалиний в небольшой зал с другой стороны. Как тогда я внутренне возмущался их желанию в малой компании насладиться тем, что с упоением мечтает увидеть каждый посетителей. Может именно тогда, я и подумал, что если мне удастся заказать этих богинь танца, то пусть смотрят все. Все, у кого будет возможность.
Но главный распорядитель оказывается, ещё не всё выяснил:
– По тем же правилам, когда Садалиний прибывает в ресторан больше трёх, они танцуют два раза. Сольно и всей группой. Вам надлежит выбрать: в какой очередности бы вы хотели посмотреть эти выступления?
– Да? Интересно! Мне кажется, лучше будет, если мы каждую вначале оценим индивидуально, а потом полюбуемся квинтетом. Только….
– Что ещё?
– Мог бы я сделать объявление на весь ресторан перед началом одиночных, а потом и перед общим выступлением?
– Конечно! Это – ваше право.
– Тогда подайте мне знак, как только первая Садалиния будет готова появиться на подиуме.
– Хорошо! – и после двух секундной паузы: – Она уже готова!
Время как раз перевалило за полночь. Наш небольшой зал, как и все посадочные места ресторана, заполнился полностью посетителями. Под лёгкую камерную музыку присутствующие наслаждались подаваемыми деликатесами и общением друг с другом. Стоял небольшой гул, в котором трудно расслышать отдельно сказанные фразы и редкие восклицания.
Члены нашей компании сразу затихли, и сосредоточила не мне свои взгляды, лишь только я встал с бокалом в руке. В тот же момент звуки камерной музыки растаяли бесследно, где‑то в переплетении потолочных огней. И от нас покатилась некая волна тишины. Все остальные посетители, по мере её продвижения, поворачивались к нам и замолкали. Желая расслышать каждое сказанное мною слово. Вот как здорово быть знаменитым. Даже не приходится колотить вилкой по бокалу, пытаясь привлечь к себе внимание. Популярный во всех слоях общества барон мог говорить и не особо напрягая голос:
– Дамы и господа! Сегодня в жизни моего друга знаменательный день. Сегодня он уговорил прекрасную Амалию стать его невестой. И получил от неё согласие. И что бы этот день запомнился не только ему, граф Шалонер решил сделать весьма щедрый подарок и нам, его друзьям. И не только нам! Но и всем здесь собравшимся гостям этого лучшего в нашей столице ресторана. По его приглашению, – далее я стал говорить отдельными словами, словно заправский конферансье: – Сейчас! Выступят! Самыё лучшие танцовщицы Вселенной! Знаменитые! Садалинии!!!
Пока я говорил, средняя часть подиума утопилась вниз. А лишь только я уселся на своё место, раздалась дробь ударных инструментов, под перестук которых танцевали легендарные женщины клана Дух Тела. И под эту дробь подиум поднял на поверхность первую Садалинию. Да так резко, что она оторвалась от покрытия и подлетела в воздух метра на полтора. Сделав при этом первое па танца: эффектное сальто с вытянутыми во всю длину ногами. Лишь только её ступни опять коснулись подиума, новые барабаны вклинились в ритм глухим звуком, и тело женщины заструилось вверх, словно язык огромного пламени.
А потом наши глаза не успели передавать в мозг то удовольствие, которое получает человек от вида самого прекрасного, обворожительного и завораживающего действа. Которое называется: танец Садалинии.
Все сидели, затаив дыхание. И забыв про всё на свете. Не говоря уже о пище и напитках. Даже обслуживающий персонал замер возле стен, словно окаменев и не напоминая ничем о своём присутствии. Люди забыли о своих удачах и неурядицах, праздниках и скорби, рождении и смерти, а скорей всего и о самом своём существовании. Полностью покорившись той силе, страсти и умению управлять прекрасным телом, которые обрушивались в зал со сценического возвышения. Танец не просто потрясал, он совершенно лишал чувства времени, пространства и окружающей среды. Вводя зрителей в экстаз наркотического дурмана. Заволакивая сознание и лишая памяти о днях прошедших, делах ушедших и лицах нас, в любви нашедших.
Десять минут продолжалось всеобщее онемение. Но и оно сменилось лишь громким вздохом восторга, когда первая Садалиния провалилась вниз, а на смену ей так же эффектно взлетела другая. И под чуть изменившийся ритм начала свой танец. Только одежда у неё была ярко‑оранжевого цвета. В отличие от бардово‑красной – у первой танцовщицы.
Через десять минут её сменила Садалиния в фиолетовых одеждах. Затем перед зрителями замелькали желтые цвета, и напоследок – светло‑зелёные. Последняя фигурка извивалась в самом быстром и невообразимом ритме. Доведя зрителей почти до экстаза. Поэтому когда музыка неожиданно смолкала, а подиум оказался пуст, несколько минут слышалось лишь шумное дыхание особо разнервничавшихся от такого представления зрителей. А потом знаменитый ресторан разразился неслыханными здесь ранее овациями. Я не отставал от остальных: кричал, свистел, хлопал ладонями и топал ногами. Но голос возле моего уха всё‑таки расслышал:
– Желаете продолжить их совместное выступление?
– Нет, нет! Отдых просто необходим…!
– Но Садалинии не хотят отдыхать.
– Отдых нужен нам! А не им! – пояснил я, усаживаясь на стул и хватая бокал. – За пятьдесят минут у меня горло пересохло из‑за открытого рта! Если я не сделаю хоть глоток этого вашего чудесного коньяка, то свалюсь без сознания. Двадцать минут – перерыв!
– Как пожелаете, Ваша Светлость!
По‑моему не только я один ощущал вселенскую жажду. Все окружающие с потерянным видом тянулись за своими бокалами и фужерами. Постепенно приходя в себя и взахлёб делясь идущими наружу впечатлениями от полученного удовольствия. Мой товарищ радостно выкрикивал не для всех понятную фразу:
– Готов работать и на пенсии!
А его суженая с горечью восклицала:
– Почему в этот клан не берут учениц?! Я тоже так хочу танцевать!
Я же, довольно искренне их перекрикивал:
– Готов работать у Садалиний простым барабанщиком! Пусть меня научат! У кого есть влиятельные знакомые в этом затворническом клане?!
Долго на мои призывы никто не откликался, пока знакомое светило журналистики, со звонким именем‑прозвищем Фонарь, на которое он только и откликался, не крикнул:
– Наверняка владельцы «Фаворита» имеют в клане Дух Тела очень большое влияние! Попробуйте, барон, через них напроситься в ученики барабанщиков. Если конечно отбросите затею добиться руки принцессы. Потому как барабанщиков они готовят с трёхлетнего возраста и не менее пятнадцати лет. И только тогда опытного музыканта могут взять на подобное выступление.
– Шутите?! – не поверил я.
– Нисколько! Писал в своё время серию очерков из их среды обитания. Тогда это приравняли к сенсации.
– Да, да! Кажется, припоминаю…. Вам пришлось притвориться инвалидом?
– Увы! Ибо только тогда они согласились приютить любопытного и хитрого корреспондента, которого шеф просто третировал постоянными командировками в эти глухие и неприступные горные ущелья.
– Трудно пришлось? – посочувствовал я.
– Со временем остались лишь одни приятные воспоминания! – хохотнул журналист. – Да и теперь я законно считаюсь экспертом в вопросах жизни клана Дух Тела. И никто из моих коллег не осмелится подать свои рассуждения читателю, без ссылок на знаменитый Фонарь.
– Я тоже верю каждому вашему слову! – не преминул заверить я гордого и счастливого журналиста. – Но вы хоть узнали своих старых знакомых?
– Сомневаюсь…, – Фонарь с сожалением обернулся на пустующий подиум и ожесточённо почесал висок. – Есть у меня одно …, наваждение. Но они ведь всегда в масках! А по фигурам их отличить почти невозможно!
Прислушивающаяся к нашему разговору Амалия не выдержала:
– Так они у себя в клане тоже масок не снимают?
– Ещё как снимают! – снова расплылся журналист в радостной улыбке.
– И какие у них лица? – пригнулся в нашу сторону и граф Шалонер.
– Говорят они слишком простенькие? – пояснила его вопрос Амалия.
– Да нет, вполне приличные и симпатичные! – Фонарь пробежался глазами по залу. – Конечно, они не сравнятся с вашей, виконтесса красотой! И с красотой других признанных красавиц, но я был от них без ума.
– Так ведь у них матриархат! – напомнил я – Наверняка вам пришлось там жить в роли раба?
– О! Это было самое сладкое рабство в моей жизни! – по закатившимся на лоб глазам, никто не усомнился в последнем восклицании журналиста.
– Двадцать минут истекло! – прошелестело возле моего уха.
– Может, ты скажешь пару слов? – спросил я у Цой Тана.
– А что, – оживился он. – Скажу с удовольствием!
Хоть фигура у графа Шалонера не отличалась моей массивностью и заметностью, но когда он встал, волна тишины вновь окатила всё помещения ресторана.
– Спасибо всем, кто пришёл на наш с Амалией праздник. Спасибо тем таинственным героям, которые вырвали меня сегодня из рук предателей. И самое главное: спасибо прекрасным богиням танца, за доставленный нам всем восторг. Сейчас мы опять увидим их выступление, на этот раз – совместное!
И уже садясь на стул, буркнул довольно тихо. Ни к кому особо не обращаясь, и как бы в шутку:
– И моим кредиторам спасибо!
Чем вызвал оживлённый смех не только за нашим «столиком», но и в близко расположенной части общего зала. В тот же момент вновь разнёсся звук целого сонма ударных инструментов и все пять Садалиний взвились вверх в изумительном сальто. Танец продолжался двадцать минут. И всё это время сердца всех присутствующих бились в одном ритме с телами танцовщиц. Если бы они замерли на подиуме после завершения выступления на пять минут, зрители тоже бы задохнулись. Но Садалинии сошлись напоследок в единую устремленную вверх пирамиду. Держа своими правыми руками самую высокую свою напарницу за кончик пальцев одной ноги. А вторую она подняла строго вверх, почти слившись всем телом в прямую линию.
Несколько мгновений пирамида поражала свое недвижимостью, затем раздалась вакханалия стука барабанов, и всё стихло. Тут же завершающее построение плавно рассыпалась. Женщины встали в один ряд и просто поклонились во все стороны.
И вновь неистовый шум восторга оглушил всех тех, кто его и создал. Вот только Садалинии приняли его как должное. Откланявшись, они спрыгнули с подиума в зал, и пошли к нашей компании. Уж они то тоже прекрасно знали, кто заказал их выступление. И весьма неприкрыто выражали стремление пообщаться с нами поближе. Не прошло и минуты, как каждая из них выбрала для себя объект для приставаний и бесцеремонно уселись к мужчинам на колени. Попутно отбирая у них бокалы с напитками и удовлетворяя свою жажду.
Сидящий почти напротив меня журналист, эксперт по клану, попал под раздачу самым первым. Садалиния в темно‑бардовом одеянии уселась к нему на колени так, словно это был самый обычный стул. Но, отпив из бокала глоток шампанского, повернулась к нему в пол‑оборота, обняла за шею и стала разглаживать вьющиеся мужские кучери. Фонарь от таких действий замер, челюсть его отвисла, а глаза почти закрылись. То ли от удовольствия, то ли от страха. И мне больше показалось, что от страха.
Пока я раздумывал над этой странностью, ярко‑зелёная вуаль пронеслась рядом со мной, затем моё плечо изящная женская ручка по‑хозяйски развернула в сторону, и через мгновение на моих коленях сидела почти воздушная женщина в плотно прилегающей маске. Но голос через неё проходил превосходно:
– Господин барон, насколько я знаю, холостой! Поэтому сегодня он переходит в моё подчинение!
– Но…, – граф Шалонер чуть ли не прятался за спиной Амалии. – Артур хочет жениться на принцессе!
– Да?! – похоже, Садалиния еле сдерживала смех – А она тоже этого хочет?
– Со временем у неё не останется другого выбора! – ответил я со всей присущей мне уверенностью.
– Вот когда не останется, тогда вы уже мне будете не интересны! – после этих слов девушка громко рассмеялась и, как бы невзначай полностью раскрыла свои и без того прозрачные одежды. Демонстрируя всем свою небольшую, но волшебно торчащую грудь. На меня дохнуло таким дурманящим ароматом её тела, что я сразу сообразил, почему Фонарь незадолго до того в страхе закрыл глаза. Оказывается, мужчина в таком состоянии полностью теряет над собой контроль. Может, у них тела намазаны каким‑то дурманом? А скорей всего они втирают некие составы в кожу постоянно! Возможно такое? Очень даже может быть!
Хорошо, что с моим другом Булькой мы почти не расстаемся в последнее время. Серия микро покалываний по всему телу, вызвала вначале жгучее желание почесаться, словно бездомная собака, а потом моментально привело моё сознание в полный порядок. Поэтому я довольно ровным голосом предложил:
– Почему бы вам не сесть со мной рядом на другой стул? – по моему знаку требуемое кресло мгновенно установили возле меня с правой стороны. Немного при этом сдвинув других гостей.
– Любой мужчина всегда готов нас держать на руках! – с возмущением воскликнула танцовщица.
– Увы! Моё воспитание слишком консервативно! Для подобной близости девушка вначале должна мне понравиться.
– О! Первый раз встречаю такого холодного мужчину! – засмеялась девушка, но с моих колен всё‑таки пересела на стул.
– Может, вы нас осчастливите, назвав своё имя?
– Имя у нас у всех одно – Садалиния! Даже наши избалованные избранники обращаются к нам только так.
При этом девушка обняла меня левой рукой за талию, прижалась грудью к моему боку, а правая рука неожиданно скользнула между моих коленок и, поглаживая, стала подниматься к моему паху. Непроизвольно я крепко свёл ноги вместе, зажав её ладонь, и отвечая с небольшой растерянностью:
– Конечно, более величественного обращения к женщине вряд ли существует! Э‑э! Не хотите ли чего‑нибудь перекусить? Я вам положу этот салат из креветок: очаровательный вкус….
– Ну зачем же так нервничать, барон? Накладывайте любую пищу, я не прихотлива. Вот только руку отпустите, она у меня не железная….
– Ах, извините…..
– Я понимаю: мужчинам мои ласки нравятся, – она потрясла своей ладошкой в воздухе и даже, приподняв маску, подула на пальчики с притворным страданием. – Но зачем же так показывать свою страсть?
– Извините, погорячился! Но после вашего выступления любая страсть покажется жалкой пародией на истинные чувства.
– Ага! Значит, вы не так уж холодны, как пытаетесь казаться?! – воскликнула Садалиния и вновь прильнула к моему боку, горячо зашептав в самое ухо: – Говорить приятное ты умеешь! Значит твой язычок ещё и не на такое способен! И уж я то очень скоро постараюсь найти для него должное применение!
При этих словах она явно вознамерилась оставить след на моей шее от своих коготков. Как бы подчёркивая своё вожделение и распущенность. Но Булька опять оказался на высоте, добавив моей коже невероятной упругости. Девушка отстранилась от меня и удивлённо посмотрела на свои ногти. И в тот же момент над моим ухом опять раздался шёпот главного распорядителя:
– Ваша Светлость! Ваш начальник личной охраны настоятельно просит выйти к нему на одну минуту общения: важное сообщение!
Коротким жестом я дал понять, что всё прекрасно услышал. Затем, не спеша, положил Садалинии ещё несколько кусочков разных блюд, подморгнул сладкой парочке суженых и вышел из‑за стола. Всем своим видом показывая, что иду в туалетную комнату. Но после выхода из зала, спустился к центральному входу и поманил к себе своего начальника охраны.
– Что произошло?
– Наши люди расставлены по всей округе, стал докладывать Нирьял. – Но и агентство «Спина» здесь же всем своим основным составом. Именно они заметили целые сонм ищеек генеральной прокуратуры, а потом и лично господина старшего следователя.
– Энгора Бофке?! Что он здесь делает? Следит за нами?
– Нет! Он ведет наблюдение за кем‑то, кто находится снаружи ресторана.
– Не понял….
– Он лично, и его люди, не спускают глаз с широкого проспекта, перед центральным входом в ресторан.
– А кто находится на этом проспекте? Да ещё такой важный и опасный?
– Это нам выяснить, пока не удалось. Но я счёл нужным вас предупредить….
– Правильно сделал! – похвалил я. – Продолжайте в том же духе!
И тут же я вернулся к залу, но в него не вошёл, а, подозвав к себе представителя внутренней охраны, спросил:
– Можно мне пройти на верхний этаж и осмотреть проспект? Мне доложили, что там собралось слишком много моих недоброжелателей.
Некоторое время тот напряжённо молчал, видимо получая по прямой связи инструктаж. Затем расслабился:
– Конечно! Я вас провожу.
Без задержки мы поднялись на верхний этаж и прошли в чей то неосвещённый то ли офис, то ли кабинет. Из его окна весь проспект просматривался как на ладони. И с первого же взгляда я заметил очень интересную деталь. А когда Булька соорудил на моих глазах чуть ли не бинокль, отлично рассмотрел заинтересовавший меня флайер. И узнать его не составило особого труда. Потому как строили его по моему личному заказу, в большой тайне, и только для моего персонального пользования. Это был такой сложный и напичканный самой невероятной аппаратурой агрегат, что моусовская бибика, которую мы угоняли дважды, выглядел по сравнению с ним как детская игрушка. В мою бытность командиром Дивизиона мне просто необходимо было иметь нечто подобное для самых экстренных и непредвиденных ситуаций. Из этого подобия флайера можно было вести руководство любыми, самыми крупномасштабными операциями, и пользоваться самыми современными техническими совершенствованиями. И следить за всем вокруг, и летать в космос, и вести невероятный по сложности бой, и…. В общем: всё, что угодно!
И не узнать мне мою взлелеянную и выстраданную личную сказку, я просто не мог. А раз личный флайер командира Дивизиона находится здесь, значит и сам командир не доверит такое чудо никому. А сам, собственной персоной сидит внутри и за кем‑то следит. А за кем он может следить? Или скорей всего: охранять? Правильно, за принцессой! А что из этого следует? Что она тоже где‑то поблизости! А что ей здесь надо? И так ли это?
Я спешно набрал номер Алоиса и тихо спросил:
– Где сейчас принцесса?
– Три часа назад она вместе со своей фавориткой неожиданно покинула дворец в неизвестном направлении. Мне об этом доложил интендант, Эрик Пульмен.
– Понятно! – занервничал я. – Значит, Хайнек охраняет её здесь! И скорей всего она находится тоже в ресторане! А за Хайнеком следит Энгор Бофке! Ну, и так далее! Колечко получается! Вернее даже: манеж цирка!
– А что нам делать? – спросил Алоис.
– Да ничего. Действуйте по обстановке. А я тоже постараюсь отыскать одну непоседливую особу. До встречи!
В зал я заходил, оживлённо советуясь с риптоном:
«Она наверняка здесь! Только вот как её найти?»
«Я могу её вспомнить по кожному покрову! – похвастался Булька. – Когда вы танцевали на приеме в честь миледи, я снял с её тела все возможные мне данные».
«Не хватало мне только ходить по всему ресторану и щупать каждую женщину! Ты себе не представляешь: как умело она может замаскироваться! И накладки на лицо положить, и глаза поменять, и губы изменит, и нос….»
«Ничего! Давай походим по залу, присмотримся….»
«Придётся так и сделать! Надо только придумать подходящую для этого причину и выискивать хоть кого‑то мало‑мальски знакомых. Начнём!»
«Это конечно полный абсурд…, – неожиданно забеспокоился Булька. – Но может она тоже имеет такого же помощника? Риптона? И он её изменил до неузнаваемости?»
«Только этого мне не хватало! Но ведь ты же говорил, что почувствуешь другого риптона на расстоянии?!»
«Небольшом расстоянии! – подчеркнул риптон. – Да и то, по моим предположениям».
Минут двадцать мне понадобилось на то, что бы пробежаться зигзагами между всеми столиками и побывать во всех залах. Но ходу перекидываясь приветствиями со знакомыми, и пожимая руки совершенно незнакомым мне личностям. Благодаря невиданному никогда ранее выступлению танцовщиц, моя популярность выросла многократно. По крайне мере, в этом зале – точно! Поэтому каждый норовил мне сказать что‑то хорошее и выразить своё расположение. А один смутно знакомый мне мужчина, огромного роста, даже выкрикнул мне вслед, стоя с поднятым в руке бокалом:
– Так держать, барон! И не переживай о мелочах: мы тебя всегда поддержим!
Память мне подсказала: лично я с ним не знаком. Скорей всего видел где‑то на фотографии или на экране. Да и не важно это было. Гораздо больше меня беспокоило: где же прячется принцесса. Все женщина на меня смотрели по‑разному, но все – открыто, не опуская ни глаз, ни лица. И ни в одной из них мы с Булькой не заподозрили явно выраженных черт Патрисии. Немного в отчаянии я вернулся на своё место и был встречен насмешкой графа Шалонера:
– Барон! Пока вы делали круг почёта, ваша недавняя соседка по столу проголодалась и сбежала! – видя, что я с недоумением смотрю на так и не тронутую пишу, которую я сам наложил танцовщице, мой друг продолжил: – Только голодна она на мужчин! Потому как моментально нашла себе новую жертву! Того парализовало в первую же секунду. Но не настолько, что бы уже через пятнадцать минут за ней не побежать в неизвестном направлении.
– У них нет никакого стыда! – с картинным осуждением воскликнула Амалия. Но взгляд её заинтересованно бродил возле выхода из зала.
– Ничего не поделаешь! – воскликнул я, пытаясь утолить вновь проснувшийся голод. Кивая при этом головой в сторону ещё одного пустого места за столом: – А Фонарь тоже не смог вернуться в сознание?
– Он ведь к такому рабству привычен! – напомнил Цой Тан. И шутливо прижался губами к шейке своей избранницы.
Видимо это движение лишило Амалию последних крох сдержанности. Так как она тут же встала и приказным тоном произнесла:
– Граф, мне срочно надо попудрить носик! Проводите меня!
Тот понял свою ошибку слишком поздно. Но, кажется, не слишком то и расстроился. Я подмигнул ему вслед и снова переключился на закуски. Но взгляд мой так и продолжал ощупывать каждую женскую фигурку в зале.
«Скорей всего она где‑то в подсобных помещениях». – Предположил Булька.
«Ей там нечего делать! Однозначно! Для разборок с прислугой у неё есть масса других исполнителей».
«Между прочим, ты ещё не проверил тех женщин, которые сидят за нашим столом! – напомнил риптон. – Несколько вполне подходит под её рост».
«Ещё чего! Да их тут всего десять…, нет, двенадцать, и ни одна из них на эту роль не подходит. Я то ведь их уже знаю….»
«На данный момент за столом целых пятнадцать женщин! – в тоне моего товарища слышалось торжество. – Ты забыл ещё о трёх танцовщицах!»
«Скажешь тоже! – чуть не подавился я от возмущения. – Да они же из клана Дух Тела! Да они же почти и не женщины! Это же – Садалинии!»
«Зачем так возмущаться? Ведь и принцесса может научиться танцевать не хуже….»
«Когда?! Где?! И с кем?!» – я хотел засмеяться, но тут же замер, словно поражённый молнией. С открытым ртом и с замершей возле него вилкой с салатом.
«Фаворитка! Больше года у неё новая фаворитка! Учит музыке и …танцам!!! И пропадает с ней где‑то довольно часто! Значит…! Патрисия вполне могла подыскать себе нечто такое, что отвлечёт её от тяжкого бремени власти и управления империей. И выбрала для этого самое сложное истязание тела? А почему бы и нет! А уж она если захочет, то с кровью, потом, судорогами и тому подобному…, но обязательно своего добьётся!!!»
«Рот закрой! – тактично напомнил Булька. – Да и салат положи в тарелку: он уже высох!»
Совету я последовал, но на ехидный тон совсем не обратил внимания. Со всей возможной осторожностью я принялся рассматривать оставшихся за нашим столом танцовщиц. Две из них отпали сразу из круга подозреваемых. Они резво подпрыгивали на коленках у своих избранников и позволяли себе совсем непристойные ласки. Но вот третья…. В жёлтом наряде…. Вела себя совсем не как истинная Садалиния. Она чинно восседала на стуле; хотя помнится вначале, она тоже бухнулась кому‑то из гостей на колени; и грациозным жестом отправляла себе под маску небольшие печеньица. Ведя при этом беседу со своим раскрасневшимся соседом. Я тут же вспомнил одиночные выступления и сообразил, что девушка в желтом, выступавшая четвертой, почти ослабила впечатление от танца, и введённые в транс зрители стали приходить в сознание. И лишь пятая Садалиния вновь вогнала всех в нирвану наслаждения. То есть четвёртая танцевала хуже всех!
Рост подходил, прическа тоже явно накладная, руки…. А вот руки её выдали с головой. И помог мне в окончательном разоблачении снова Булька. Потому как даже на расстоянии в пятнадцать метров мы легко рассмотрели старый шрам чуть выше локтевого сустава. Шрам был тщательно загримирован, но мы только дружно хмыкнули с презрением. Наш тандем – никому не провести!
«Даже не стоит к ней прикасаться! И так всё ясно! – резюмировал Булька наш осмотр на расстоянии. – Её Высочество, принцесса Патрисия! Прошу любить и жаловать!»
«Ну, насчёт первого – пока отложим. А вот насчёт „жаловать“ – постараемся изо всех сил! Сейчас мы здорово повеселимся!»

Конец третьей книги